Я закатываю глаза и усмехаюсь, скрещивая руки на груди.

— Хорошо, как скажешь. — Я смотрю мимо него и вижу, что наша перебранка собрала небольшую толпу. Из-за угла выглядывает Кармен вместе со Стивеном и Барбарой, которая стоит там и наблюдает за нами поверх очков, сидящих на кончике её носа.

— У тебя был секс в твоём кабинете, а теперь и в моей машине. Иисус. Ты что, не можешь себя контролировать? — я хватаю ключи со стола и наклоняюсь, чтобы взять сумочку.

— Ты всегда такая напряжённая? — моё тело замирает, пока он продолжает. — Может быть, если бы ты немного расслабилась, ты всё ещё была бы замужем.

В ту минуту, когда слова слетают с его губ, я слышу вздох Барбары, но не это меня достаёт в итоге. Что меня поражает, так это тот факт, что он прав. Может быть, если бы я не была такой напряжённой, я бы всё ещё была замужем. Может быть, если бы я была поживее, Джейк не стал бы врать. Я не знаю, что ранит меня больше: тот факт, что я сомневаюсь в себе, или то, что он так обо мне думает. Всё, что я знаю, это то, что моё сердце просто болит.

Я кладу сумочку на стол и собираю свои вещи. Я не смотрю ему в глаза и никак на него не реагирую.

Моя кофейная чашка, мои заметки, фотография моих детей, которую я положила рядом с компьютером — всё это летит в мою сумочку, переполняя её.

Я хватаю ключи со стола и ухожу, ни разу не взглянув на него. Ни разу не доставив ему удовольствия узнать, что он попал в цель и причинил мне боль. Все шалости и пранки в мире не могли бы причинить мне такой боли, как те слова, которые он только что произнёс.

— Лорен, — тихо говорит он, как раз, когда я собираюсь завернуть за угол. — Я не…

Я оборачиваюсь, боль теперь смешивается с гневом.

— Ты не что, Остин? Ты не хотел сказать, что я слишком напряжена, и именно по этой причине мой муж завёл интрижку и бросил меня? Что ж, хорошая работа, Остин, ты угадал с одного раза, — шиплю я ему, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

— Лорен, я не имел в виду… — он подходит ко мне и протягивает руку, чтобы коснуться меня.

— Нет, нет, всё в порядке. И ты прав, именно это и произошло, — я отступаю в сторону выставляя руки вперёд, чтобы не дать ему прикоснуться ко мне. Я слышу, как звякает лифт, и поворачиваюсь, чтобы поспешить за угол и проскользнуть в открытую дверь прямо перед тем, как она захлопнется.

Последнее, что я вижу перед тем, как двери лифта закрываются — это Остин, быстро сворачивающий за мной, мчащийся к двери. Однако он опаздывает: створки сдвигаются у него перед носом, и я слышу, как его рука, предположительно, хлопает по закрытой двери.

Я несколько раз нажимаю кнопку вестибюля, смехотворно надеясь, что это заставит лифт ехать быстрее. Я знаю, что это не сработает, я знаю это, все это знают, но я всё равно продолжаю нажимать на кнопку.

Дверь открывается в холле, и я радуюсь, что он пуст. Я бегу к своей машине и не оглядываюсь. Остин припарковал её точно там, где я оставила её сегодня утром. Благодарение богу за маленькие милости.

Открыв дверцу, я закидываю всё внутрь и спешу сесть в машину, тронуться с места и убраться оттуда к чёртовой матери, прежде чем позволю упасть первой слезе. Потому что так и будет. Это всего лишь вопрос времени.

Мои глаза наполняются слезами, затуманивая зрение. Заводя фургон и выезжая с парковки, я набираю номер Пенелопы на своём телефоне.

Включённый через автосистему Bluetooth на телефоне, к счастью, перекрывает ту музыку.

— Привет, — весело отвечает она.

— Привет, — я сердито стираю слезу, которая пробежала по моим ресницам и скатилась на щёку. — Я не собираюсь возвращаться. Мне жаль. Я действительно старалась выдержать это. Мне неприятно ставить тебя в такое положение, но я… я просто не могу вернуться, — заканчиваю я, и мой голос срывается.

— Эй, погоди, — шепчет она, её голос смягчается. — Мне насрать на эту работу. Ты в порядке?

Я отрицательно качаю головой, в то время как ещё больше слёз свободно льётся.

— Я сейчас повешу трубку. Я возьму пару бутылок вина и отправлюсь к тебе. Это случай для Аланис Мориссетт? — спрашивает она, потому что все знают, что Аланис Мориссетт — гимн обиженной женщины, независимо от того, сколько ей лет.

— У меня дома уже есть компакт-диск в плеере, — шмыгаю я носом.

Телефон подаёт звуковой сигнал, и я вижу, что это Остин звонит мне по другой линии. Я быстро отклоняю эту наглую задницу.

— Хорошо, я пойду позвоню Барбаре и сообщу ей, что ты не вернёшься, — уверяет она меня. — Увидимся через час.

— Я думаю, она, вероятно, знает. Там была такая сцена, — я не уверена, насколько это была настоящая сцена, но мне показалось, что все мои коллеги были там, чтобы засвидетельствовать моё унижение.

— О, чёрт. Не волнуйся, дорогая, я позабочусь об этом, — и она отключается как раз вовремя, чтобы грёбаный хор «Отпусти это»[13] зазвенел громко и ясно в моей машине.

Я добираюсь домой в рекордно короткое время, вылезаю и благодарю внешние силы за то, что дети сегодня остаются с Джейком. Каждую вторую неделю он устраивает вечеринку с ночёвкой в середине недели, и сегодня та самая ночь.

Я открываю дверь, впускаю себя внутрь, сваливаю всё у порога. Потом иду прямо на кухню, открываю холодильник и беру с дверцы открытую бутылку вина.

Вырывая пробку и не утруждая себя поисками бокала, я подношу бутылку к губам, выпивая достаточно вина, чтобы начать процесс сглаживания моих покрывшихся зазубринами личных границ. В некотором роде.

Я собираюсь глотнуть ещё, когда открывается задняя дверь и входит Кейли. Она смотрит на меня и роняет коврик для йоги.

— Что случилось? — она бросается ко мне.

Я делаю большой глоток, прежде чем ответить ей.

— По-видимому, я напряжена, — я позволяю этим обидным чувствам, вместе со слезами, которые я пыталась сдерживать, поглотить меня. — По словам Остина, именно поэтому мой муж бросил меня, — хнычу я, прежде чем снова поднести бутылку к губам и прикончить её одним долгим глотком.

— О чем ты говоришь? Объясни, пожалуйста, — она идёт к винному холодильнику в гостиной и возвращается с ещё одной бутылкой. Ищет штопор, хлопая ящиками в попытке сделать это побыстрее.

Я снимаю жакет, в котором была сегодня, и забираюсь на табурет, пока она наливает два бокала вина. Протягивая один мне, она произносит тост.

— За придурков и за женщин, которые думают, что трахают приз.

Я киваю в знак согласия и выпиваю стакан до дна. Не думаю, что я даже останавливаюсь, чтобы вздохнуть.

Мой телефон звонит у входной двери. Я даже не двигаюсь, чтобы взять его, но Кейли делает это.

— Это Остин. Я предполагаю, что это, — она указывает на бутылки вина, — имеет отношение к нему?

Я не отвечаю словами; вместо этого я просто отрывисто киваю ей «да». Она нажимает «Отклонить», и я вижу, как её пальцы двигаются по экрану.

— Не беспокойся, — говорю я ей. — Я уже уволилась.

Её глаза вспыхивают.

— Что он сделал?!

— Ну, он одолжил мою машину, возможно, занимался в ней сексом, и когда я указала ему на это, он назвал меня напряжённой. Меня! Меня! Меееняяя! — кричу я, придвигая бутылку вина ближе к себе. — Нам нужно включить Аланис, — я начинаю наливать себе ещё один бокал.

— Чёрт, я собираюсь спрятать острые ножи, — бормочет она, направляясь в гостиную и подключая мой телефон к колонке. Экран вспыхивает под её пальцами, и в мгновение ока сердитый, хриплый, знающий голос Аланис поёт нам сочувствующую серенаду.

— После того, как он сказал, что я напряжена… а это совершенно не так, кстати. Помнишь тот раз, когда я врезалась в машину Джейка на подъездной дорожке? — спрашиваю я её.

— Да, я очень гордилась тобой, — она выходит из-за стойки, садится на другой табурет и выслушивает остальную часть моей истории.

— Ну, после этого он сказал, что, возможно, если бы я немного расслабилась, я всё ещё была бы замужем, — я смотрю на неё, позволяя боли, которую я чувствую в этот момент, проявиться. — Я признаю, может быть, он что-то угадал… немного, но это не причина… не все. Это потому, что эта мерзкая шлюха потрясла своими не отвисшими сиськами перед лицом моего мужа, и он принял решение попробовать то, что она предлагала, — я смотрю на неё полными слёз глазами. — Верно, Кей? Я имею в виду, ты же не думаешь, что Остин прав, не так ли?