— Думаю, что пойду домой, — говорит он мне.

Я смотрю на него, стоящего у входной двери.

— Спасибо тебе за сегодняшний день. Ты не обязан был этого делать, — я подхожу ближе. Оказавшись перед ним, я приподнимаюсь на цыпочки, обнимая его за плечи. — Ты выглядел там довольно горячо, — шепчу я, прижимаясь грудью к его груди, наблюдая, как его кадык поднимается и опускается, когда он сглатывает.

— Действительно горячо, так горячо, — я целую его в подбородок.

— Ты увольняешься? — его голос почти срывается.

— Нет, — я улыбаюсь. — Я люблю свою работу, я хороша в своей работе, — я вжимаюсь в него глубже, его член покоится на моём животе.

— Ладно. Мне пора идти, — он, похоже, не уверен, что делать; я отпускаю его, наблюдая, как он поворачивает ручку двери. — Я очень, очень хочу, чтобы ты уволилась, — говорит он, прежде чем выйти на улицу.

— Я очень, очень хочу, чтобы ты преодолел это, — придерживая дверь, я прислоняюсь к косяку, — чтобы я могла показать тебе, что на мне нет трусиков, — поддразниваю я его, наблюдая, как у него отвисает челюсть, прямо перед тем, как я закрываю дверь и приваливаюсь к ней.

Гейб спускается вниз с моим телефоном.

— Мне было так весело сегодня. Спасибо, мам, — он обнимает меня, а затем убегает обратно наверх.

Я смотрю на экран и вижу, что Остин уже написал мне.

После этого он мне не отвечает. Я просматриваю недавние сообщения и отправляю новое Кейли.

Я начинаю строить планы в своей голове. Настоящий «прыжок веры» — сменить работу, просто чтобы иметь возможность заниматься сексом. Действительно, действительно хорошим сексом, потрясающим сексом, самым-лучшим-сексом-который-у-меня-когда-либо-был. Да, решение принято. Теперь мне просто нужно пережить неделю и это дурацкое открытие клуба, и мы на финишной прямой.

Неделя пролетела быстрее, чем я думала. Я уже говорила с Барбарой об уходе. Ей грустно видеть, как я ухожу, но она рада, что Остин наконец-то будет в лучшем настроении.

Похоже, «синие шары» ему не идут.

Я также не помогала делу, приходя всю неделю в обтягивающей одежде. Однажды за обедом я «забыла» свои трусики в его ящике. Я наблюдала, как он открывает ящик и достает их, глядя на меня. Я улыбнулась ему и помахала рукой. Он встал и захлопнул дверь, а затем закрыл жалюзи. Могу только представить, что он сделал, но я не думаю, что когда-нибудь получу те трусики обратно.

Потом был день, когда моя рубашка случайно расстегнулась, когда я пошла принести ему документы. Она так сильно приоткрылась, что он мог ясно видеть прозрачный бюстгальтер кремового цвета, который был на мне, вместе с моими сосками, которые торчали, приветствуя его. Упс, я виновата. На самом деле он сломал карандаш пополам в тот момент.

Но ничто — ничто не сравнится с моим последним днём. На мне обтягивающая чёрная юбка, которая облегает тело от талии до самой задницы, где она затем расширяется оборкой. Я ношу чулки до бёдер с кружевным верхом.

Прежде чем уйти на весь день, я захожу в его кабинет, чтобы задать ему несколько вопросов о вечеринке, на которую мы идем завтра.

— Итак, во сколько я должна быть там? — спрашиваю я, опершись на подлокотник кресла.

— Я сказал всем, чтобы они были в шесть. Мы должны оказаться у входа к началу красной дорожки в восемь, поэтому я хочу убедиться, что все пришли вовремя, — Остин откидывается на спинку стула.

— Идеально. Тогда, думаю, увидимся там, — я поворачиваюсь, чтобы уйти, а потом внезапно останавливаюсь. — О нет, кажется, у меня порвался чулок! — говорю я, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что он наблюдает за мной. — Прямо на колене, — я наклоняюсь, прекрасно зная, что моя юбка поднимется ровно настолько, чтобы он увидел кружевную кайму, натянутую по центру моего бедра.

Он испускает мучительный стон, а затем череду проклятий, когда я выхожу за дверь.

— Увидимся завтра, Остин.

Я собираюсь проконсультироваться с Google, чтобы узнать, может ли человек умереть от синих шаров, когда Лорен врывается в мой кабинет и задаёт вопросы о завтрашнем дне. У меня почти возникает искушение закрыть дверь и трахнуть её на своем столе.

Всю неделю она мучила меня. Однажды она оставила свои трусики в моём ящике. Я захлопнул дверь, задёрнул шторы и сел за стол, представляя, как она расположилась на нём, раздвинув ноги передо мной, пока я мастурбировал этими трусиками. Я просто набросился на них. Жёстко, да.

На следующий день её рубашка расстегнулась, как бы случайно, открыв мне идеальный вид на её сиськи в том сексуальном бюстгальтере, на её соски — твёрдые и готовые к тому, чтобы я их кусал и сосал. Это напомнило мне о том, насколько она невероятно отзывчива, когда я играю с ними. Чёрт побери.

Очередь соломинки, которая сломала спину верблюду, пришла сразу после того, как Лорен закончила задавать мне вопросы о вечеринке. Когда она выходила из моего кабинета, то наклонилась, и эта чертовски горячая юбка, которая на ней была, приподнялась. На ней оказались грёбаные чулочки до бедра и крошечные прозрачные трусики. Такие маленькие и прозрачные, что я мог видеть губы её киски. Дьявол меня побери.

Я собираюсь швырнуть что-нибудь через всю комнату, когда входит Джон, направляясь к дивану.

— Привет, чувак. Я слышал, что у кого-то на этой неделе начались месячные, — подначивает он меня, когда входит Ной.

— Господи, эта неделя тянется жутко медленно или что? Я не думал, что она когда-нибудь закончится, — он хлопает Джона по спине и садится рядом с ним на диван. Ной смотрит на меня, затем наклоняет голову и спрашивает:

— Ты болен?

— Он не болен. Лорен держит свое влагалище запертым до тех пор, пока он не отпустит всю эту чушь «я не гажу там, где ем», — объясняет Джон.

— Это не ерунда, — огрызаюсь я на обоих. — Что, если у нас будет хорошее начало, а потом она разозлится на меня, мы расстанемся, и она подаст на меня в суд за сексуальные домогательства? — я пристально смотрю на них.

— Что, если ты проведёшь остаток своей жизни, трахая лучшую киску в своей жизни? — выстреливает ответом Ной. — Послушай, если хочешь, она может перейти работать ко мне.

Я сразу же сажусь в кресло.

— Ни единого чёртова шанса в аду. Ты поимел всех персональных ассистентов, которые у тебя когда-либо были.

— Это было раньше. Я изменился. Вчера я зашел в стриптиз-клуб, чтобы встретиться с клиентом, и мой член даже не дёрнулся. На самом деле, ему было скучно. Я думаю, он мог бы даже зевнуть, — Ной смотрит на свою промежность.

Джон изучает его.

— Ни хрена, ты в кого-то втрескался?

Ной только качает головой.

— Ага. Кстати, я привезу её завтра, — он откидывается назад. — Она такая чертовски горячая. Она может закинуть ноги за голову, чувак.