— Ты спрашиваешь, а что? А то, что Трент только что позвонил снизу. Они загрузили мою машину и отбуксировали её.

— Нет! — восклицаю я, пытаясь изобразить на лице шок, вместо того чтобы рассмеяться ему в лицо и сказать: «Ха, назойливый говнюк!».

— Да, Лорен, отбуксировали, — он ещё сильнее приближается ко мне. — А теперь ты одолжишь мне свою машину для встречи, на которую я должен поехать в центр города.

— Гм, я не могу одолжить тебе свою машину. Что, если мои дети заболеют в школе, и мне придётся уйти? Что, если… — начинаю я, но передумываю, глядя на убийственное выражение его лица. — Хорошо, хорошо, — я ныряю под его руку, лезу в сумочку и беру ключи. — Но, если с ней что-нибудь случится, ты заплатишь за это, — предупреждаю я, размахивая ключами перед ним.

Он выхватывает ключи из моей руки и поворачивается, чтобы направиться в свой кабинет, захлопывая за собой дверь, заставляя жалюзи на его стороне комнаты дребезжать. Я беру телефон, чтобы отправить Кейли сообщение.

Я жду её ответа, надеясь на какие-то мудрые слова, но это совсем не то, что я получаю.

Я в замешательстве смотрю на свой телефон, потому что на самом деле, что, чёрт возьми, это вообще значит? Прежде чем я успеваю задать ей вопрос, дверь кабинета Остина открывается, и он выходит. Он сменил костюм, который, вероятно, всё равно был весь потный.

Костюм, который надет на нём сейчас, темно-синий и идеально ему подходит. Он разворачивает пиджак, надевая его одним плавным движением, затем подтягивает манжеты, вытаскивая их из рукавов пиджака. Галстука на нём нет, но две верхние пуговицы его ослепительно белой рубашки расстёгнуты, что даёт мне возможность взглянуть на его бронзовую грудь. Образ моих пальцев, играющих с третьей пуговицей, всплывает в моей голове, и мне приходится моргнуть, чтобы стереть его.

Неуместные мысли о моём боссе — это самое большое «нет-нет» в моей жизни; это и тот факт, что я его ненавижу. Ну, может быть, не ненависть, ненависть — сильное слово. Но он мне не нравится, очень не нравится.

— Ты думаешь, Кейли сможет приехать за тобой, если я не вернусь вовремя? — спрашивает он так, словно беспокоится о том, как я доберусь домой.

Я утвердительно киваю, а затем говорю ему:

— Послушай, есть пара вещей, которые ты должен знать о машине, — пытаюсь объяснить я, но он быстро перебивает.

— Серьёзно, я думаю, что понял. Это микроавтобус. Насколько он может отличаться от любого другого транспортного средства? — он направляется к лифту.

— Хорошо, но просто чтобы ты знал, как т… — продолжаю я прямо у него за спиной.

— Лорен, я понял. Это не операция на мозге. Я справлюсь, — затем он садится в лифт, и двери закрываются.

Я смотрю на Кармен.

— О, ну, я пыталась предупредить его, что диск «Холодное сердце» застрял в плеере, и «Let it go» постоянно повторяется, — я слегка пожимаю плечами, прежде чем повернуться и пойти обратно за свой стол. О, как бы я хотела быть мухой в этой машине прямо сейчас!

В ту же минуту, как мне позвонили, я понял, что это связано с Лорен. С тех пор как она вошла в мою жизнь, это была череда сумасшедших, хреновых эпизодов один за другим. Я ещё никогда не хмурился больше, чем в последнее время, но я также могу признать, что и смеялся я больше, чем когда-либо. Она пробуждает во мне не только этот безумный, абсурдный ужас, но и весёлую, глупую, игривую сторону, о которой я даже не подозревал.

Месяц назад я бы уволил её без раздумий, но сейчас она увольняется почти каждый день, улыбаясь каждый раз, когда подает мне заявление.

А вот то, что она не оплатила мои штрафные квитанции, было ударом ниже пояса. Моя машина — мой малыш — была конфискована, а у меня важная встреча с Денисом в ресторане, чтобы мы могли завершить пару дел.

Теперь я выхожу из офиса с ключами от её автобуса в руках. Ладно, это не настоящий автобус, но он чертовски близок к нему.

Я нажимаю «разблокировать» на брелоке и сажусь. Мои колени прижимаются к приборной панели, а руль так близко, что практически перекрывает доступ воздуха к моему грёбаному горлу. Я нащупываю сбоку кнопки, чтобы изменить положение сиденья и получить немного места для ног.

Как только я оказываюсь в нужном положении и кровообращение возвращается к моим конечностям, я нажимаю кнопку стартера без ключа, и машина сразу заводится.

Я пристёгиваюсь и отправляюсь в путь. Тихая музыка играет на заднем плане, потом внезапно машину начинает заполнять женский голос.

Мягкий поначалу, хоть и немного раздражает, поэтому я нажимаю кнопку на сенсорном экране, чтобы переключиться на радио. После первого клика ничего не происходит, поэтому я повторяю попытку. И снова ничего не происходит.

Я слишком занят, пытаясь пробиться сквозь поток машин на этом чудовищно огромном транспортном средстве, поэтому я пытаюсь просто заблокировать звук. И я в какой-то степени преуспеваю, до тех пор, пока не начинаются крики, которые пугают меня до чёртиков. Кто-то вопит о том, чтобы отпустить это[11].

Что это, чёрт возьми, такое? Я снова жму кнопку, на этот раз спутникового радио, но всё ещё звучит грёбаная песня о том, чтобы отпустить это. Голос становится всё выше и выше. Музыка становится всё громче и громче, пока я отчаянно пытаюсь её выключить.

Не в силах заглушить этот текущий Лорен-зависимый кошмар, я хватаю свой телефон, набираю её номер, всё ещё пытаясь уменьшить громкость, но безуспешно.

Она берёт трубку после первого же гудка.

— Да, — отвечает она, явно раздражённая тем, что я беспокою её, если судить по тону голоса. Что ж, хорошо, я тоже раздражён.

— Что-то не так с машиной, — кричу я в телефон, который держу в руке, и нажимаю на экран, включив громкую связь.

— Ну, что бы ты ни сделал, отмени это, — советует она, а затем продолжает. — Я говорила тебе до того, как ты взял её, что, если ты сломаешь что-то, ты заплатишь за это.

Я издаю тяжёлый вздох.

— Я ничего не сломал. Я не могу выключить радио.

Тем временем песня началась — снова — голос врывается с долбаным «отпусти это».

— О, это, да, я знаю. Я должна съездить на диагностику. Как будто она замёрзла, — говорит она и тут же начинает смеяться над собой. — Понял? Замёрзла?[12].

Я пялюсь на телефон, задаваясь вопросом, действительно ли это происходит, действительно ли я веду этот разговор.

— Я не понимаю, — фыркаю я, пока леди поёт о том, что холод всё равно её никогда не беспокоит. — Как, чёрт возьми, мне заставить её заткнуться? — я перекрикиваю музыку.

— О, ну да… я не знаю. Я попыталась погуглить, но ничего не вышло, — я слышу, как она печатает, словно этот разговор её совсем не волнует.

— Ты погуглила это, — невозмутимо отвечаю я, а затем переспрашиваю, потому что, конечно же, я ослышался. — Ты погуглила это?

Я практически слышу, как она закатывает глаза.

— Да, я погуглила это. Что ещё мне оставалось делать? Google знает всё.

— Лорен, у меня вот-вот лопнут барабанные перепонки, если мне придётся продолжать слушать, как эта девушка всё твердит и твердит о том, что всё прошло, и грёбаный холод никогда её не беспокоил. Как мне отключить это дерьмо? — я касаюсь каждой кнопки на экране.

— Ты не одинок в этом. Я просто не знаю, что делать. Думаю, мне нужно позвонить дилеру, — её голос ровный.

— Ты должна позвонить им в следующую же минуту, как позвонишь на штрафстоянку, и выяснишь, как, дьявол побери, вернуть мою машину, — огрызаюсь я, как раз перед тем, как радио снова кричит «отпусти».

— Да, да. Я этим занимаюсь. Это всё, что ты хотел? — она отмахивается от меня. Как раз в тот момент, когда снова начинается фортепианный рифф.