— О, да, вы это сделали. Ты светишься, и у тебя лицо меня-только-что-трахнули. Поверь, я знаю этот взгляд.

Все болтают между собой, и музыка громкая, поэтому никто не обращает внимания на наш разговор.

— Ты сумасшедшая, — тихо говорю я ей. — Я умираю с голоду, — произношу уже громко, и все соглашаются.

— Пицца? — предлагает Дани, вставая. — Пошли.

Мы все встаём, чтобы выйти на улицу.

Я держу Остина за руку, когда мы покидаем клуб. Кое-кто из фанатов заметил Купера, и он подошёл к ним, чтобы сделать несколько снимков. Пока он занят, остальные садятся в огромный чёрный автобус для вечеринок, заказанный Скарлетт для гостей, которые пьют и не хотят садиться за руль.

— Я не могу дождаться, когда сниму эти туфли, — хнычет Паркер, кладя ноги на колени Купера.

— Ты можешь надеть шлёпанцы завтра, когда мы пойдём кататься на коньках с Остином, — утешает он её.

— Кататься на коньках? — переспрашиваю я.

— О, да. Я рассказывал им о Гейбе, а так как Мэттью в городе и хочет потренироваться с Купером, мы все встретимся на катке в полдень.

— О, звучит забавно. Могу я присоединиться? — спрашивает Джон со своей стороны автобуса.

— Ты умеешь кататься на коньках? — уточняет Остин.

— Ну, не так, как вы, ребята, но я могу с этим справиться, — заявляет он, а Дани громко смеётся.

— Дорогой, я тебя очень люблю, но ты не умеешь кататься на коньках, — Дани наклоняется и целует его в щёку.

— Я иду, — объявляет Ной со своего места.

Они разговаривают и строят планы на следующий день, а я всё это впитываю. Мы проводим два часа в пиццерии, смеясь над их историями из «старых времён».

Остин спрашивает меня:

— К тебе или ко мне?

— Я иду к Ною. Так что вы можете пойти домой и заняться громким обезьяньим сексом, а я этого не услышу, — Кейли убегает за спину Ноя, который уже остановил такси.

— Давай заглянем ко мне, возьму одежду на завтра, — предлагает Остин, крича Ною, чтобы он подождал нас.

Мы машем всем на прощание и запихиваемся в салон.

— Вы живёте рядом друг с другом? — спрашиваю я.

— Я не мог расстаться со своим малышом, — шутит Ной.

Мы подъезжаем к их улице, шикарному, современному району, где все дома трёхэтажные.

Мы выходим из такси. Я смотрю на дом Остина. Он белый с коричневой деревянной дверью. Над дверью — огромное окно с чёрной рамой, а по обеим сторонам от него узкие, длинные прямоугольные окна.

Когда он толкает дверь и загорается свет, я смотрю на современное, мужское пространство, которое выглядит так, как будто б могло оказаться в журнале.

— Ты здесь живёшь? — изумляюсь я, входя в его белую гостиную. Задняя стена с окнами от пола до потолка является визитной карточкой комнаты.

— Я здесь живу, — он смеётся. — Хочешь посмотреть всё наверху? — он протягивает мне руку, чтобы провести туда.

Мы поднимаемся по лестнице — чёрной и словно бы скреплённой только проволокой.

— Мне снять обувь? — уточняю я, когда мы добираемся до его комнаты, и я замечаю плюшевый белый ковер. Его кровать стоит посреди комнаты, с видом на стену с окнами. Он входит, дотрагивается до чего-то на стене, чтобы зажёгся свет. Пройдя дальше в комнату, он открывает дверь в гардеробную, только она размером со спальню. — Господи, сколько костюмов может быть у одного человека?

— Может, мне спросить о твоей коллекции обуви? — он поворачивается ко мне, берёт с полки сумку, бросает пару брюк, затем подходит к стене с ящиками, где открывает несколько и вытаскивает носки и рубашки. — Мне брать боксёры? — спрашивает он с ухмылкой.

— Не знаю. Стоит ли мне идти на работу в понедельник без трусиков? — я улыбаюсь ему в ответ и зеваю.

— Знаешь, мы могли бы остаться здесь, а завтра вернуться к тебе, — он пожимает плечами и сбрасывает ботинки, вытаскивает рубашку из штанов и расстёгивает её сверху донизу, прежде чем снять и бросить в корзину в углу. Его штаны на очереди. — Спать со мной в моей постели? — я оглядываюсь на огромную кровать с толстыми белыми покрывалами и думаю, что она похожа на облако. — Я хочу, чтобы ты была в моей постели. Я хочу перевернуться, когда тебя нет рядом, и всё ещё чувствовать твой запах на подушке.

Я вынимаю шпильки из волос, позволяя прядям падать на плечи.

— Ты собираешься делать со мной грязные, грязные вещи? — подначиваю я его, расстёгивая свой наряд и сбрасывая его на пол. Я откидываю его к брюкам Остина. — Мне просто нужно снять обувь, — я выхожу из гардеробной к кровати, наклоняюсь, чтобы расстегнуть босоножки, когда слышу, как он стонет позади меня. — Нравится вид?

— Изменение планов, — он поднимает меня и бросает на кровать. — Я хочу чувствовать, как эти каблуки впиваются мне в спину, когда я жёстко трахаю тебя.

— Ну, раз уж ты так мило просишь, — я широко раздвинула ноги, — давай поставим на тебя эти отметки.

К тому времени, когда мы заканчиваем, мне кажется, что я вижу восходящее солнце, моё тело хорошенько использовано, болит в местах, которые я буду чувствовать весь день. Мои туфли исчезли, давно брошены где-то в комнате.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно, Остин обернулся вокруг меня, и мы оба погружаемся в глубокий сон.

Будильник рядом с его кроватью поднимает нас, мы оба уютно устроились под одеялом, которое действительно похоже на облако.

— Нам нужно добраться до твоего дома, — Остин целует меня в шею, сжимая мою грудь.

— Мне нужно позвонить Джейку и попросить его привести Гейба пораньше, — я зеваю, быстро моргая, чтобы не заснуть.

Я встаю с кровати, чтобы позвонить Джейку, который по голосу кажется таким же усталым, как и я, и он не препирается со мной из-за того, что нужно вернуть детей пораньше.

Я одалживаю пару баскетбольных шорт Остина, которые настолько велики, что доходят до середины моей икры, даже закатанные на талии, и синюю футболку Hugo Boss. Мои туфли болтаются у меня в руках, когда я пробираюсь от его машины к входной двери.

Думая, что это и есть та самая «прогулка позора», я оглядываюсь через плечо на Остина. Он одет в синие джинсы, обтягивающую футболку и очки-авиаторы. Сегодня утром он не брился, поэтому его лицо покрыто щетиной. Мысль о том, что нет ничего постыдного в том, чтобы провести с ним ночь, приходит мне в голову.

— Помнишь, когда мы в последний раз стояли у этой двери? — спрашивает Остин, сжимая меня за бёдра. Я, понятное дело, двигаюсь быстро, прежде чем мои соседи получат шанс увидеть повторение.

Я отпираю дверь и поднимаюсь по лестнице в свою комнату.

— Мне так нужно принять душ, — я сваливаю одежду из рук на кровать. Остин уже без футболки, когда я оборачиваюсь. — Что ты делаешь?

— Экономия энергии, — отвечает он, поднимая меня и перекидывая через плечо.

Душ продолжается до тех пор, пока вода не превращается в ледяные шарики, попадающие на кожу, мои ноги обмякают, и мне нужно вздремнуть. Потрясающий секс чертовски утомителен.

Теперь мы оба одеты и пьём кофе внизу. Он сидит за моим столом и читает воскресную газету, а я хожу по гостиной. Время от времени он берёт мою руку и целует её.

Как будто мы делаем так целую вечность. Раздаётся звонок в дверь, и я встаю, чтобы ответить.

— Думаю, дети прибыли, — говорю я ему, вставая, чтобы открыть дверь.

Распахнув её, я сталкиваюсь с Гейбом и Рэйчел, которые бегут ко мне.

— Мама, это правда, что мы идём кататься на коньках с Купером Стоуном и его сыном Мэтью? — врывается Гейб, не переводя дыхания.

— Так и есть. Остин с ним дружит, — я взъерошиваю ему волосы и чмокаю в макушку. — Он на кухне. Ты можешь пойти и сказать спасибо.

— Супер! — он с криками вбегает на кухню.

Рэйчел кладёт голову мне на живот и руку мне на бёдра.

— Я хочу спать, — говорит она.

Я смотрю на Джейка, который похож на смерть. На нём нахлобучена бейсболка, а его лицо зеленовато-бледное и небритое. Он выглядит оборванцем.

— Почему ты так устала? — спрашиваю я дочку.

— Няня уложила её спать в час ночи, — Джейк стаскивает кепку, чтобы почесать затылок, а затем снова надевает её.