Я подхожу к стулу, на котором сидела, и поднимаю сумочку, упавшую с плеча, когда моя жизнь развалилась на части. Схватив её, я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Джейк хватает меня за запястье.

— Лорен, подожди.

Я отдёргиваю от него руку с силой, шокирующей нас обоих.

— Не трогай меня, мать твою, — шиплю я, прежде чем пройти мимо директора прямо в коридор, где меня встречает президент родительского комитета Колин.

Теперь слёзы свободно текут по моим щекам.

— О, дорогая, я только что услышала.

Я смотрю на эту женщину, которая, правда, была моим другом. Я бросаю на неё взгляд искоса.

— Ты знала? — на самом деле я не нуждаюсь в её ответе, потому что она опускает голову, пялясь на свои судорожно сжатые руки.

Я не могу остановить злой смех, рвущийся из моего рта. Я — тот самый ничего не знающий супруг, над которым все смеются. Я — та самая жена, которая твердила, что со мной подобного никогда не случится. Я — та женщина, которую они все жалеют. Я такая. Бедная, невежественная женщина, которая, кажется, не может удержать своего мужа от того, чтобы он втрескался в сексуальную двадцатилетнюю бабёнку. Я оглядываюсь, чтобы отметить, кто ещё смотрит на нас.

Секретарша, директор, Колин и четверо из её команды, пытающиеся уговорить родителей присоединиться к комитету, Джейк и она.

— Все в курсе, что у него был роман? Неужели я единственная, кто не знал? — я вскидываю руками, поворачиваюсь на каблуках и выхожу из школы, поклявшись никогда не возвращаться.

Я сажусь в машину и делаю один телефонный звонок Кейли, моей сестре. Я не знаю, что она успевает понять за моими рыданиями и криками, но десять минут спустя, когда я подъезжаю к своему идеальному дому, она уже выбрасывает одежду Джейка из окна нашей спальни. Вещи приземляются прямо перед моим домом на газоне. Ей требуется целых пять минут, чтобы всё вышвырнуть. Я стою здесь же, всё ещё в шоке, всё ещё в оцепенении, глядя на гору его одежды. Одежды, которую я ему купила. Одежды, которую я выбрала сама. Одежды, которую я стирала, гладила и складывала. Я не замечаю, как Кейли выходит из дома с канистрой бензина в руке. Я просто вижу, как она выливает его на шмотки. Она подходит ко мне и протягивает коробку спичек.

— Давай сожжём этого ублюдка дотла.

И мы это делаем. Пока кто-то из соседей не вызывает пожарную охрану, тут же выскакивающую словно из-под земли: три оборудованных грузовика, мигалки в ночи, скорая помощь и одна полицейская машина. Я сижу прямо здесь, на своей лужайке, наблюдая за пламенем, поднимающимся над кучей того, что принадлежало ему, до тех пор, пока весь этот бардак не заливает вода.

Звучит второй сигнал будильника, возвращая меня из моего путешествия обратно в нынешний кошмар.

— Гейб! Рэйчел! Пора вставать, ребята! Мама сегодня начинает новую работу, — кричу я, надеясь, что они меня слышат. Я делаю ещё один глоток кофе, прежде чем поднимаюсь наверх, чтобы подготовиться к новой работе. Ура мне.

Я разглядываю себя в зеркало, разглаживая юбку спереди. Какие изменения за последние полгода!

Лишний вес, который задерживался на моей миниатюрной фигуре в течение последних шести лет, исчез благодаря кардио в тренажёрном зале и тому факту, что я перестала есть. Можно предположить, что уход мужа заставит вас утопить свои печали в углеводах, мороженом и сыре, но на самом деле для меня всё оказалось совсем наоборот. В тех редких случаях, когда у меня действительно появляется небольшой аппетит, то едва я кладу что-то в рот, меня начинает тошнить.

Так или иначе, я продолжаю двигаться вперёд, медленно, но верно. Я отрастила свои волосы вместо стрижки «мама-боб», которую носила раньше, и добавила к их природному цвету золотистых и медовых прядей.

На мне обтягивающая юбка-карандаш до колен, серая, сочетающаяся с нежно-розовой шёлковой рубашкой с оборчатым воротником и короткими рукавами. Образ дополняют мои самые любимые Manolo Blahnik black Mary Janes[2], подарок на День матери трехлетней давности. Хм… по крайней мере, он оставил меня с двумя красивыми детьми и шкафом, полным дизайнерских туфель на каблуках.

Я делаю глубокий вдох. Вот и всё.

Мой телефон снова пищит.

— Десять минут, ребята, поехали! — я выхожу из своей комнаты и спускаюсь по лестнице, замечая, как мой десятилетний сын ставит свою миску с хлопьями в раковину, хватает со стола все свои бумаги и запихивает их в рюкзак.

— Рэйчел, не забудь взять с собой журнал для чтения. Он на диване.

Я смотрю на свою сестру, которая пьёт вторую чашку кофе. Она сидит, скрестив ноги, и наблюдает за происходящим. Штаны для йоги и свободный свитер, спадающий с плеча, идеально подходят к её тонкому, пяти футов семи дюймов телу.

— Как ты всё это запоминаешь? — спрашивает она.

— Это волшебство. Как только ты станешь родителем, у тебя появятся мозги, — говорю я ей с ухмылкой.

— Тогда что же случилось с Джейком? — она улыбается в ответ, делая глоток.

— Ладно, беру свои слова обратно. Как только ты станешь матерью, у тебя появятся мозги. Я имею в виду, я не думаю, что все мужчины — мудаки. Посмотри на нашего папу, — уточняю я, пока ставлю молоко обратно в холодильник и убираю коробку хлопьев в шкаф.

Мой телефон снова звонит.

— Две минуты, ребята! — напоминания настроены на разное время, поэтому я никогда не опаздываю. Это ещё одна вещь, которую я получила, когда стала мамой.

Я оборачиваюсь к Кейли, увлечённо читающей газету.

— А ты не опоздаешь? — спрашиваю я её, пока беру коробки с завтраком и иду с детьми к двери.

Она складывает листок пополам.

— Нет, в десять тридцать у меня клиент. Сегодня мы занимаемся йогой в парке. Стань единым с Землёй и всем прочим, — она делает «намасте» руками, и мы с детьми выходим.

Я держу Рэйчел за руку, пока мы идём к автобусной остановке, её каштановые волосы собраны в конский хвост под огромным цветочным ободком.

— Не забудь, тетя Кей будет там, когда ты выйдешь из автобуса сегодня днём, потому что у мамы новая работа, — она поднимает голову и улыбается мне, демонстрируя отсутствие одного зуба.

— Я знаю, мама, ты говорила мне об этом. Дважды.

Я смотрю вперёд и вижу, что Гейб разговаривает с другим ребёнком, который ждёт на остановке. Как только дети садятся в автобус, я машу им рукой и поворачиваюсь, чтобы идти домой.

Появляется миссис Флаундер — моя соседка по дому — с бигуди в волосах и сигаретой, свисающей с губ.

— Привет, Лорен. Выглядишь потрясающе. Неужели именно сегодня ты, наконец, освободишься от этой мрази? — живо интересуется она, поднимая газету.

Новость о том, что Джейк изменил мне, распространилась быстрее, чем пламя охватило кучу его пропитанной бензином одежды. Конечно, как только подтвердилось, что Камилла спала с отцом одного из своих учеников, её тихо перевели. Сейчас она преподаёт в другой школе, в другом городе.

Сказать детям, что мы разводимся, было трудно, но они, похоже, не удивились. Я думаю, что половина родителей их друзей были разведены, так что для них это не было чем-то необычным. С другой стороны, мне самой было не так-то легко смириться с действительностью. Я честно думала, что навеки означает навеки, а не пока кто-то более сексуальный потрясёт своей задницей перед твоим лицом и проявит к тебе внимание. Может быть, если бы он приходил домой и время от времени пылесосил, я бы проявила внимание к нему. Чёрт, может быть, если бы он поднимал свои потные носки, я бы почувствовала, что готова сделать для него ещё больше.

Отрицательно качая головой на вопрос миссис Флаундер, я смотрю на неё.

— Сегодня я начинаю работать на новой должности. Временной.

— О, это очень мило, дорогая. Пора заработать на бекон, — она машет мне и уходит.

Вернувшись в дом, я хватаю свой ланч и сумочку. Гляжу на Кейли, которая сейчас стоит посреди моей гостиной в какой-то сумасшедшей йога-позе.