Рагнар дрался как зверь, невзирая на только что зажившие раны. Его кулак, утяжеленный отлетевшей ножкой стула, впечатался в челюсть стражника с мерзким хрустом. Латник впечатался в стену и сполз по ней мешком. Капитан подхватил его выпавший меч и закрутил клинком перед собой.

– Стареть я начну завтра! – рявкнул Рагнар, блокируя удар сверху.

Я рубанул ближайшего латника по руке, целясь в стык доспеха. Лезвие вошло в плоть между наручем и перчаткой. Стражник взвыл и выронил оружие. Второй навалился сбоку, и мы покатились по полу.

В прошлой жизни самой запоминающейся моей дракой была потасовка на корпоративе. После третьей бутылки шампанского я промазал мимо обидчика и угодил кулаком в вазу с цветами – кстати, нехило поранил кисть. Сейчас я катался по полу с вооружённым латником. Топор на таком расстоянии был почти бесполезен и никак не попадал в щель доспеха. Карьерный рост, однако.

Но тут я рефлекторно рванул рукой, и топор нашёл цель, вонзившись в бедро противника. Стражник охнул и ослабил хватку. Я выкатился из‑под него, вскочил на ноги. Арбалетный болт свистнул мимо уха и вонзился в стену.

И тут задняя дверь таверны распахнулась…

В зал вошли трое в белых плащах с символом солнца на груди. На творящееся побоище они обратили не больше внимания, чем на щенячью возню во дворе. В руках у них сверкали полутораметровые клинки из светящегося металла. Паладины инквизиции во всей своей пугающей красе.

Если не считать Гелиоса, раньше мне не приходилось встречаться с паладинами, а уж тем более видеть их так близко, да ещё и при полном параде. Так что по спине у меня пробежал ледяной холод.

Первый из священных воинов был широкоплечий, с квадратной челюстью. Второй повыше, худощавый, с цепким хищным взглядом. Третий казался самым молодым и даже рукоять сжимал чуть нервно, обеими руками.

Широкоплечий окинул зал цепким взглядом и в упор уставился на меня. Его глаза сузились в щёлки. Он поднял клинок и направил остриё в мою сторону.

– Порождение ночи, – процедил паладин. – Демонолог Ветров. По приказу Великого Магистра ты приговорён.

Я попятился, перехватывая топор поудобнее. Против трёх паладинов мой набор навыков стоил не дороже медной монеты. Шансы были как у офисного хомячка против стаи волков.

Широкоплечий нанёс удар без предупреждения, даже почти без замаха. Светящийся клинок рассёк воздух. Я приготовился уже прощаться с головой, но внезапно между нами как из‑под земли вырос Гелиос.

Металл лязгнул о металл, летящий прямиком мне в шею клинок неожиданно встретил сопротивление. Брызнули колючие искры, ярко осветив лицо Гелиоса; шрам от левого глаза до рта казался глубже в пляшущих отблесках пламени.

– Гелиос⁈ – широкоплечий отступил. – Ты жив⁈

– Как видишь, Торвальд, – голос Гелиоса звучал хрипло и глухо после долгих дней молчания.

– Брат, что ты творишь⁈ – прорычал худощавый. – Уйди с дороги! Это демонолог, он приговорён!

– Не могу, – Гелиос не шевельнулся. – Пока не разберусь во всём до конца.

– Разберёшься⁈ – Торвальд шагнул вперёд, и жилы на его шее вздулись от гнева. – В чём ты разберёшься? Орден объявил его порождением ночи! Он должен умереть! И нечего тут разбирать!

– Орден уничтожил Воронеж, – голос Гелиоса был тихим, но каждое слово падало тяжело, как камень. – Тысячи невинных сгорели заживо, Торвальд. Ты это видел? Или тебе забыли доложить?

Широкоплечий запнулся на полуслове. Молодой паладин за его спиной ещё больше побледнел и отвёл глаза.

– Это было необходимо, – процедил худощавый, делая осторожный шаг вперёд. – Жертва ради высшего блага. Старейшины знают, что делают.

– Старейшины умеют убивать, – Гелиос чуть повернул голову, стряхивая прядь белых волос, упавшую на лоб. – Знают ли они что‑нибудь ещё?

– Одумайся, – Торвальд выставил вперёд раскрытую ладонь. – Ещё не поздно. Отойди в сторону, и забудем эту глупость.

– Не сегодня.

Худощавый с гневным рыком рванулся вперёд, занеся клинок над головой. Гелиос перехватил удар и отвёл лезвие в сторону. Потом двинул паладина локтем в переносицу; тот отшатнулся, зажимая хлещущий кровью нос. Но широкоплечий Торвальд и бледный мальчишка, кажется, впервые увидевший настоящий бой на расстоянии собственного клинка, переглянулись, готовясь решительно сплотить ряды…

И тут из‑за стойки бара возник Кашкай. Откуда он там взялся, осталось загадкой вселенского масштаба. В руках у шамана была зажата огромня чугунная сковорода, явно позаимствованную с кухни Якуба. Лицо его озаряла блаженная улыбка.

– Духи велели, – пояснил он совершенно невозмутимо.

Молодой паладин обернулся на голос. Чугун обрушился на его шлем размашистым ударом. Звон раскатился по таверне, как церковный колокол. Впечатлительный паладин закатил глаза и мешком повалился на пол.

В прошлой жизни я бы оценил удар на девять из десяти. Минус балл – за отсутствие стильного разворота.

Однако Торвальда удивить или отвлечь было куда сложнее. Впрочем и Гелиос был готов – они скрестили мечи. Клинки лязгали, высекая искры. Оба воина двигались быстро, экономно. Каждый знал приёмы другого и предугадывал каждый ход.

Вот только некогда мне было любоваться поединком. Трое городских стражников, оправившись от минутного изумления, зажали меня в углу.

Первый ткнул копьём. Я отбил древко топором и шагнул внутрь его защиты. Рукоятью врезал ему по горлу, в прорезь нагрудника. Стражник захрипел и согнулся пополам. Второй рубанул мечом сверху. Я нырнул, пропуская клинок над головой, и полоснул его топором по голени.

Третий оказался умнее первых двух. Он отступил и выхватил арбалет, начав торопливо взводить тетиву. Этого только не хватало, где ж они их набрались, арбалетов, причём таких мощных⁈

Но пока я додумывал эту ценную мысль, Рагнар появился как чёрт из табакерки. Капитан обрушил меч на арбалет и разрубил его пополам. Потом, не тратя времени на манёвр, вогнал кулак с зажатой рукоятью стражнику в солнечное сплетение. Латник сложился как перочинный нож.

– Работаем, сынок! – прохрипел Рагнар, разворачиваясь к новому противнику и плечом оттесняя меня из угла куда‑то к стойке.

Мы встали плечом к плечу. Пират пятидесяти пяти лет с одной рукой, и молодой успешный менеджер с отцовским топором наперевес. Идеальная парочка для корпоративного буклета.

Из коридора полезли новые стражники. Шлемы мелькали один за другим. Таверна наполнилась звоном стали, криками и запахом крови.

Рагнар рубил направо, я отмахивался налево. Стражники напирали со всех сторон. Мы медленно пятились. Каждый шаг назад сужал пространство для манёвра. Ещё немного, и нас вновь прижмут к стене, уже обоих.

– Сюда! – заорал вдруг Якуб из‑за стойки бара. – Быстро! Я выведу вас!

Хромой хозяин отодвигал тяжёлый шкаф от стены. За ним открылся узкий коридор в каменной кладке. Вход, где протиснулся бы один человек.

– Давно ты его выкопал⁈ – крикнул я, отбивая очередной выпад.

– Двадцать лет назад, на случай подобной херни!

Гелиос отшвырнул Торвальда мощным пинком в грудь. Паладин отлетел к стене и обрушился на перевёрнутый стол. Но худощавый уже успел подняться и рвался в бой, зажимая разбитый нос.

– Уходим! – рявкнул я, хватая Кашкая за шиворот.

Шаман всё ещё сжимал сковороду и расставаться с ней категорически отказывался. Я впихнул его в проход первым. Кашкай ойкнул и нырнул в темноту, грохоча чугуниной о стены. Следом полез Рагнар, прижимая руку к боку и тяжело дыша. Только зажившие раны давали о себе знать, несмотря на всю его храбрость и неправдоподобную силу неведомого лекарства.

Последовавший за нами Гелиос прикрывал отступление, буквально перегородив проход клинком. Торвальд рвался следом, но худощавый придержал его за плечо.