— О, Боже, — говорю я снова, только громче.

— Есть тест, который вы можете пройти, чтобы понять, каким любовником будет Остин.

— Что? — спрашиваю я в тот момент, когда Остин и Ной возвращаются на кухню.

— Там вопросы, — она переводит взгляд на Остина. — Ты эгоистичный любовник?

Ной хихикает за его спиной, в то время как лицо Остина меняет цвет с белого на красный.

— Гм…

— Не отвечай на это, — говорю я ему.

— Ты ждёшь, пока она успеет первой, или просто думаешь о себе? — продолжает мама, пытаясь вспомнить вопросы теста.

Остин просто стоит, как олень, попавший в свет фар.

— Гм…

— Ну, это нехорошо, если тебе приходится раздумывать об этом. Я и тебе вышлю этот вопросник. Вы вдвоём можете взять и посмотреть.

— Ты можешь послать его и мне? — спрашивает Ной, хватая виноградину из вазы с фруктами. — Фрэнк, ты прошёл эту викторину? — он поворачивается к моему отцу.

— Не нужно. Я бык в постели, — невозмутимо говорит отец, размахивая кулаком в воздухе.

— Отвратительно, кажется, я заболею, — я кладу руку на живот.

— Может быть, ты подхватила простуду у Кейли? — не понимает мама.

— Думаю, обед готов, — Остин направляется к плите, в то время как Кейли возвращается в комнату. — Кейли, мы приготовили тебе кое-что из тофу, которое Лорен нашла в морозильной камере. Я позаботился о том, чтобы положить его в другую кастрюлю.

— О, так ты простишь меня за то, что я обманом заставила тебя пить грудное молоко? — спрашивает она его с улыбкой.

Я беру гарниры, которые разогревались в духовке вместе с жареным мясом, в то время как Остин подхватывает жаркое. Папа достаёт напитки из холодильника, а мама зовёт детей. Ной подходит к винному холодильнику и достаёт две бутылки.

Мы направляемся в столовую. Вбегает Гейб, а Остин ставит блюдо на стол. Рэйчел входит в комнату и стучит двумя белыми предметами друг о друга.

— Тук, тук, тук! — кричит она. — Щёлк, щёлк, щёлк.

— Что это? — смотрю на белые штуки в её руке.

— Это барабанные палочки. Я нашла их в ванной, — она до сих пор стучит ими друг о друга. — Как волшебная палочка. Биппити-боппити-бо.

— Боже мой, — слышу я шепот Кейли, когда мама выхватывает одну из палочек из рук Рэйчел.

— Боже мой! — она смотрит на меня. — Ты беременна! — она плюхается за стол.

Моя голова дёргается, и я выхватываю у Рэйчел другую палочку. Конечно, это ещё один положительный тест на беременность.

Я смотрю на Остина, который стал бледнее призрака.

— Лорен? — спрашивает он, держась одной рукой за стол, выглядя так, как будто вот-вот упадёт.

— Ты должен жениться на ней, — объявляет моя мать со слезами на глазах. — Внебрачный ребёнок — нет и нет, — она отрицательно качает головой снова и снова.

— Лорен, — снова слышу я голос Остина, на этот раз дрожащий.

Я оглядываю лица за столом. Сердце учащённо бьётся в ушах, в горле пересыхает, ладони вспотели.

— Это моё, — слышу я от Кейли, которая затем смотрит на Ноя. — Я беременна.

Ной ставит бутылки с вином на стол.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что я беременна, — повторяет сестра, вскидывая руки вверх.

— Но… но… но… — заикается Ной.

— Это хуже, чем беременность Лорен, — стонет моя мать, и по её лицу текут слёзы.

— Мама, — огрызаюсь я, подходя к Кейли и обнимая её. — Всё будет хорошо, — шепчу я ей на ухо.

— Чёрт возьми, — выдыхает Остин, наконец садясь.

Ной отмирает и шагает к нам, обхватив лицо Кейли обеими руками.

— Я люблю тебя. В общем, очень сильно. Больше, чем я люблю себя, — он улыбается ей и вытирает слезинки, катящиеся по её щекам. — Выйдешь за меня? Будешь моей женой?

— Ты уверен? — спрашивает его она, кладя руки на его руки.

— Более уверен, чем во всём, что я когда-либо делал за всю свою жизнь, — он притягивает её к себе.

— Да, — соглашается она, прежде чем её руки взлетают к нему на шею, и она целует его.

— Это чудесно, — визжит мама. — Фрэнк, мы планируем свадьбу.

— Отлично! — мой отец смотрит на Остина. — Открой это вино.

— Я выхожу замуж! — вопит счастливо Кейли.

— Хм, — странно бормочет Ной, и мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на него. — Мне просто нужно сначала развестись.

Мои каблуки стучат по бетонному тротуару, когда я иду по улице. Я собираюсь встретиться с Остином в его «новом приключении», как он это называет. Кейли должна была пойти со мной, но ребёнка вырвало, поэтому она отказалась.

Прошло больше года с тех пор, как он врезался в мою машину. Один год чистого счастья, на самом деле; ну, за вычетом той недели, на которую я выгнала его после того, как он купил обоим детям барабанную установку. Чтобы они играли вместе. Мы решили, что будем хранить её у него дома для случаев, когда будем туда ходить.

Кремовые туфли с открытым мыском, которые я ношу, начинают натирать мне ноги, но они единственные из имеющихся у меня, которые сочетаются с этим нарядом. На мне нежно-розовая юбка-карандаш с завышенной талией, которая доходит до колена, и кружевной укороченный топ того же тона с длинными рукавами и высоким воротом. Мои волосы собраны в пучок у основания шеи. Подчеркивая кружевную спинку, поблескивает золотистая «молния».

Я поднимаюсь по лестнице к адресу, который он мне дал, проверяю телефон и убеждаюсь, что нахожусь в нужном месте. Получив подтверждение, я открываю огромную дверь из красного дерева.

Потянув створку, я захожу внутрь и останавливаюсь как вкопанная. Весь зал заполнен белыми свечами, подчёркивающими тёмный цвет красного дерева интерьера. Широкая барная стойка находится в центре, открытая с обеих сторон. Букеты белых роз расставлены по четырём углам. Над стойкой висят три хрустальные люстры — текущее мерцание кусочков стекла, похожих на падающие алмазы.

По всему заведению стоят низкие столики, все с белыми розами в центре и свечами вокруг них. Мерцающие огоньки по всему бару разливают тусклое жёлтое свечение тут и там. В глубине посреди зала, прислонившись к барной стойке, стоит мой мужчина. Он одет в один из своих чёрных костюмов, на этот раз с лёгким блеском. Одна рука упёрлась в перекладину, ноги скрещены.

— Привет, красавица, — говорит он, выходя мне навстречу.

— Что это? — я оглядываюсь по сторонам, замечая, что здесь больше никого нет.

— Ты выглядишь фантастически, — он наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею.

— Ты и сам выглядишь невообразимо, — я держусь за лацканы его пиджака. — Что это всё значит?

— Это, — говорит он мне, — моё новое приключение под названием «Сумасшедшие дни». Оно моё, Джона и Ноя. Боже упаси, мы оставим его.

— Значит, это всё твоё? — я оглядываюсь вокруг и вижу, что это очень «его». Везде тёмное красное дерево, низкие столики, элегантность.

— Это наше, — говорит он, и я замечаю, как его руки ёрзают по бокам. — Я продал свой дом, — он растирает ладони друг о друга. — Я никогда там не бываю. Глупо было его сохранять. Но… — его голос обрывается.

— Но? — я подхожу к нему и беру его руку, которая холодна в моей. — Что происходит? — я целую его пальцы, чтобы он почувствовал себя лучше.

— Я хочу, чтобы мы вместе купили дом. Я хочу, чтобы у нас было что-то вместе, что было бы только нашим, — шепчет он, а затем поднимает наши руки, чтобы поцеловать мои.

— Хорошо, — говорю я ему.

— Хорошо? Вот так просто «хорошо»? — он удивлён моим ответом.

— Дорогой, мы живём вместе. Мы уже год не проводили ни одной ночи врозь, — я улыбаюсь ему, а он смотрит на меня сверху вниз. — Я хотела бы остаться жить в том же районе — из-за детей и школы, но да, просто так «хорошо».

Он улыбается мне, и его глаза загораются.

— Это было легко, — он опускается передо мной на одно колено. Моя рука, которую он не держит, вскидывается, чтобы прикрыть мой рот, и сумочка падает на пол. — День, когда я столкнулся с тобой, изменил мою жизнь. Ты пришла в офис со всей этой дерзостью и чуть не убила меня. Дважды, — он смеётся, его глаза не отрываются от моих, а я улыбаюсь этому воспоминанию.