– Гелиос, ты пожалеешь! – проревел Торвальд. – Орден не прощает предательства!

– Передай Константину, что я ищу правду, – Гелиос шагнул в проход и повернулся ко мне. – Двигай, демонолог. Не время для прощальных речей.

Якуб, шумно возившийся у стены внутри лаза, задвинул шкаф обратно, провернул какой‑то рычаг, видимо активировавший скрытую пружину, обогнул замершего в нерешительности Кашкая и заковылял по проходу. Мы продвигались за ним гуськом в кромешной тьме, спотыкались о камни и считали повороты.

Лаз вывел нас на задворки через решётку канализации. Якуб уверенно толкнул решётку, и та вылетела наружу. Мы выбрались на узкую улочку между каменных домов. Ночной воздух пах мокрым камнем и дымом.

– За мной! – Якуб захромал вперёд с удивительной для одноногого человека скоростью. – Если доберёмся до порта, мы спасены!

Город гудел, как растревоженный улей. Со всех сторон доносились крики и топот сапог. Липецк, тихое захолустье на краю Пустоши, превратился в полигон, где шла охота по горячему следу. Из переулков выскакивали патрульные. На крышах мелькали арбалетчики. Где‑то завывал сигнальный горн, созывая подкрепление.

До порта предстояло добираться задворками, причём ещё километра два, не меньше. На хвосте у нас висел весь гарнизон Липецка плюс экзекуторы. При этом Якуб хромал, а Рагнар, как ни храбрился, всё же совсем недавно оправился от тяжелейших травм. Оставалось только надеяться, что преследователи не догадаются, куда мы направляемся.

Увы, надежды эти не оправдались. Первую засаду мы встретили через сотню метров. Четверо латников перегородили переулок щитами. Гелиос, не останавливаясь, врезался в строй. Сверкающий длинный клинок описал дугу, рассекая ремни щитов. Латники шарахнулись в стороны. Мы прорвались, топча рассыпавшееся снаряжение.

Якуб нырнул в боковой проулок. Настолько узкий, что плечи задевали стены с обеих сторон. Каменная кладка была склизкой от скопившейся влаги, под ногами противно чавкало. Кашкай поскользнулся, но я подхватил его за капюшон.

– Куда теперь⁈ – крикнул я вдогонку Якубу.

– Через рыночную площадь и вниз к причалам!

Мы вывалились на рыночную площадь. Пустые торговые ряды, мокрый навес, заботливо прикрытые плотной тканью прилавки. Ночной рынок спал мёртвым сном. Даже преступные его обитатели во главе с дедом‑напёрсточником.

Но не спали стражники. Из‑за широкого прилавка в центральном ряду выскочили шестеро. Эти отличались от обычных патрульных: нагрудники из вороненой стали, закрытые шлемы, на поясах короткие мечи.

Рагнар перехватил свой клинок поудобнее, пальцы цепко сжались на рукояти. Капитан ринулся вперёд. Его клинок обрушился на щит латника сверху вниз. Щит раскололся, а стражник рухнул на колено. Рагнар пнул его в шлем и переключился на следующего.

Мне достались двое. Один напирал спереди, другой заходил с фланга. Я отбил выпад обухом топора, отступил. Уклонившись, пропустил боковой удар. Развернулся и саданул бокового стражника топорищем в висок. Шлем спас ему жизнь, но не спас от нокаута. Латник осел на мостовую со стеклянными глазами.

Второй полоснул меня по левому предплечью. Лезвие рассекло рукав и рассекло кожу. Боль обожгла яркой вспышкой. Я перехватил топор одной рукой и вогнал обух стражнику в подбородок. Его голова дёрнулась назад, зубы клацнули.

Гелиос справился с двумя оставшимися. Два взмаха, два удара плашмя по шлемам. Паладин бил, не убивая. Даже сейчас он щадил бывших соратников.

– Не стой! – гаркнул Рагнар, и мы снова побежали.

Рыночные ряды кончились, начался спуск к нижним кварталам. Мостовая под ногами стала круче. Камни так и скользили под ногами, и мы неслись вниз, рискуя переломать себе все кости.

Рагнар бежал, стиснув зубы, прижимая руку к правому боку. Капитану явно было скверно, но он молчал. Только бы он выдержал! Если продвигаться такими темпами, мы, пожалуй, успеем прорваться.

Но в этот момент Якуб остановился и вскинул руку. Мы замерли за его спиной. Впереди за поворотом слышались голоса и топот множества ног.

– Обход через дворы, – прошептал Якуб.

Мы нырнули в арку между двумя домами. Двор оказался крохотным, заваленным бочками и ящиками. Пахло прокисшим вином и помоями. Я припомнил, что в этом городе глухих дворов практически нет, да и заборы везде хлипкие, перебраться можно. Вот только как же Якуб и Рагнар?

И тут грянул выстрел.

Звук ударил по ушам – совсем непохожий на свист арбалетного болта. Резкий, хлёсткий, он раскатился по стенам каменного колодца, в котором мы оказались, многократным эхом. Мелкая крошка брызнула в лицо. Пуля впечаталась в стену в полуметре от моей головы.

Я рухнул на землю, закрываясь руками. Рефлекс из прошлой жизни, вбитый сотнями боевиков и криминальных новостей. Только здесь это вряд ли поможет, ведь стреляли по‑настоящему.

– Огнестрел! – прохрипел Рагнар, утягивая Кашкая за бочку. – Пороховое оружие!

Второй выстрел расщепил ящик над головой Гелиоса. Третий просвистел мимо Якуба, и тот прижался к стене.

У стражников оказались пистолеты. И судя по частоте выстрелов, сразу несколько штук. Из разговора с торговцем, которому мы пытались сбыть подобный товар, было понятно, что пороховое оружие в Пустоши редкость. Более того, редкость запрещённая. Рагнар когда‑то рассказывал, что магические флуктуации делали его ненадёжным. Но тем, кому прилетит свинцовая пуля, от этого знания легче не станет.

– Сколько их⁈ – крикнул я, вжимаясь в стену.

Якуб осторожно выглянул – и тут же отдёрнул голову. Пуля ударила в камень ровно там, где мелькнула его макушка секунду назад.

– Десяток! Стреляют с крыши и снизу подходят!

– Откуда у стражи пистолеты⁈ – пригнувшись, я перебежал к соседнему укрытию.

– Это не стража, – процедил Гелиос, и в его голосе мелькнуло мрачное узнавание. – Тайные экзекуторы Серафима. Их снаряжают для особых заданий.

У меня внутри что‑то неприятно ёкнуло. Экзекуторы из ордена Серафима. Ласковые ребята, которые пытали Рагнара в Воронеже. С богатым арсеналом и полным отсутствием совести.

Новый выстрел грохнул из арки, с улицы. Пуля рикошетом ушла в небо, высекая искры. Мы оказались зажаты между стрелками наверху и пехотой внизу.

– Туда! – Якуб ткнул пальцем в темноту. – Там стена низкая, перемахнём!

Перемахнём? Да как мы тебя перекинем, одноногий, чтоб вторую ногу не отшиб? Хотел было спросить я, но было некогда.

Мы рванулись вперёд, по возможности пригибаясь. Вжимая головы в плечи, неслись от укрытия к укрытию. Пули впивались в стены вокруг нас. Фонтанчики каменной крошки брызгали в лицо. Одна пуля просвистела совсем рядом с виском. Я ощутил горячий ветерок на коже.

В прошлой жизни я боялся пчёл. Оказывается, пули значительно противнее. Они не жужжат, а свистят. И оставляют не шишку, а дыру.

Кашкай бежал рядом, прижав к груди сковороду. При этом шаман молчал, что напрягало больше стрельбы. Когда Кашкай замолкал, дела были по‑настоящему скверные.

Впереди показалоась преграда – невысокая стенка, способная защитить разве что от глупой заблудившейся овцы. Сомневался я напрасно. Ловко опершись на здоровую ногу, Якуб сноровисто перемахнул через неё.

Мы, конечно, не отставали и ровно три секунды спустя оказались на крутом спуске. Внизу за частоколом крыш виднелась портовая зона. Мачты песчаных кораблей торчали в темноте, как голые деревья зимой. До порта оставалось метров триста.

– Почти добрались! – выкрикнул Якуб, ковыляя вниз по склону так бодро, словно это было привычное и даже желанное для него развлечение.

Рагнар хрипел, но не сбавлял хода. Единственная рука под весом меча устала и мелко подрагивала, сбивая равновесие. Через двадцать шагов зловредный клинок за что‑то зацепился, и Капитан чуть не полетел с горки кубарем. Я схватил его за локоть, поддерживая.

– Дотянешь, капитан?

– Дотягивал и в худших переделках, сынок, – прохрипел он, оскалив зубы в болезненной ухмылке.

Мы пролетели ещё один квартал, петляя между домами. Стрельба за спиной не стихала. Экзекуторы преследовали нас уже не прячась, перекрикиваясь в темноте. Слева загрохотали сапоги ещё одного отряда.