Я в аду. Что-то или кто-то там гонит автобус кармы прямо на меня. Я хочу знать, что, чёрт возьми, я сделала не так и кому?

Мало того, что мой босс, проклятие моего существования, сидит за столом на заднем дворе с моими родителями на их юбилейном бранче — после того, как он прислал мне целый двор воздушных шариков в форме пениса, все украшения для вечеринок на тему пениса, известные мужчинам, и больше шоколадных конфет в форме пениса на палочке, чем когда-либо могла съесть одна женщина — но, как будто этого было недостаточно, я теперь лицом к лицу с тем, что, похоже, является всем актёрским составом австралийского мужского ревю «Гром из-под земли».

— Эй, дорогуша, мы здесь, чтобы повеселиться, — насмехается один из них, толкая меня бедрами.

— Пожалуйста, вы, очевидно, даже не из Австралии. Этот акцент звучит по-ямайски, — я упираю руки в бёдра почти в полной уверенности, что это именно та соломинка, которая сломала спину верблюду. Видения того, как я беру нож и вонзаю его в грёбаное сердце в приступе ярости, танцуют в моей голове.

— Вечеринка была отменена. Но вы можете дважды снять с карты плату за свои хлопоты, — говорю я им, прежде чем захлопнуть дверь. Я возвращаюсь на задний двор и смотрю прямо на человека, который привёл в действие этот кошмар.

Я вижу Рэйчел в кресле рядом с ним и наблюдаю, как он поднимает голову, ища мой взгляд. Я замечаю это в тот момент, когда его глаза распознают ярость в моих, и он понимает, что я его раскусила.

— Ладно, ребята, — он встаёт, — мне не хочется уходить рано, но… — он заикается, — но, но… — он обращается за помощью к Ною, но тот слишком сосредоточен на том, что говорит Кейли. Остин пинает стул Ноя, чтобы привлечь внимание.

Его брови взлетают вверх, когда Остин настойчиво говорит:

— Нам пора, — затем смотрит на меня и продолжает, — прямо сейчас было бы хорошо.

Я не знаю, в курсе ли Ной, что происходит, или нет, но он бросает свою салфетку на тарелку перед собой.

— Это было весело, — бормочет он, пытаясь скрыться и в то же время, не сводя с меня глаз.

— Сбегаете так рано, парни? — напеваю я, когда подхожу к ним сзади.

— Надеюсь, мы не помешали, — произносит Остин. — Спасибо, что пригласили нас. Диди, Фрэнк, я желаю вам ещё много лет счастья, — он машет им рукой, когда спешит к боковой калитке.

Кейли встаёт.

— Что я пропустила?

— Только что прибыл весь состав «Грома из-под земли», — я оглядываюсь, чтобы убедиться, что с гостями всё в порядке. Не могу дождаться, когда эта вечеринка закончится.

Она взволнованно озирается по сторонам, подтягивая юбку.

— Где? Они внутри? Чёрт, я нормально выгляжу? — сестричка взбивает волосы.

— Кейли, — шепчу я, — их здесь больше нет. Я отослала их прочь.

Она стонет.

— Почему? Зачем тебе было это делать? — она бежит к воротам, чтобы посмотреть, не стоят ли они ещё на подъездной дорожке.

— Кайфоломщица, — бросает она в мою сторону, беря на руки Рэйчел. — Ты можешь защитить меня от мамы? — шепчет она ей на ухо, прежде чем чмокнуть её в шею.

Я опускаюсь на стул и сразу же начинаю пить ещё один бокал вина, пытаясь успокоиться, считая от десяти. Требуется четыре подхода, прежде чем я перестаю ощущать, что представляю опасность для себя или других.

Остаток дня проходит без каких-либо дальнейших инцидентов, связанных с пенисами. Все капкейки съедены, за минусом пенисов-украшений для них, которые я успела убрать перед подачей на стол.

Как только все расходятся, я снова плюхаюсь на своё место и закидываю ноги на стул, на котором сидел Остин.

— Это было весело, правда? — спрашивает Кейли.

— Ты сказала людям, что у меня была странная проблема с чрезмерными волосами на моей киске, которая требовала комплексно и воска для бикини, и укладки, — я свирепо зыркаю на неё.

— Я пыталась заставить Джоша представить, что ты женщина с волосатым кустом, чтобы он больше не приглашал тебя на свидание! — она салютует мне бокалом, который держит в руке, и делает глоток. — Не за что, — она ухмыляется.

— Что, к чёрту, мы будем делать со всеми этими шаропенисами?

Я оглядываюсь, надеясь увидеть, что некоторые из них сдуваются. К сожалению, они всё ещё полностью выпрямлены и счастливо улыбаются мне.

— Осёл, — ворчу я себе под нос.

— Что за история с Ноем? — Кейли старается казаться непринуждённой, чтобы я не уловила её интерес к нему.

— Понятия не имею. Он лучший друг Остина, из того, что я узнала сегодня, — говорю я ей, глядя на Рэйчел, бегающую кругами с, к сожалению, шариком-пенисом в руке. — Десять минут до ванны! — окликаю я её, надеясь, что она меня услышит, но она просто продолжает свой индивидуальный парад с воздушным членом.

— Мама, — я слышу, как Гейб зовёт меня сзади. — Могу я пойти к Джесси домой, чтобы поиграть с мячом?

Я смотрю на часы и вижу, что уже почти семь.

— Только на тридцать минут, хорошо? — я знаю, что он вернётся через сорок пять.

— Итак, что ты собираешься сделать с Остином за всё это? — спрашивает Кейли, указывая на шары.

— Ничего, — я ухмыляюсь. — Мы объявили перемирие.

— Я знаю эту ухмылку. Я была по другую сторону этой ухмылки! — она садится.

— Я имею в виду, мы ведь объявили перемирие сегодня, верно? Мы не объявили перемирие в среду, когда он заставил меня сбегать за грёбаным хрустящим кошерным огурцом, потому что тот, который был в его сэндвиче, оказался вялым, верно? — спрашиваю я её с озадаченной улыбкой на лице.

— Что ты сделала? Судя по фотографиям, его яйца были почти размером с футбольный мяч Гейба.

Я хлопаю ладонью по столу.

— Ты видела фотографии? — у меня отвисает челюсть.

Она утвердительно кивает.

— Ага. Но не самого «фрэнка», а только «бобы». Но они были огромны, — она двигает руками, рисуя гигантские круглые предметы в воздухе. — Ну, так что ты натворила?!

— Ничего такого, что заставило бы какую-либо его часть набухнуть. Я никогда, никогда больше не сделаю ничего подобного, — чувство вины всё ещё пронизывает меня. — Я, возможно, порвала один из его штрафов за парковку, которые должны были быть оплачены вчера, чтобы он мог избежать конфискации своей машины, — тихо признаюсь я, глядя в стакан, который взяла со стола.

— Срань господня! Надеюсь, ты сохранила фотокопии, потому что не можешь не заплатить. Он узнает, что это была ты, — предупреждает Кейли.

— Знаю, знаю. Я сохранила их, так что просто расслабься, — я упираю руки в бёдра и заявляю, защищаясь, — я собираюсь заплатить.

— Когда? — спрашивает она, и я закатываю глаза.

— На следующей неделе, — отвечаю я, вставая и игнорируя её дальнейшие комментарии.

— Рэйч, пора мыться, — я иду к задней двери. — И не смей сидеть здесь и осуждать меня, дорогуша, — я указываю на сестру. — Кстати, в картошке было масло. Это тебе за воск для бикини, — ехидно говорю я, прежде чем повернуться к ней спиной и войти внутрь под звуки её проклятий, наполняющих мои уши.

Следующая неделя проходит без каких-либо недоразумений. Похоже, мы оба ведём себя наилучшим образом. Что ж, так оно и есть. Он всё ещё неандерталец, и мне почти хотелось не оплачивать его штрафы, но я пообещала Кейли, что стану лучше. Однако, по-видимому, я опоздала на один день, потому что около часа дня он вылетает из офиса, не сказав ни слова, и сбегает по лестнице, вместо того чтобы воспользоваться лифтом.

Двадцать минут спустя он врывается обратно, фыркая и пыхтя, когда останавливается у моего стола.

— Ты оплатила мои талоны? — спрашивает он, пока я притворяюсь, что перебираю бумаги, и надеюсь, что он не видит, как моё сердце практически выпрыгивает из груди.

— Хм, да, я оплатила. Они у меня где-то здесь. А что? — я поднимаю взгляд и вижу, что вена на его лбу дёргается, а сбоку на лице собирается пот, очевидно, от бега по лестнице.

Он кладёт руки на мой стол, наклоняясь ко мне, и я откидываюсь на спинку стула. Я знаю, что должна злиться из-за того, что он в моём пространстве, но я чувствую только волну возбуждения.