— Хорошо, — я гляжу поверх дочери на него, стоящего там. — Иди и убери свои вещи, пока я поговорю с папой.

Я смотрю, как она направляется на кухню, и слышу, как она приветствует Остина по-своему.

— Эй, Ослин, ты здесь.

Я тихо смеюсь, различив хихиканье Рэйчел, а после Остин говорит ей, что будет щекотать её, пока она не назовёт его имя.

Я оглядываюсь на Джейка, который, как я полагаю, слышал, что Остин здесь.

— Ты в порядке? — спрашиваю я его, положив руку на дверную ручку и опираясь на неё.

— Мы с Камиллой расторгли помолвку, — он смотрит на меня, потом в сторону.

Я ничего не говорю, потому как что я могу сказать в такой момент?

— Мне так жаль, Лорен, за всё. Я всё испортил, — он поднимает взгляд на меня. — Я всё испортил, и ради чего? Ради женщины, которая коллекционирует отцов.

— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я тебе сказала, Джейк, — я скрещиваю руки на груди.

— Я был дураком. Она играла со мной, — он снова снимает бейсболку, поскрёбывает затылок.

— Ты не первый, — говорит Остин из-за моей спины. — Извините, что перебиваю, — он кладет руку мне на шею и целует в висок. — Дети уже собираются.

— Мне пора идти, — говорит Джейк. — Скажи детям, чтобы они позвонили мне позже. Он уходит от нас, опустив голову.

Я обнимаю Остина за талию, в то время как он закрывает дверь ногой.

— Мне есть о чём беспокоиться? — спрашивает он, обнимая меня. Я прижимаюсь лицом к его груди, слушая, как его сердце бьётся быстрее, чем обычно.

— Не в этой жизни, — честно говорю я ему. — Что бы ни случилось между нами, у нас с Джейком всё кончено.

— Хорошо, — он сжимает меня.

— Ослин, можно я снова сделаю снежных ангелов? — кричит Рэйчел сверху, и её голос становится все ближе.

Я прячу лицо, чтобы она не видела, как я смеюсь, а затем оборачиваюсь.

— Рэйчел, он Остин.

— Я знаю, мама, — она спускается по лестнице и скандирует: «Ослин, Ослин, Ослин».

Я продолжаю смеяться, и Остин тоже.

— Ну, это немного получше, чем просто ослина.

Через полчаса мы выходим на арену и видим Купера, стоящего в тренировочной одежде и болтающего с лысым мужчиной, смеющегося над тем, о чём они говорят.

— Посмотри, что притащил кот, — говорит Остин Крейгу, подходя обнять старика.

— Я не мог снова пропустить двух своих лучших парней на льду, — он смотрит и на Купера, и на Остина.

— Привет, — приветствует Купер Гейба, который стоит рядом со мной и бесстыдно таращит глаза. — Ты, должно быть, Гейб. Я слышал, что ты действительно хорош, — он взъерошивает его волосы. Гейб продолжает смотреть и до сих пор ничего не в силах сказать.

Я подталкиваю его бедром.

— Гм. Ты Купер Стоун, — шепчет он, и все смеются.

Купер тоже смеётся и собирается ответить, когда замечает Рэйчел.

— Ты тоже катаешься на коньках или просто принцесса?

— Я принцесса, и я катаюсь на коньках только тогда, когда можно делать снежных ангелов, — Рэйчел улыбается.

Входит Паркер, а Мэттью и Кэрри следуют за ней.

— Привет всем, — здоровается она, подходя к Куперу. — Кто эти ребятки? — спрашивает она меня.

— Это мои дети, — говорю я, улыбаясь ей. — Это Гейб, который, хотите верьте, хотите нет, никогда не перестаёт говорить, — я обнимаю его сбоку. — А это моя девочка, Рэйчел.

— Она красавица, — Паркер улыбается мне в ответ.

Рэйчел отходит от меня, чтобы похлопать Мэттью по ноге. Он перестает разговаривать с Кэрри и улыбается моей дочке, прежде чем присесть перед ней на корточки.

— Привет, принцесса.

— Ты будешь моим парнем? — спрашивает Рэйчел, и я чуть не задыхаюсь, а Остин стонет рядом со мной.

— Гм, — бормочет Мэттью.

— Рэйчел, что ты делаешь? — мягко говорю я, подходя к ней.

— Ну, у тетушки Кей есть парень Ной, а у тебя — Ослин, — Купер разражается смехом. Она смотрит на Остина и улыбается. — Извини, Ослин. Так что я тоже хочу одного, и я хочу его, — Рэйчел показывает большим пальцем на Мэттью, который впадает в ступор.

— Я очень, очень хотел бы быть твоим парнем, но Кэрри — моя девушка, и это было бы несправедливо по отношению к ней.

— О, это совершенно нормально. Я отдаю его тебе, — говорит Кэрри Рэйчел. — И возврата не предусмотрено.

Купер и Паркер смеются ещё сильнее.

Мэттью поднимается и смотрит на Кэрри.

— Позже я покажу тебе «возврат не предусмотрен», — его тон яростный, но Кэрри бросает на него взгляд, и переводит его на свои ногти.

— Не могу. Я занята.

— Ты занята, да? — издевается он. — Неужели? Без телефона, без машины, без сумочки, без кошелька? — он улыбается ей.

— Мэттью, — шепчет Паркер. — Не стоит.

— Он, должно быть, потерял наручники, — вмешивается Купер. — Хорошо, почему бы нам не пойти и не приготовиться к катанию?

— Как насчет того, чтобы девочки сходили куда-нибудь за кексами и кофе? — спрашиваю я их.

— Ной идёт? — уточняет Купер, направляясь к комнатам в задней части.

— Я бы с удовольствием пошла выпить кофе, — говорит Кэрри. — Вы, ребята, можете стать моим путём побега.

— Ты можешь бежать, но знай, что я всегда поймаю тебя и потащу обратно, — предупреждает Мэттью, подмигивая, затем поворачивается и бежит в заднюю часть стадиона.

— Этот человек… — Кэрри заикается. — Он… Он…

— Он — задница, — помогает ей Рэйчел, улыбаясь мне, а затем Паркер и Кэрри, заставляя всех смеяться.

— Хорошо, детка, — Остин целует меня в губы. — Возвращайся, и, ради бога, что бы ты ни делала, не забудь привести с собой Кэрри.

Я смотрю на Кэрри, которая выглядит так, будто у неё вот-вот пойдёт пар из ушей, прямо как в мультфильмах. Прежде чем она успевает взорваться, Паркер подходит к ней, по-видимому, предотвращая кризис.

— Дорогая, мне очень, очень жаль.

С этими словами мы все отправляемся на поиски шоколадных кексов и кофе.

Мы проводим три часа, выполняя упражнения и отрабатывая владение клюшкой. Мы играем два на два, поскольку Ной так и не появился.

Мэттью показывает Гейбу маленькие трюки, и я должен позволить ему это; он впитывает каждое слово, следуя инструкциям Мэттью с точностью до буквы «Т» и сразу же приступая к делу, в жажде большего. Когда мы заканчиваем день, он, кроме шуток, хнычет и стонет.

Крейг оказывается поблизости, когда мы выкатываемся со льда.

— Этот мальчик, с некоторым количеством тренировок, может стать выдающимся. Он прирождённый хоккеист, — он смотрит на Гейба. — Во мне есть ещё на одного, — он переводит взгляд с мальчика на меня.

— Что это значит? — спрашивает Гейб, снимая шлем и выплёвывая капу.

— Он тренировал нас с Купером. Теперь он хочет заполучить тебя, — я вижу, как его лицо меняется от замешательства к благоговению.

— Я смогу? — спрашивает он меня. — Ты думаешь, что сможешь поговорить с мамой?

— Я думаю, мы могли бы побеседовать с ней об этом, — отвечаю я, снимая майку и бросая её в сумку, в которой хранится всё моё снаряжение.

Гейб заканчивает раньше нас и возвращается, чтобы помочь Крейгу очистить лёд на Zamboni.

— У парня просто чешется, — говорит Купер, разматывая тейпы с ног. — Где во всём этом отец? — Купер знает всё о том, что значит быть отчимом.

— Типа, рядом, — я пожимаю плечами. — Он изменял ей с учительницей ребёнка. Представляешь, это Камилла Пи*да, — я тоже разбинтовываю ноги.

— Чёрт возьми, не может быть! — вопит Купер. — Ты думаешь, что готов к этому? — он знает, что у меня нет опыта общения с детьми.

— Я знаю, что с нею идут они; это пакетная сделка. С детьми легко. Вот бывший… с этим я не уверен, что смогу справиться, — я, наконец, озвучиваю свой страх. — Он расстался с Камиллой, так что теперь свободен. Говорить ли, что он попытается вернуть её? У них не просто прошлое, у них есть дети. Смогу ли я конкурировать с ним?

Купер выбрасывает свой клубок тейпов в мусорное ведро.

— О, я понимаю, что ты имеешь в виду. Когда я познакомился с Паркер, её бывший муж вечно был в отъезде. В ту минуту, когда он заметил нас вместе, он внезапно передумал, — он смотрит на Мэттью, чтобы убедиться, что тот слушает. Мэттью слушает, кивая и соглашаясь. — Но я знал, что в моменте, когда я узнал про её детей, мне было насрать. Я хотел её, всю её.