— Ты, — я указываю на Остина.

Он подходит ближе ко мне, обращая свою улыбку к моей маме.

— Вы, должно быть, сестра Лорен, — говорит он, целуя ей руку. Она улыбается, откидывает голову назад и смеётся.

— Ах ты, глупый мальчишка! Я Дейдра, мать Лорен. Можешь звать меня Диди, — приглашает она, улыбаясь ему.

— Можешь называть её никем, потому что ты уезжаешь. Сейчас. И, — я поворачиваюсь к нему, — как ты узнал, где я живу?

— Лорен, перестань грубить гостям, — ворчит мама, пока отец подходит и представляется. — Привет, сынок, я Фрэнк, отец Лорен.

— Нет, — говорю я, качая головой. — Он не гость. Это мой бывший босс, — я смотрю на него. — Я ухожу. Довольно. Хватит. Финито. Я ухожу, — огрызаюсь я, уперев руки в бока.

— А кто тот, другой? — спрашивает Кейли, кивая в сторону Ноя.

— Это Ной, — отвечаю я. — Гейб, ты не мог бы зайти в дом и взять ключи от моей машины? Мистер Маккензи пришёл за своей одеждой после химчистки, — прошу я Гейба, и он бежит в дом.

— Мам, можно мне шоколадку-писюнчик? — Рэйчел дёргает меня за юбку, задавая вопрос.

— Нет, нельзя. Через минуту мы будем есть, — я поворачиваюсь и убегаю внутрь дома, иду мимо кухни в ванную, где пытаюсь захлопнуть дверь, но коричневый ботинок блокирует её.

— Серьёзно, чего ты хочешь? — я зыркаю на него.

Он сдвигает очки на макушку.

Я смаргиваю слёзы, выступившие у меня на глазах, и отворачиваюсь, чтобы он не увидел.

— Разве ты уже не отомстил? — я вскидываю руки. — Ты завалил всё пенисами на юбилейной вечеринке моих родителей!

Он прислоняется к закрытой двери, скрестив руки на груди. Его запах наполняет комнату, заставляя её внезапно казаться маленькой.

— Из-за тебя мои яйца раздулись до размеров грёбаных грейпфрутов. Я думал, они взорвутся, — огрызается он в ответ.

— Я ничего такого не делала, — я смотрю на свои туфли, а потом поднимаю глаза. — Но это, это… Ты зашел слишком далеко.

— Как насчёт перемирия? — спрашивает Остин. — Не думаю, что смогу выдержать ещё. Я чуть не умер, и мои яйца чуть не взорвались.

— Хорошо, — соглашаюсь я, протягивая ему ладонь для рукопожатия. Он хватает её, и в тот момент, когда он касается меня, моё дыхание прерывается, и я пытаюсь вырвать свою руку, но он держит её крепко.

— Перемирие, — обещает он, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей кисти. Я смотрю вниз, туда, где наши руки встречаются. Комната становится всё меньше и меньше.

Как только я начинаю наклоняться к нему, раздается громкий стук.

— Эй, я не хочу прерывать, но, эм, Джейк здесь.

В ту минуту, когда она сказала мне, что организует бранч у себя дома, я привел в действие план. Это было после того, как я позвонил в химчистку и уточнил, меняли ли они моющее средство.

Мне ответили, что мою одежду вернули с очень странной просьбой почистить её заново  дважды. Маленькая засранка.

Потребовалось около тридцати часов, чтобы опухоль на моих яйцах спала. Тридцать часов я молился всем богам, о которых только мог подумать, чтобы они вернули мои яйца к нормальной жизни. Я просто больше не хотел иметь здоровенные яйца.

Поэтому, когда я, наконец, успокоился, то дал своему плану старт. Я нашел её адрес в справочнике компании, доступ к которому имеют только сотрудники отдела кадров и высшее руководство.

Дальше я приступил к поиску местных фирм, которые продавали аксессуары для вечеринок в форме пениса. Я позвонил планировщице мероприятий, с которой обычно работаю, а она была профессионалом. Меня, действительно, удивило, что она даже глазом не моргнула на мои необычные просьбы.

— Разве это не странная просьба?

— Остин, ты был бы потрясён, узнав, что мне только не приходилось искать. Пенисы? Пожалуйста. Это всё равно, что пытаться найти принцесс в наши дни.

После моих объяснений, чего я хочу, она распорядилась, чтобы всё это было доставлено до полудня. Я позвонил Ною и спросил, не хочет ли он позавтракать со мной, но больше ничего ему не сказал на случай, если он попытается отговорить меня от этого.

Когда мы появляемся перед домом Лорен, именно тогда я объясняю всё Ною.

— Где мы, чёрт возьми? Я думал, ты сказал, что мы собираемся позавтракать, — он оглядывает дома, огороженные белым забором.

— Да, сначала пит-стоп. Мне нужно забрать от Лорен вещи после химчистки, — говорю я ему, выходя из машины.

Как только я обхожу её дом, он спрашивает меня.

— Почему мы в её доме?

— У неё званый завтрак, — я пожимаю плечами. — Возможно, я послал ей несколько украшений в форме пениса, — бросаю я, прежде чем подойти к воротам.

Первое, что я вижу, это все воздушные шары. Чёрт, мой праздничный организатор не шутила, когда сказала, что может получить всё, что угодно.

— Срань господня, она отрежет тебе член зубной нитью, — слышу я голос Ноя, прежде чем постучать и пройти на задний двор.

Я останавливаюсь на полпути, когда замечаю, что там не только её родители, но и около пятнадцати человек, разбрёдшихся по двору. Ной, конечно, врезается в меня, открывая и закрывая рот в шоке.

— Святое дерьмо, — шепчет он. — Чувак, я думаю, она сейчас заплачет, — говорит он, и мои глаза устремляются прямо на Лорен.

Когда я привел этот план в действие, я предположил, что она, вероятно, перехватит украшения до того, как их увидят её гости. Я думал, что она проведёт утро, пытаясь спрятать всё или избавиться от них до того, как появятся приглашённые, а затем на вечеринке станет оглядываться через плечо, боясь ещё одной доставки.

Я направляюсь к ней и женщинам, которые, очевидно, её сестра и мать. Её мама, которая прямо сейчас впивается зубами в шоколадный пенис.

Меня знакомят с матерью и отцом Лорен, и я использую всё свое обаяние. Я не совсем понимаю, почему. Обычно я убегаю от родителей.

Я знаю, что она в нескольких секундах от того, чтобы удариться в панику, потому что она резко поворачивается спиной к дочери и матери и спешит к дому.

— Извините, — говорю я её родителям, направляясь вслед за ней в дом. Она проскальзывает в ванную, захлопывая за собой дверь, но не раньше, чем я успеваю засунуть туда ботинок, чтобы не дать ей закрыться.

— Серьёзно, чего ты хочешь? — она смотрит прямо на меня. Я сдвигаю солнцезащитные очки, которые всё ещё на мне, с лица на макушку. Я пялюсь на неё, храбро пытающуюся сдержаться, и замечаю наворачивающиеся у края её ресниц слёзы. Она несколько раз моргает и выпрямляется, чтобы взглянуть мне в лицо.

— Разве ты ещё не отомстил? — она вскидывает руки, и именно тогда я замечаю, как её наряд обнимает все её изгибы. Майка, идеально облегающая полную грудь, и юбка, обтягивающая тело во всех нужных местах.

— Ты забомбил пенисами вечеринку по случаю годовщины моих родителей!

Я прислоняюсь к закрытой двери, скрестив руки на груди.

— Из-за тебя мои яйца раздулись до размеров грёбаных грейпфрутов. Я думал, они взорвутся, — стреляю я в ответ.

— Я ничего такого не делала, — слабо пытается отрицать она. Потом прерывает зрительный контакт, мгновение разглядывая на свои туфли, прежде чем расправить плечи и снова посмотреть мне в глаза. — Но это, это… Ты зашёл слишком далеко.

— Как насчёт того, чтобы объявить перемирие? — спрашиваю я. Я понятия не имею, почему я вообще пытаюсь быть на её стороне. — Не думаю, что смогу выдержать ещё. Я чуть не умер, и мои яйца чуть не взорвались, — говорю я ей правду.

— Хорошо, — соглашается она, протягивая руку, чтобы пожать мою. Я поднимаю руку, чтобы взять её. Контакт идеален. Когда я ощущаю её ладонь в своей, то замечаю, что она мягкая, нежная, но сильная. Едва её рука скользнула в мою, я почувствовал, как моё сердце учащённо забилось. Я провожу большим пальцем по мягкой коже, пытаясь найти причину, почему мне не следует просто притянуть Лорен к себе и прижаться губами к её губам. Воспоминание о её теле, прижавшемся ко мне на работе на днях, всё ещё живо в моей памяти.