Вопросы бесконечны, ответы никогда не приходят. Я собираюсь выбросить телефон в окно, когда в мой кабинет входит Ной.

— Привет, незнакомец, — он подходит к моему дивану, расстёгивает пиджак и садится. Я смотрю, как он глядит на Брюса. — Ну, по крайней мере, ты не будешь пытаться чпокнуть своего нового ассистента, верно? — он смеётся, запуская руки в волосы.

Я замечаю, что на его ногтях розовый лак.

— Это действительно не твой цвет, — указываю на его руку.

— Рэйчел вчера покрасила мне ногти, — он осматривает их. — Ты бы видел, что она сделала с моими ногами.

Я бросаю ручку и сажусь прямее.

— Ты видел Рэйчел вчера?

— Ну, нам пришлось нянчиться с Рэйчел и Гейбом, чтобы Лорен могла отогнать машину в сервис, чтобы починить радио, — говорит он так, как будто в этом нет ничего страшного, и я внезапно злюсь.

— Что? — я практически кричу.

— Компакт-диск с «Холодным сердцем» застрял в плеере на повторе, поэтому он проигрывал его всё время. Ну, ты знаешь, — напоминает он мне, как будто я тупой.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Чего я не понимаю, так это почему ты нянчился с детьми.

— Ей нужна была помощь, — объясняет он, многозначительно глядя на меня.

— Почему она не попросила меня?

— Я не знаю, может быть, потому что ты сбежал, задрав хвост, в ту минуту, когда в воскресенье вечером началось семейное дерьмо? — он поднимается.

— Иди ты нахрен! — кричу ему в ответ. Брюс выпрямляется в кресле. — Она была занята, поэтому я ушёл.

Он пристально смотрит на меня.

— Ты ушёл или свалил, это одно и то же.

— Это то, что она сказала? — смотрю на него, ожидая ответов. Неужели она думала, что я не хочу быть рядом с её детьми?

— Она ничего не говорила. Мне просто показалось странным, что она просит нас, а не тебя. Кейли сказала, бросить это, и я подумал, что ты не хочешь.

— Меня не спрашивали, — я развожу руками. — Я даже был не в курсе.

Я хватаю пиджак, готовясь выбежать из офиса, когда Ной удерживает меня за руку.

— Куда, чёрт возьми, ты собрался?

— Я собираюсь сказать ей, что я не боюсь её детей.

— Подумай о том, что делаешь. Ты планируешь ворваться на её рабочее место, чтобы признаться ей в этом. Чувак, — он качает головой, потом берёт телефон и кому-то звонит. — Пирожочек, ты дома? — он улыбается и кивает. — Хорошо. Остину нужно приехать и кое-что сделать. Можешь перебраться ко мне? Собирай сумку, а ещё лучше просто возьми с собой всё, — он улыбается и вешает трубку. — Хорошо, Кейли оставит дверь открытой для тебя. Иди и искуси девушку.

— Искуси? — спрашиваю я его.

— Еда, лепестки роз, шампанское, нижнее бельё, вибраторы, наручники. Ну, знаешь, романтика.

— С этим я справлюсь, — я составляю список всего, что мне нужно получить. — Я собираюсь искусить её нахрен полностью.

Я выбегаю из кабинета, звук смеха Ноя тянется за мной, когда двери лифта закрываются.

Это были долгие два дня, которые выдались более беспокойными, чем обычно, потому что я была на грани. С тех пор, как Остин вылетел из моего дома, словно на нём штаны горели, я ощущала себя в полном беспорядке.

Желает ли он быть со мной? Может, он просто хочет отношений от случая к случаю, появляться, когда детей нет рядом? Могу ли я вообще состоять в таких отношениях? Я не уверена. Дети всё время со мной. В довершение, я не могу связаться с ним сегодня вечером.

Я выдыхаю, вылезаю из машины и подхожу к входной двери. Открыв её, я попадаю в стену густого белого дыма, и тут же срабатывает пожарная сигнализация.

— Какого хрена, Кейли? — я врываюсь на кухню и вмиг останавливаюсь.

Остин сидит у меня на кухне, одетый только в белые боксёры Calvin Klein и фартук. У меня сразу текут слюнки, но потом я замечаю огонь, исходящий из кастрюли на плите, и понимаю, что он использует распылитель из раковины, чтобы потушить пламя водой.

— Что за чертовщина? — я бегу в заднюю часть дома, распахиваю дверь, чтобы дым вышел из кухни. Потом хватаю то, что, как мне кажется, является кухонным полотенцем, валяющимся на столе. Я беру эту тряпицу в руки и вижу, что под ней.

Я шокировано выдыхаю, потому что под тканью мини секс-шоп. То есть наручники, хлыст, анальные пробки, шарики, зажимы для сосков, пули, кольца для члена, четыре разных вибратора. Остин оборачивается на меня.

— О, это на десерт.

Я бегу к детектору дыма и начинаю размахивать тряпкой под ним, пытаясь заставить тот выключиться.

— Что здесь происходит? — спрашиваю я, глядя на нарушителя спокойствия. — Почему ты сжигаешь мой дом?

Он бросает на меня взгляд, поворачиваясь, и вода разбрызгивается по всей моей кухне.

— Я пытаюсь добиться твоего расположения, — он возвращается к пламени и, наконец, тушит его. — Я готовлю для тебя стейк-фламбе, но, кажется, я налил в сковороду слишком много алкоголя. Он слишком быстро нагрелся и немного вышел из-под контроля, — Остин тянется за маленькой тряпкой, чтобы вытереть воду.

Сирена, наконец, перестаёт завывать, и я бегу вверх по лестнице за полотенцами. Бросив одно в Остина, я кладу своё на пол и начинаю притаптывать его, чтобы вода впиталась, после бросаю следующее.

— Ты так ходила на работу?

Я осматриваю свой наряд. На мне строгие брюки, белая приталенная рубашка и жакет в тон.

— Во-первых, ты попытался сжечь мой дом. Теперь ты оскорбляешь мой гардероб! — я вскидываю руки.

Он оставляет полотенце у ног и бросается ко мне. Остин хватает меня за задницу и поднимает вверх, обрушивая свой рот на мой. Его язык скользит по моему, и я притягиваю его ближе. Я так скучала по нему. По ощущениям от него, звуку его голоса, даже раздражающим постукиваниям ручкой по столу, когда он размышляет.

Я стону ему в рот, в то время как поцелуй становится неистовым, почти отчаянным. Никто из нас не хочет останавливаться, и он усаживает меня на стойку, прямо в лужу воды. Холодной воды.

— Бл*ть, — взвизгиваю я.

— Вот дерьмо. Мы должны вытащить тебя из этих штанов, — он быстро стягивает с меня туфли. — Приподнимись, — призывает он, и я пытаюсь подняться на руках, но они соскальзывают со столешницы из-за воды. Я опрокидываюсь навзничь, и Остин прижимается лицом к моему животу.

— А-ай, — хнычу я, а он просто смеётся мне в живот.

— Я должен соблазнить тебя, — бормочет он мне в живот, нежно целуя его. — Погрузить тебя в романтику.

— А-а-а, понятно. Ничто так не говорит о романтике или ухаживаниях, как анальные бусы, — я хихикаю, проводя рукой по его волосам и оглядывая свой дом. Похоже, здесь взорвалась бомба, но, глядя на него сверху вниз, на его кривую ухмылку, я не могу расстраиваться.

— Анальные бусы будут после соблазнения, — он улыбается мне. — Я скучал по тебе, — он выпрямляется и тянет меня за собой, приводя в сидячее положение.

Остин убирает мои волосы за уши, обнимает моё лицо своими ладонями.

— Это должно было быть романтично, — он нежно целует меня в губы.

— Так и есть, — я тоже улыбаюсь, проводя большим пальцем по его щеке. — Никто никогда не пытался окружить меня романтикой.

— Я был мудаком, — говорит он, и мои брови взлетают вверх от удивления.

— Когда? — спрашиваю я.

— Когда я уехал в воскресенье.

Я опускаю глаза, не готовая к тому, что он заметит, насколько сильно это меня обеспокоило.

— Всё было нормально, — через минутку я улыбаюсь ему.

— Нет, не нормально. Это твоя жизнь, и теперь это моя жизнь.

Я убираю его руки со своего лица и отталкиваю его от себя, спрыгивая со стойки.

— Нет, — я подбираю полотенца с пола. — Это не твоя жизнь. Она моя.

Он выхватывает полотенца из моих рук и бросает их обратно.

— Я неправильно сформулировал. Я хочу этого, Лорен. Я хочу быть рядом с тобой. Быть тем, кто тебе помогает. То есть, я почти уверен, что ты способна управлять миром со своего телефона, — ухмыляется он, — но, когда у тебя слишком много мячей в воздухе, я хочу быть тем, кому ты позвонишь. Я хочу, чтоб ты знала, я здесь не потому, что должен, а потому, что я хочу, — его улыбка истаивает, когда он продолжает: — И когда нужно отремонтировать твою машину, я хочу, чтобы ты позвала меня на помощь. Не Ноя, не Кейли, а меня! — он указующе тыкает себе пальцем в грудь.