– Грустная история, – заметил Эмир, скользя пальцем по искусным каменным фигурам.

– Грустная и опасная, – добавил Гелиос. – Существо, которое ждало тысячи лет, не обрадуется гостям.

Каменные ступени закончились на первом уровне. Мы стояли на пороге первого уровня Храма. Длинный коридор уходил в темноту. Стены из серого камня, потолок арочный. А ещё повсюду была вода. Тёмная, холодная, неподвижная, стоящая по колено.

Я сделал шаг и почувствовал каждую каплю, каждую молекулу. Вода заговорила со мной на языке, у которого нет слов. Я ощутил её границы, её глубину, её объём. Вода была послушна мне.

Я сосредоточился и мысленно раздвинул её, медленно и осторожно. Вода расступилась перед нами, образуя сухой проход шириной в два метра. Стены из воды поднялись по обе стороны, прозрачные и неподвижные.

– По легенде, в стародавние времена Моисей раздвигал Красное море, – заметил я, разглядывая результат. – Я раздвигаю лужу в подвале. Масштаб скромнее, но принцип работает.

– Впечатляет, – признал Эмир, следом за мной осторожно ступая по сухому камню.

– Богомерзкий фокус, – буркнул Гелиос, но тоже шагнул в коридор.

Стараясь не торопиться, мы двинулись вглубь храма. Я шёл впереди, удерживая контроль над водой. Остальные следовали гуськом. Кашкай нёс факел, который отбрасывал рыжие блики на водяные стены. Сульфур щурился в темноту, высматривая опасность своим дальнозорким взглядом.

Через полсотни шагов коридор разветвился. По одному проходу справа и слева, и центральный, уходящий вниз по наклонной. Я выбрал центральный, потому что вода тянула меня туда. Не физически, но я словно чувствовал течение, подталкивающее меня под колени: основной объём воды находился ниже.

Через двадцать метров коридор расширился в небольшой зал. Стены покрыты теми же символами, потолок относительно низкий, всего метра три. Воды здесь было по пояс. А по краям зала виднелись узкие щели в камне. Горизонтальные, тонкие, как прорези в почтовом ящике.

Что‑то в этих щелях мне определённо не понравилось.

– Стойте, – я поднял руку, останавливая группу.

И прислушался к внутренним ощущениям: что не так? Зал был довольно просторный, примерно десять на десять метров. Вода, ставшая с понижением уровня ощутимо холоднее, доходила до пояса. А в стенах были щели – если задуматья и присмотреться, то как раз на уровне шеи стоящего человека.

Помнится, дневник покойного разведчика упоминал водяные лезвия. Выходит, это ловушка.

Я поднял с пола обломок камня и швырнул в центр зала. Камень плюхнулся в воду. И в ту же секунду из щелей ударили струи. Тонкие, как нитки, прозрачные и невероятно мощные. Они прорезали воздух с тонким свистом. Одна струя ударила в каменную колонну у входа. Камень рассекло на глубину в два пальца, будто ножом по маслу.

Водяные лезвия; и, судя по дневнику мертвеца, они забрали уже немало жизней. Вода под давлением, выстреливающая из стен, набирала такую силу, что могла резать камень.

– Назад! – я оттолкнул Кашкая, который с любопытством сунулся поглядеть.

Напор прекратился секунд через десять, потом снова наступила тишина. Ловушка перезаряжалась для нового залпа.

– Их надо нейтрализовать, – заявил Эмир, разглядывая разрез на колонне. – Или мы здесь застрянем.

– Или нас нашинкуют, – хмуро добавил Гелиос.

Я закрыл глаза и сосредоточился на воде внутри стен. Она была там, за каменной кладкой. Под давлением, в узких каналах, ведущих к щелям. Я ощущал каждый канал, каждый изгиб. Вода была частью системы, а система подчинялась физике. Давление, объём, сечение…

Я перехватил контроль. Медленно, осторожно, как сапёр, обезвреживающий бомбу. Мысленно надавил на воду в каналах, заставляя её течь обратно. Вода яростно сопротивлялась моему контролю. Напор был чудовищным. Виски заломило, из носа потекла тонкая струйка крови. Я стиснул зубы и надавил сильнее.

Давление наконец ослабло. Вода в каналах поменяла направление, и из щелей повалила мутная жижа – вялыми струйками, как из поломавшегося водопроводного крана. Ловушка безвольно разрядилась.

– Путь свободен, – выдохнул я, вытирая кровь с верхней губы.

– Ты в порядке? – Эмир попытался поддержать меня под локоть.

– Голова раскалывается, но жить буду. Пошли, пока эта штука не починилась.

Мы пересекли зал быстрым шагом. Пришлось жаться к стене: обеспечить сплошной коридор было не так‑то просто, теперь мы шли в тоннеле, а водяная стена нависала почти над нашими головами.

За залом коридор продолжался, и уровень воды вновь начал расти. Теперь тоннель, по которому мы продвигались, стал уже, а поддерживать его с каждым метром становилось всё тяжелее, и я запоздало подумал: а все ли спутники, в случае чего, умеют плавать? Хотя если воздушный тоннель не выдержит, вряд ли им это поможет.

Следующий зал оказался повыше и был заметно крупнее – метров двадцать в поперечнике. Потолок был высокий, куполообразный. Каменный пол оказался густо покрыт илом, зато воды было всего по колено. То есть по колено было, пока мы не вошли. Стоило нам шагнуть вперёд, как она начала стремительно прибывать.

Вода сочилась совершенно беззвучно, но так же неотвратимо: из отверстий в стенах и трещин в полу. Уровень рос прямо на глазах. Только что было легко переставлять ноги, но вот уже по пояс, по грудь… Оружие и снаряжение ощутимо тянули вниз. Не прошло и минуты, как вода дошла до подбородка.

– Ветров! – рявкнул Гелиос, задирая голову.

Я вскинул руки и сформировал воздушный пузырь. Вода расступилась вокруг нас, создав сферу чистого воздуха диаметром метров пять. Снаружи плескалась тёмная вода, давя на стенки пузыря со всех сторон. Я чувствовал её вес. Тонны и тонны воды, стремящиеся раздавить нашу хрупкую сферу.

– Долго продержишь? – Эмир оглядывался по сторонам.

– Минут пять, – прохрипел я. – Может, десять, если повезёт.

Вода продолжала прибывать. Зал заполнялся целиком – вероятно, стоило нам войти, как сработала скрытая пружина, блокирующая вход. Впрочем, проверять было некогда. Воздушный пузырь неумолимо сжимался. Мои руки дрожали от напряжения. Кровь из носа потекла сильнее, капая на каменный пол.

– Нужен выход! – крикнул я. – Рычаг, механизм, что угодно!

Кашкай метался по пузырю, ощупывая стены. Гелиос положил руку на рукоять меча, и только оглядывался по сторонам. Эмир обшаривал пол, но ничего похожего на рычаг или механизм, так и не нащупал.

Сульфур стоял неподвижно. Прищуренные глаза смотрели куда‑то вдаль, сквозь водяную стену. Его легендарная дальнозоркость снова сработала. Не понятно, как он умудрился рассмотреть это сквозь мутную толщу, но он видел то, чего мы не видели вблизи.

– Там! – лучник ткнул пальцем в дальнюю стену. – Рычаг! Каменный выступ с канавкой! На высоте трёх метров от пола!

Я попробовал всмотреться, но увидел только тёмную воду. Три метра от пола, за пределами воздушного пузыря. Добраться до него обычным путём невозможно. Даже вплавь, потому что стоит оторваться от пола, как вода мгновенно подхватит пузырь и утащит, куда её вздумается.

– Стреляй! – крикнул я Сульфуру.

Лучник не нуждался в повторении. Лук слетел с плеча в его руки за мгновение. Тетива натянулась до предела. Ослепительно белым светом вспыхнула стрела. Сульфур прицелился сквозь водяную стену и спустил тетиву.

Стрела прошила воду, оставляя за собой столб кипящих пузырей. Ударила в каменный выступ на дальней стене. Вспышка озарила зал. Камень треснул, рычаг провернулся, и раздался гулкий механический лязг.

Вода начала уходить. Медленно, потом быстрее. Я почувствовал, как давление на пузырь слабеет. Отверстия в полу, из которых хлестала вода, теперь всасывали её обратно. Уровень воды стремительно падал: по грудь, по пояс, по колено. Через минуту зал опустел.

Я рухнул на колени. Руки тряслись от перенапряжения. Перед глазами плыли тёмные круги. Голова раскалывалась так, будто кто‑то забивал гвозди в виски. Удержание пузыря высосало из меня столько сил, что ноги отказывались держать.