— Разве это не романтично? — бормочет он мне в ухо, и я кожей чувствую, как он улыбается, целуя меня.

— Очень. Гораздо лучше, чем когда ты пытался «соблазнить» меня, — я прикусываю ему губу.

— Ничего подобного сейчас не будет. У нас там Рэйчел, которая ищет миски, — его руки обхватывают моё лицо. — А теперь пойдём печь блины.

— Ты получишь лучший отсос года, как только дети уйдут в школу, а я позвоню на работу, скажу, что приболела.

— Ого, и мы сегодня похулиганим и будем заниматься сексом весь день напролёт, — сообщает он мне.

— Верно, мистер Маккензи, мы будем, — соглашаюсь я, слезая с туалетного столика и выходя из ванной, чтобы спуститься вниз. Оказавшись там, я вижу, что Рэйчел начала с того, что вытащила миску для смешивания, а также коробку со смесью для блинов, которая, должно быть, упала на пол, потому что повсюду рассыпан порошок с маленькими следами на нём.

— Я готова! — взволнованно кричит она, вставая на стул, который пододвинула к стойке.

— Вы чего расшумелись? — говорит Гейб, спускаясь по лестнице волоча ноги, он трёт глаза ото сна, щурится, приспосабливаясь к свету.

— Мы делаем блинчики с шоколадом и бананами! — вопит Рэйчел слишком громко для этого часа утра.

— Привет, Остин, — он смотрит прямо на него. — Ты ещё не ушёл?

— Уйти? — тут же переспрашивает его Остин.

Тот прыскает.

— Я знаю, что ты спишь здесь и ускользаешь, — он улыбается нам обоим. Я слишком занята, пытаясь подобрать упавшую челюсть, чтобы ответить. — Я встал рано на прошлой неделе, и вы, ребята, спали, но утром его не стало.

— Хм… а… ну, гм… — Остин заикается, не зная, что сказать.

— Это круто, — говорит Гейб. — Если мисс Камилла может спать голышом у папы, то ничего страшного, что ты спишь здесь, — он пожимает плечами, прежде чем подойти к холодильнику и взять апельсиновый сок.

— Да, она часто голая, — соглашается Рэйчел, стоя на стуле за стойкой.

— Рэйч, — предостерегающе говорит ей Гейб.

— И она тоже часто говорит «о, Боже», — продолжает Рэйчел. — Я не хочу так молиться по ночам, мамочка. Одного раза хватит.

Я смотрю на Остина, который пытается скрыть улыбку, затем на Гейба, который делает вид, что ничего не слышит.

— Давай печь блины. Сколько ты хочешь, Гейб?

Я замешиваю тесто, пока мы меняем тему и болтаем о том, что приготовить на ужин. К тому времени, когда дети уходят в школу, утренние разговоры уже давно позади.

Наконец, я закрываю дверь и запираю её. Я гляжу на Остина на кухне, убирающего посуду в посудомоечную машину.

— Это почти как смотреть порно, — замечаю я. — Ты делаешь такие вещи, как мытьё посуды, уборка пылесосом, домашнее задание с Гейбом. Это порно для мам.

Его брови взлетают вверх.

— Ты меня проверяешь? — спрашивает он с улыбкой.

— Я делаю больше, чем просто проверяю тебя. Я мысленно раздеваю тебя, — поддразниваю я его, прислоняясь к стойке.

Он стряхивает воду с рук.

— Неужели? Ну, в таком случае, где, чёрт возьми, пылесос?

— Как насчёт того, чтобы сделать это после. Я считаю, что обязана тебе минет мирового класса, — я разворачиваюсь и выхожу из кухни, на миг поворачивая голову и бросая на него взгляд через плечо. — Ты идёшь?

Мне не нужно спрашивать его дважды. Он бросается вперёд и перекидывает меня через плечо, шлёпая по заднице.

— Твой рот на моём члене, и в этом нет никаких сомнений, я кончу, хорошо. Может быть, по всей тебе, — заявляет он, взбегая вверх по лестнице и бросая меня на кровать. — Как долго они в школе? — спрашивает он, стягивая штаны.

— Они возвращаются домой в три, — я смотрю, как он раздевается, и его член вырывается на свободу.

— Отлично. У нас есть целый день, — он сжимает свой член в кулак, делая несколько грубых рывков.

— Чем мы будем заполнять время? — спрашиваю я его, снимая рубашку.

— О, мы что-нибудь придумаем, — он встречает меня на кровати.

И — без шуток — мы придумываем. Мы находим способы заполнить время — в постели, на кухонной стойке, на кухонном столе и, наконец, в душе.

Остаток недели проходит без единого изъяна. Остин выбирается к себе и приносит несколько костюмов, так как ему больше не нужно уходить в пять утра.

И вот мы в воскресенье утром готовимся к тому, что мои родители придут к нам на поздний завтрак, когда заявляются Кейли и Ной.

Ещё одна вещь, которая изменилась, заключается в том, что сестрица больше никогда не остаётся дома. Она приходит, чтобы забрать детей из школьного автобуса во второй половине дня, но, когда наступает время ужина, она уходит. И я никогда не видела её более счастливой. Правда, сегодняшнее утро — исключение: она немного бледна, а под глазами залегли круги.

— С тобой всё в порядке? — спрашиваю я её, помещая жаркое в духовку. Я ставлю таймер, чтобы убедиться, что мы выключим его вовремя.

— Я просто чувствую усталость, и мне кажется, что я подхватила вирус, — она сидит на табуретке у стойки.

Она красива с этими завитыми на концах волосами, в этих узких синих джинсах и розовом свитере с длинными рукавами, обтягивающими сверху и расклешёнными внизу.

— Она не спала всю ночь из-за рвоты. Знаете, это любовь, когда вы стоите рядом со стаканом воды, пока кто-то блюёт, — говорит Ной, беря кофейную чашку и наполняя её.

— Это очень мило с твоей стороны, приятель, — комментирует Остин со своей стороны стойки, глядя на них. И Остин, и Ной одеты в джинсы и рубашки на пуговицах.

— Я могу многое. Я просто не могу иметь дел со всей этой историей с рвотой. Но я гордился собой, — он протягивает руку и гладит Кейли по голове.

У нас нет возможности что-либо сказать в ответ, поскольку уже слышен голос моей мамы.

— Тук, тук, тук! — кричит она и немедленно входит.

— Мама, это сводит на нет всю цель стука цель, если ты просто так заходишь, — говорит Кейли. — А что, если бы мы все были голыми?

Мама ахает.

— Сейчас полдень, зачем тебе быть голой в полдень?

— О, Боже, — бормочу я себе под нос. Дети спускаются вниз и кричат бабушке и дедушке.

— Привет, Остин, — приветствует его отец, хлопая по спине. — Как поживаешь, сынок? Стоит ли ожидать сегодня пенисов? — он смеётся и подходит к Кейли, чтобы обнять её.

— Кейли, ты выглядишь как смерть, — замечает моя мать, тоже подходя с объятиями для неё, а потом для меня. — Остин, рада тебя видеть, без… знаешь ли, — она обводит рукой форму пениса в воздухе.

— Весёленькое было время, — говорит Ной в свою чашку, улыбаясь, в то время как мы с Остином многозначительно зыркаем на него.

— Я чувствую себя нехорошо, — Кейли встаёт, чтобы пойти в туалет.

— Что я могу сделать, чтобы помочь? — мама заходит на кухню и открывает духовку, чтобы посмотреть на жаркое. — Выглядит восхитительно.

— Я сделал это, — выскакивает Ной, подмигивая моей маме, а она краснеет.

— Ага, конечно, — закатывает глаза Остин. — Давай, помоги мне накрыть на стол, — отдаёт он указания, беря скатерть и показывая Ною, где тарелки.

Когда они выходят из комнаты, мама и папа смотрят на меня, но первой говорит мама.

— Он действительно хорошо ориентируется в доме.

— Хм, да, он обычно остаётся на ужин, — я не смотрю им в глаза, когда хожу по кухне, не ища ничего конкретного.

— Он делает это каждый вечер? — спрашивает отец, садясь.

— Почти каждый, да, — я кладу полотенце, которое сжимала в руках. — Он мне нравится. Очень сильно.

Папа кивает, а мама сцепляет руки.

— Ты любишь его?

— Хм, да. Да, — наконец признаюсь я. — Я так счастлива. То есть, по-настоящему счастлива. Так что, пожалуйста, давайте просто закончим допрос с пристрастием.

— Мои уста запечатаны, — она делает вид, что сжимает губы. — Он хорош в постели?

— Мама! — восклицаю я в то же самое время, когда мой отец предупреждает: — Диди.

Она смотрит на нас обоих.

— О, пожалуйста, она на пике своей жизни. Она должна заниматься сексом каждый день, — она пожимает плечами. — Я прочитала это в Cosmo.