Я впился глазами в горизонт. Огоньки увеличивались, приближаясь к городу со всё нарастающей скоростью. Теперь я видел отчётливо видел, как они очерчивают в воздухе массивные корпуса.

Печально знакомые имперские крейсеры шли прямо на нас. Четыре, нет, пять угловатых силуэтов, проступающих из ночной мглы – громадины размером с авианосец. Корпуса их тускло поблёскивали в лунном свете, и на бортах переднего крейсера я разглядел знакомый символ, подсвеченный изнутри. Золотой феникс на пурпурном фоне.

Первый залп ударил по верхнему краю каньона. Снаряды врезались в скалу с оглушительным грохотом, и взрывная волна прошла по каньону, ударив в стены и вернувшись многократным эхом. Каменная крошка и пыль взлетели в воздух, засыпая верхние ярусы. Балкон подо мной содрогнулся, и я едва устоял на ногах, вцепившись в каменные перила. Рядом с грохотом рухнул навес, осыпав меня каким‑то мусором.

Второй залп лёг ниже. Всполохи пламени высветили крейсеры целиком, и зрелище было одновременно величественным и ужасающим. Пять боевых кораблей, развернувшихся полумесяцем вокруг входа в каньон. Орудийные стволы на бортах изрыгали огонь методично и слаженно. Десятки вспышек одновременно, десятки снарядов, летящих к скальным стенам. Каждый залп вырывал куски породы из стен каньона, обрушивая камни на дома и причалы внизу.

В кармане отчаянно запищала акула. Рыбёшка металась в складках ткани, чувствуя угрозу каждой клеткой своего крохотного тела. Как ни странно, паническое «кули‑кули‑кули!» очень помогло, я наконец‑то сорвался с места и побежал. Чудом не путая проулки и лестницы, чисто интуитивно уворачиваясь от летящих обломков, уклоняясь, а то и распихивая в панике бегущих мне навстречу горожан.

До дома Марты удалось добраться всего за несколько минут, однако в бою даже секунда промедления – непозволительная роскошь, и это была абсолютная истина, известная любому пирату, пережившему хоть одну серьёзную передрягу.

Стоило мне ворваться в коридор, ведущий в наши комнаты, как хлопнула дверь. Рагнар выскочил навстречу, на ходу натягивая куртку. Железная рука сжимала рукоять абордажного ножа. За ним вывалился Гелиос с мечом в руке, в штанах и сапогах, но без рубашки – шрамы на его торсе серебрились в лунном свете. Следом появился Кашкай, который умудрился проснуться и схватить свою сумку и даже неразлучную сковороду, но забыл обуться. Сульфур выбежал последним, с луком и колчаном, в одних трусах, ошалело озираясь по сторонам.

– Имперские крейсеры! – крикнул я, перекрывая грохот канонады. – Пять штук! Они атакуют город!

Рагнар метнулся к ближайшему проёму, выводящему на узкий балкон, перегнулся через перила, впился взглядом в надвигающиеся силуэты. Лицо капитана окаменело. Железные пальцы стиснули камень так, что послышался противный скрежет. Старый пират умел считать корабли и определять их класс по силуэту, даже ночью, даже в дыму сражения.

– Пять крейсеров, плюс корветы сопровождения, – произнёс он голосом, в котором не было ни капли страха, только свинцовая тяжесть понимания. – Это не рейд и не разведка. Это полноценная ударная эскадра. Они пришли уничтожить Порт‑Каракум.

– Великий Сульфур не допустит разрушения своей столицы! – взвился лучник, выхватывая стрелу из колчана.

– Заткнись и одевайся, – рявкнул Рагнар, не поворачивая головы.

Третий залп обрушился на причалы. Два корабля у берега вспыхнули одновременно, и пламя рванулось вверх, освещая каньон от стены до стены. Снасти горели жирным оранжевым огнём, мачты трещали и падали, поднимая фонтаны искр. В оранжевом свете пожара я увидел людей. Матросы прыгали в воду, портовые рабочие бежали прочь от пристани, кто‑то кричал, зажимая окровавленную голову. Женщина с ребёнком на руках бежала по верёвочному мосту, мост раскачивался, ребёнок плакал, и этот плач каким‑то образом перекрывал грохот канонады.

Город, который не знал имперской власти. Вольный порт, куда империя никогда не совалась. До сегодняшней ночи.

– Они нашли нас, – голос мой прозвучал глухо и чужо, будто принадлежал кому‑то другому. – Они знают, что мы здесь.

Рагнар повернулся ко мне. В глазах капитана отразились всполохи горящих кораблей.

– Собирайтесь, – приказал он отрывисто. – Оружие, припасы, всё самое необходимое. У нас минут десять, пока они не начнут высаживать десант.

– А потом? – Кашкай прижимал к груди сковородку и переминался с ноги на ногу на холодном камне.

– А потом бежим, – Рагнар оскалился. – Как всегда.

Четвёртый залп обрушил каменный навес над соседним зданием. Обломки рухнули вниз с протяжным гулом, подняв облако пыли, и крики внизу стали громче. Порт‑Каракум горел. Город, который приютил нас, дал убежище и крышу, заполыхал пожарами, и пламя росло с каждой секундой.

Пришла моя очередь рискованно свеситься за перила балкона. Из‑за скального выступа повалил густой чёрный дым, и в нём, в клубах копоти, мелькали силуэты бегущих людей.

Из‑за этого дыма я и не заметил главного. Тонкого, ослепительно белого луча, который протянулся от самого крупного крейсера к чему‑то далеко за каньоном. Он мелькнул и погас. Но земля под ногами дрогнула, и по реке прошла волна, качнувшая все пришвартованные корабли, которые ещё оставались на плаву. Перила балкона завибрировали под моими ладонями.

Имперская карательная операция. Такая же обыденная для них, как утренняя чистка зубов.

Мы разбежались по комнатам, служившим нам уютным пристанищем. Я схватил топор, нож и без того всегда был при мне, засунул тощий кошель поглубже за пазуху. Печать на предплечье пульсировала горячими волнами, и два чёрных луча на ней в полумраке комнаты казались провалами в бесконечность.

Я попробовал мысленно позвать Шуссуву. И тут же услышал глухое недовольное ворчание… а потом Шу заскулил, как щенок, боящийся грозы. Так что я оставил его в покое, не вызывая в реальность. Всё равно сейчас он нам не помощник. Что же касается Левиафана, о нём я сейчас, признаться, и думать не хотел, слишком всё было сложно и паршиво.

Но помирать я однозначно не собирался. Были дела поважнее, причём очень срочные.

Порт‑Каракум умирал громко.

Каньон, который столетиями служил крепостью для вольного города, превратился в ловушку. Скальные стены, ещё минуту назад защищавшие от ветра и песчаных бурь, теперь усиливали каждый взрыв десятикратным эхом, и грохот канонады отскакивал от камня к камню, превращаясь в непрерывный гул, от которого закладывало уши и гадостно свербело в зубах.

Я натягивал куртку, попутно засовывая арбалет за спину и проверяя крепления топора на поясе, когда пол содрогнулся так, что ноги разъехались, и я едва не впечатался лицом в стену. Из щелей между камнями посыпалась пыль. С потолка свалился кусок штукатурки размером с подушку и разбился о каменный пол, взметнув облачко белёсой крошки.

– Сынок, шевелись! – Рагнар стоял в дверях, перегораживая проём широкими плечами. Железная рука сжимала абордажный нож, глаза метались по комнате, оценивая обстановку с профессионализмом человека, который за тридцать лет пережил больше абордажей, чем я совещаний в прошлой жизни. – У нас минут пятнадцать, может меньше.

– Откуда такая точность? – я проверил кошель за пазухой и акулу в кармане. Та со страху попыталась забиться мне в рукав, но я не позволил.

– Оттуда, что я знаю тактику имперских карательных операций, – Рагнар оскалился. – Если не снесли лучом сразу, то первые десять минут они долбят артиллерией по укреплениям. Потом высаживают десант на лёгких шлюпах. Штурмовые отряды заходят с трёх направлений, блокируют выходы и методично зачищают. Я видел это не один раз – схема не меняется, потому что работает безотказно.

Я прикинул расклад. С одной стороны, хорошо, что не спалили весь город вместе с жителями сразу. С другой – сейчас отработает артиллерия, и в дело пойдёт десант. Сколько их будет – не известно, но явно больше, чем воинов во всём гарнизоне Порт‑Каракума. Их цель – полностью уничтожить город, так что героизм отменяется, выживаение – в приоритете. Бежать надо быстро и далеко.