В повозке Фархада оказалось двойное дно; и в потайном отсеке лежал кожаный тубус. Внутри обнаружилась карта: подробная, на хорошем пергаменте, с обозначениями маршрутов. Красными чернилами был отмечен маршрут до Костяной Гряды и дальше, к Порт‑Каракуму.

– Есть маршрут? – я развернул карту перед Рагнаром. Капитан склонился над ней и поводил пальцем по линиям, словно надеясь наощупь вспомнить.

– Костяная Гряда здесь, – он ткнул в горную цепь. – Перевал вот тут. А Порт‑Каракум за ним, в каньоне. Относительно безопасная дорога идёт через пустыню, потом в предгорья. Пять дней пешком, если не нарваться на неприятности.

– Когда мы в последний раз не нарвались?

– Справедливое замечание, – хмыкнул капитан.

Оставалась проблема транспорта. Пусть мы подлатали раны и кое‑как запаслись провизией, но пешком по пустыне нам явно далеко не уйти. Впрочем, у меня была верная спутница, всегда готовая помочь в такой беде за весьма скромную плату.

– Кашкай, дай‑ка кусок мяса, – попросил я.

– Да‑да, – встрепенулся Сульфур. – Считаю необходимым немедленно устроить привал и завтрак! – заявил он. – И должен отметить, что совершенно неприемлемо то, что вчера и сегодня утром…

– Перебьёшься, – оборвал я начинающийся поток словесного поноса непризнанного императора. – Мне для дела надо.

Кашкай, уже догадавшись о том, что сейчас будет, преспокойно передал мне длинную полоску тёмного сушеного мяса.

– О, боги, опять! – еле слышно пробормотал Гелиос себе под нос, заранее прикрывая лицо ладонью, чтобы спастись от рыбного запаха.

– Кули‑кули, – радостно сообщила акула, поводя плавниками на моей ладони. А потом впилась к предложенное угощение под удивлённым взглядом Сульфура, который со своей дальнозоркостью изворачивался и так и эдак, но всё никак не мог рассмотреть, что же там у меня такое.

Ну ничего, поганец, сейчас будет тебе сюрприз!

Пару секунд спустя мясо исчезло в бездонной глотке песчаной акулы, она умиротворённо повела плавниками и, естественно, взлетела, стремительно увеличиваясь в размерах.

– А‑ааа! – заорал дурниной Сульфур при виде разверстой пасти, несущейся с неба прямо на нас. Надо отдать ему должное, он даже успел выхватить лук и бросить стрелу на тетиву.

Не известно, каковы были бы последствия, порази он акулу своим запредельным оружием. Мой предостерегающий окрик запоздал всего на миг и был в буквальном смысле проглочен. Пахнуло уже привычной волной рыбьей вони, как вдруг что‑то застопорилось.

С громким чавканьем сомкнулись челюсти, но на этом – всё. Больше ничего не произошло. Вокруг по‑прежнему расстилались пески и валялись, слабо дымясь, обломки разграбленного каравана. Только мерзкий запах остался да неприятное ощущение, словно земля под ногами подпрыгнула.

Я огляделся. Акула – размером не больше ладони – с трудом выкарабкивалась из горки песка, отчаянно работая хвостом. Совершенно сбитый с толку, я вытащил её и вновь положил на ладонь.

– Фурю, – сообщила та и закрыла глаза.

– Ну, и что это было? – первым оправился от потрясения Рагнар.

– Может, она не наелась? – предположил Гелиос, осторожно отводя руку от лица.

– Это был демон пустыни! – с жаром авторитетно заявил Сульфур. – Моё великое оружие испугало его…

Хотя по виду лучника было видно, что он не совсем ещё восстановил прежнюю уверенность в собственных силах.

– Духи говорят, слишком много, – буднично вставил Кашкай.

– Чего много⁈ – не понял я, обеспокоенно глядя на акулу. Та безмятежно спала, чуть поводя плавниками в такт дыханию.

– Просто: слишком много, – уточнил Кашкай, как повторяют прописную истину маленькому ребёнку.

– Слишком много солнца? Песка? Поклажи⁈ – допытывался я, оглядываясь по сторонам.

– Слишком много непонятного! – возмущённо встрял Сульфур. – Вы должны объяснить, что…

– А может, это нас «слишком много»? – коварно предположил Гелиос, явно намекая на то, что кое‑кто в команде лишний.

И тут меня осенило. Эта догадка ни на чём не основывалась, в конце концов, не было же никаких статистических данных о поведении и повадках заколдованных песчаных акул. Зато эта версия всё объясняла.

– Нас – слишком много, – как можно спокойнее разъяснил я. – Перевес.

Акула, кажется, вздохнула во сне, и я поспешил убрать её в карман.

– Хвала солнцу, хоть с этим обошлось, – проронил Гелиос и почти уверенно предположил. – Идём пешком?

Я огляделся в поисках решения. И нашёл его в виде двух выживших верблюдов. Животные стояли в полусотне метров от каравана, привязанные к колышкам. Видимо, твари не успели до них добраться.

– Верблюды! – я указал Кашкаю. – Забирай обоих!

Шаман помчался к животным. Через минуту вернулся, ведя за поводья двух верблюдов. Оба были нервными после ночной бойни и косились на нас с подозрением.

Один верблюд на двоих – это было явно лучше, чем полное отсутствие средств передвижения.

– Я выбираю этого! – нахально заявил Сульфур, хватая за повод того, что оказался к нему ближе. – И нарекаю его Скакуном Сульфура!

– Выбирать‑то особо не из чего, – спустил его с небес на землю я. – По одному верблюду на двоих, и кому‑то придётся идти пешком, так что будем меняться в пути. Хотя…

Я с сомнением глянул на Гелиоса, недолюбливавшего транспорт.

– Согласен! – неожиданно заявил он, раздраженно глядя на начальственную рожу лучника. – Поедем по очереди!

Рагнар и я умостились на первом верблюде, благо сбруя это позволяла. Я запоздало сообразил, что однорукому капитану будет необходима помощь, чтобы держаться верхом, так что вопрос с пересменкой в пути практически отпал.

На второго верблюда радостно взгромоздился Кашкай, ловко поддёрнул поводья и даже протянул паладину руку, чтобы тому удобнее было забираться. Почувствовав привычную работу и – больше того – радуясь убраться из опасного места, скотинки пружинисто зашагали прочь от останков павшего каравана.

Сульфур торопливо шагал рядом, стараясь не сбить дыхание, но заявив, что «великий Сульфур покоряет пустыню исключительно пешком». Я подозревал, что лучник к тому же просто не умел ездить верхом. Зато вышагивал он весьма бодро, распугивая несуществующих врагов взмахами лука.

Мы двинулись на юго‑запад, оставляя разгромленный караван за спиной. Тело Фархада я прикрыл обломками повозки. Не могила, но хоть какая‑то защита от мух и стервятников.

На душе было тягостно: впервые я оказался спасителем, который не спас. В прошлой жизни я не нёс ответственности за чужие жизни. Максимум за квартальный отчёт и настроение начальника. Здесь же, всего какой‑то жалкий час назад человек умер у меня на руках. И я ничего не смог сделать.

Из кармана раздалось тихое «кули‑кули». Я вытащил крохотную акулу и вновь посадил на ладонь. Чёрные глазки‑бусинки уставились на меня с каким‑то странным выражением.

– Ничего, бывает, – буркнул я. – Потерпи, пройдёт. А ты ни в чём не виновата.

Акула огорчённо пискнула и свернулась клубком. Я сунул её обратно в карман и посмотрел вперёд. Где‑то за горизонтом ждал Порт‑Каракум. Город, где нас может приютить женщина, которая уже пятнадцать лет ненавидит нашего капитана.

Прекрасный план, ничего не скажешь.

А позади, у разгромленного каравана, над телами кружили стервятники. Когда я оглянулся в последний раз, на горизонте мелькнуло пыльное облако. Далёкое и размытое, но движущееся в нашу сторону.

Пыльное облако росло. Час назад оно казалось мутным пятном на горизонте. Сейчас заполняло половину неба, наползая бурой стеной высотой в сотни метров. Ветер усилился, швыряя в лицо колючие песчинки. Верблюды занервничали и начали упираться.

– Это не погоня, – Рагнар прищурился, прикрывая глаза ладонью. – Это песчаная буря.

В прошлой жизни я видел песчаные бури по телевизору. Красивые и жуткие кадры из африканских пустынь, снятые дронами с безопасного расстояния, а то и вовсе смонтированные умелыми операторами спецэффектов. Сейчас безопасного расстояния не было. Стена песка неслась к нам со скоростью курьерского поезда.