– Кашкай, дай флягу с водой! – крикнул я, распахивая халат торговца. – И тряпки, любые чистые тряпки, какие найдёшь!

Шаман метнулся к повозкам. Вернулся через минуту с почти полным бурдюком и обрывками ткани. Я плеснул водой на раны, смывая песок и грязь. Торговец застонал и дёрнулся, не приходя в сознание. Это было хорошо: болевой рефлекс сохранён, значит, нервная система функционирует.

Первым делом кровотечение. Я прижал ткань к ране на бедре, надавив обеими ладонями. Держал минуту, потом две. Кровь просочилась через первый слой. Наложил второй поверх первого, не снимая. Третий слой, потуже, перевязал обрывком верёвки. Кровотечение наконец замедлилось.

– Гелиос, нужны прямые палки, длиной с предплечье, – обратился я к паладину. – Две штуки, для шины.

Гелиос молча подошёл к обломкам повозки и выломал две ровные деревянные планки. Протянул мне, присев рядом.

Я осторожно ощупал сломанную руку торговца. Смещение было небольшим, но вправлять на месте категорически не рекомендовалось. Наложил шину, зафиксировав предплечье между планками. Примотал тканью от запястья до локтя. Пальцы пострадавшего слегка порозовели, значит кровообращение ниже перелома сохранено. Импровизированная иммобилизация, не идеал, но лучше, чем ничего.

Рану на боку промыл тоже пришлось промыть водой и прикрыть чистой тряпкой. Не понятно было даже, что это – ожог или ссадина, кожа содрана, но подкожная клетчатка не задета. Заживёт, если не подхватит инфекцию.

Торговец приоткрыл глаза. Мутные и блуждающие, не фокусирующиеся ни на чём. Зрачки расширены до предела. Кожа холодная и влажная на ощупь. А вот это было уже совсем паршиво – классические признаки приближающегося шока от кровопотери. Которая была весьма серьёзной, и без нормального лечения его шансы таяли.

– Воды… – прохрипел он потрескавшимися губами.

Я поднёс бурдюк к его рту. Торговец сделал пару жадных глотков и закашлялся.

– Ты в безопасности, – соврал я ему. – Мы нашли тебя среди обломков. Как тебя зовут?

– Фархад… торговый дом Шульмана… – он говорил отрывисто, с паузами. – Караван… твари напали ночью… Никто не ожидал… так близко к тракту…

– Куда шёл караван?

– Порт‑Каракум… – Фархад облизнул губы и закрыл глаза.

Рагнар, сидевший в трёх шагах, резко выпрямился. В его глазах загорелся огонёк, потухший после гибели Якуба.

– Порт‑Каракум? – переспросил капитан, наклоняясь ближе.

Торговец не открывал глаз, но продолжал бормотать. Слова сливались, путались – у него начинался бред от кровопотери и шока.

– Город в каньоне… за Костяной грядой… на юго‑западе, там безопасно, империя не суётся, правит Совет Капитанов…

Рагнар повернулся ко мне. Впервые за последние дни в его лице мелькнула жизнь.

– Я знаю это место, – голос капитана зазвучал твёрже. – Бывал там двадцать лет назад, когда ходил на «Разрушителе».

– Далеко отсюда?

– Дней пять‑шесть пути к юго‑западу. За Костяной грядой. Вольный город, империя туда не лезет. Торговцы, контрабандисты, пираты. И там действительно заправляет всем Совет Капитанов.

Профессиональная оценка перспективы:

Название: Порт‑Каракум.

Статус: Вольный город вне имперской юрисдикции.

Управление: Совет Капитанов.

Расстояние: Пять‑шесть дней пути.

Преимущества: Безопасность, торговля, ресурсы.

Проблема: Вход только по рекомендации.

– Но есть загвоздка, – Рагнар нахмурился. – Войти в город можно только по рекомендации действующего члена Совета. Без неё тебя развернут у ворот.

– И ты кого‑то знаешь в Совете?

Капитан надолго замолчал. Единственная рука сжалась в кулак и разжалась. Он смотрел куда‑то мимо меня, в прошлое.

– В Совете заседает Железная Марта, – произнёс он наконец. – Мой бывший первый помощник.

– Бывший? – я уловил интонацию. – Как давно «бывший»?

– Пятнадцать лет.

– И на какой ноте вы расстались?

Рагнар скрипнул зубами. Это был весьма красноречивый ответ.

– Мы поссорились, – выдавил капитан. – Крупно поссорились. Марта хотела грабить гражданский караван, в котором в том числе были женщины и дети. Я отказался наотрез. Она назвала меня слабаком и ушла, забрав половину команды с «Разрушителя».

– Ты поступил правильно, – вставил Гелиос неожиданно. Паладин стоял рядом и слушал, скрестив руки.

– Знаю, – буркнул Рагнар. – Но это не значит, что Марта меня простила.

– Если она до сих пор злится, мы влипнем, – заметил я.

– Если она до сих пор злится, нас просто не пустят.

Торговец снова зашевелился, начал бредить громче. Он что‑то бормотал о ценах на кристаллы, о маршруте, о детях дома. Потом захлебнулся на вдохе. Дыхание участилось, стало рваным.

Я склонился над ним. Пульс на шее едва прощупывался. Частый, нитевидный, едва различимый. Кожа вокруг раны на бедре посерела. Повязка пропиталась насквозь, несмотря на три слоя ткани и все мои усилия. Скоро ему уже ничем нельзя будет помочь – организм не справлялся с кровопотерей.

– Фархад, – позвал я негромко. – Держись. Мы тебе поможем.

Торговец приоткрыл глаза. На секунду его взгляд стал осмысленным. Он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. Губы шевельнулись, но звука не было. Потом глаза закатились, дыхание превратилось в хрип. Короткий, прерывистый, булькающий. Говорят ведь, что перед смертью не надышишься.

Я попытался выполнить непрямой массаж сердца. Руки нашли нужную точку на грудине: локти выпрямлены, вес тела на ладонях. Давил ритмично, два раза в секунду. Грудная клетка проминалась под руками, рёбра скрипели.

Тридцать нажатий, затем два вдоха рот в рот. Ещё тридцать нажатий. Ещё два вдоха. Пот капал с моего лба на застывшее лицо Фархада. А я всё продолжал…

Пока Кашкай не тронул меня за плечо.

– Духи говорят, он ушёл, – тихо произнёс шаман.

Я остановился и убрал руки с его покойного. Сел на песок рядом с уже остывающим телом; в горле стоял комок. Фархад из торгового дома Шульмана умер у меня на руках. Первый человек, который умер у меня на глазах – не в бою, не от удара меча. Просто истёк кровью, пока я пытался его спасти.

В прошлой жизни я видел смерть только в кино. Там она была драматичной и в чём‑то даже красивой. Здесь она пахла кровью, песком и мочой.

Гелиос подошёл, молча положил руку мне на плечо. Не сжал, просто положил. Я кивнул, принимая этот жест – вполне дружеский и сочувственный. Потом поднялся и отряхнул колени.

Не время горевать. Самое время взять себя в руки и действовать.

– Обыскиваем караван, – скомандовал я ровным голосом. – Ищем кристаллы, воду, карты, провизию. Всё, что возможно, но ценное и по возможности небольшое и лёгкое. У нас есть время до темноты, потом сюда вернутся рвачи.

Все разбрелись по обломкам. Рагнар ковылял между повозками, заглядывая в сундуки. Гелиос методично осматривал тела охранников, снимая полезное снаряжение. Кашкай исчез в уцелевшей повозке. Оттуда доносился грохот и звон.

Сульфур стоял посреди побоища, уперев руки в бока. Оглядел разрушение, покивал головой с видом полководца, инспектирующего поле боя.

– Нарекаю это место Пустошью Павших Сульфура! – провозгласил он. – Отныне оно навеки вписано в хроники!

– Сульфур, – процедил Гелиос, снимая арбалет с мёртвого охранника. – Если ты не заткнёшься, я лично впишу тебя в хроники павших.

Лучник обиженно фыркнул, но всё‑таки взялся за дело. При всём безумии работал Сульфур быстро и ловко. За полчаса мы собрали улов.

Кашкай притащил ещё два бурдюка с водой и мешок вяленого мяса. Запас провизии на три‑четыре дня. Сульфур немедленно объявил внеочередрой привал, и с полчаса пировал, с трудом прожевывая наспех откушенные куски. Мы тоже подкрепили силы едой и продолжили поиски.

Гелиос снял с охранников четыре приличных арбалета и два колчана болтов. Рагнар нашёл аптечку с бинтами и мазями. Сульфур обнаружил сундук с посудой и зачем‑то забрал серебряный чайник. «Для дипломатических приёмов», пояснил он.

Но главную находку всё‑таки сделал я…