Просто оценил.

Как вещь, которую когда-то оставил, а теперь решил проверить.

— Зачем ты приехал?

Он слегка поднял брови.

— Всё такая же резкая.

— Я на работе. Говори по делу.

Андрей усмехнулся.

— Работа, работа… Ты всё ещё прячешься в своём университете?

Я сжала пальцы на ремешке сумки.

Вот оно.

Началось.

— Я не прячусь. Я работаю.

— Лена, ты же умная женщина. Сколько можно жить этой студенческой суетой? Лекции, зачёты, какие-то мальчики-девочки… Тебе уже пора думать о серьёзном.

Я медленно вдохнула.

Спокойно.

Только спокойно.

— Спасибо за заботу, но я как-нибудь сама решу, о чём мне думать.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Ты изменилась.

— Да.

— Не в лучшую сторону.

Больно не стало.

И это удивило.

Раньше подобная фраза разрезала бы меня изнутри.

А сейчас я только устало усмехнулась.

— Тогда хорошо, что мы больше не женаты.

Андрей поджал губы.

Он не любил, когда я отвечала.

В браке мои ответы назывались «истерикой», «детским поведением» и «женской эмоциональностью».

— Я вообще-то хотел поговорить нормально.

— Тогда попробуй без оскорблений.

Он сделал паузу.

Потом вдруг посмотрел куда-то за мою спину.

И выражение его лица изменилось.

Я обернулась.

У входа в университет стоял Артём.

Высокий.

В тёмном пальто.

С рюкзаком на одном плече.

Он не подходил.

Пока.

Просто смотрел.

Но я сразу поняла: он всё видел.

И, кажется, всё понял.

Сердце глупо дрогнуло.

Андрей хмыкнул.

— Это кто?

Я резко повернулась к нему.

— Не твоё дело.

— Студент?

В его голосе появилось что-то неприятное.

Снисходительное.

Грязное.

— Андрей.

— Лена, серьёзно? — Он усмехнулся. — Ты теперь самооценку студентами поднимаешь?

Меня словно ударили.

Не сильно.

Но точно.

В самое старое больное место.

Я побледнела.

— Закрой рот.

— Да ладно тебе. Я же не осуждаю. Просто немного… предсказуемо. Женщины после тридцати иногда начинают доказывать себе, что ещё могут заинтересовать молодых.

Всё внутри похолодело.

Вот оно.

То, чего я боялась.

То, что сама шептала себе ночами.

То, от чего убегала.

Он озвучил это легко.

С улыбкой.

Будто просто отметил факт.

Я стояла перед ним и вдруг снова почувствовала себя той самой женщиной из нашего брака — недостаточно красивой, недостаточно лёгкой, недостаточно молодой, недостаточно желанной.

Но прежде чем я успела ответить, рядом раздался низкий голос:

— Вы закончили?

Артём подошёл.

Тихо.

Спокойно.

Но воздух вокруг сразу стал другим.

Плотным.

Напряжённым.

Андрей смерил его взглядом.

— А ты, видимо, тот самый студент.

Артём даже не моргнул.

— А вы, видимо, тот самый бывший, который не понимает, когда пора уйти.

У меня перехватило дыхание.

Андрей усмехнулся.

— Мальчик, взрослые разговаривают.

И вот тут Артём улыбнулся.

Медленно.

Опасно.

Совсем без веселья.

— Тогда начните уже разговаривать как взрослый. Пока получается только унижать женщину, которая давно вам ничего не должна.

Сердце ударило так сильно, что мне стало больно.

Я посмотрела на Артёма.

Он не смотрел на меня.

Он смотрел на Андрея.

Спокойно.

Жёстко.

И впервые за всё время я ясно увидела: передо мной не мальчик.

Вообще нет.

А мужчина, который умеет встать рядом.

Не впереди, закрывая собой.

Не за спиной, ожидая, что я сама справлюсь.

А именно рядом.

Андрей помрачнел.

— Лена, ты серьёзно позволишь ему вмешиваться?

Я подняла подбородок.

Голос дрогнул, но я всё равно сказала:

— Да.

Андрей замер.

Он не ожидал.

Конечно не ожидал.

Раньше я бы сгладила конфликт.

Извинилась.

Попросила Артёма уйти.

Сделала бы всё, чтобы «не устраивать сцен».

Но я устала.

Боже, как же я устала быть удобной.

— Нам не о чем говорить, Андрей, — сказала я тихо. — Больше не приезжай ко мне. Не пиши. Не звони.

Он смотрел на меня несколько секунд.

Потом холодно усмехнулся.

— Пожалеешь.

Раньше эта фраза заставила бы меня сжаться.

А сейчас…

Сейчас рядом стоял Артём.

И я вдруг поняла: не пожалею.

Ни о том, что ушла из этого брака.

Ни о том, что больше не хочу быть женщиной, которую можно ломать вежливыми словами.

— Уже нет, — ответила я.

Андрей развернулся и ушёл.

Просто ушёл.

А я осталась стоять на холодном ветру, чувствуя, как дрожат руки.

Не от страха.

От запоздалого напряжения.

Артём повернулся ко мне сразу.

— Лен…

И всё.

Этого хватило.

Я вдруг закрыла лицо ладонями.

Не заплакала.

Нет.

Но была очень близко.

Слишком много всего.

Вчерашний почти-поцелуй.

Его нежность.

Андрей.

Его слова про возраст.

И Артём рядом.

Такой молодой.

Такой невозможный.

Такой опасно нужный.

— Эй, — тихо сказал он.

Не тронул.

Просто стоял рядом.

Ждал.

И от этого стало ещё больнее.

Потому что он не давил.

Не требовал.

Не пользовался моментом.

— Не надо, — шепнула я. — Пожалуйста. Не говори сейчас ничего красивого.

Он выдохнул.

— Хорошо.

Мы молчали.

Долго.

А потом он всё-таки тихо сказал:

— Он идиот.

Я всхлипнула и неожиданно рассмеялась.

Нервно.

Почти болезненно.

— Ты обещал не говорить красивого.

— Это не красивое. Это факт.

Я опустила руки и посмотрела на него.

Артём был мрачным.

Сдержанным.

Взрослым.

И в его глазах было столько злости за меня, что внутри что-то опасно дрогнуло.

— Ты не должен был вмешиваться, — тихо сказала я.

— Должен.

— Нет.

— Лен. — Его голос стал ниже. — Я не собираюсь спокойно стоять и слушать, как какой-то мужик говорит тебе, что ты недостаточно хороша.

У меня защипало глаза.

— Он не это сказал.

— Это.

Я отвела взгляд.

Потому что он снова видел больше, чем я хотела показать.

— Мне тридцать четыре, Артём.

— И?

— И он прав в одном. Я действительно старше тебя. На много.

Артём шагнул ближе.

Не резко.

Осторожно.

— Посмотри на меня.

Я покачала головой.

— Не хочу.

— Лен.

Я всё-таки подняла взгляд.

И пожалела.

Потому что он смотрел так, что невозможно было спрятаться.

— Мне плевать на цифры, — сказал он тихо. — Мне не плевать на тебя.

Сердце сжалось.

Больно.

Сладко.

Страшно.

— А мне страшно, — честно выдохнула я.

Он кивнул.

— Знаю.

— Нет, не знаешь. Мне страшно быть смешной. Страшно выглядеть женщиной, которая решила, что ещё кому-то нужна. Страшно поверить тебе, а потом однажды увидеть, как ты уходишь к той, кому двадцать два.

Артём молчал.

И это молчание было хуже любого ответа.

Потому что я сказала слишком много.

Больше, чем собиралась.

Слишком честно.

Слишком оголённо.

А потом он вдруг совсем тихо произнёс:

— Ты правда думаешь, что я такой?

Я закрыла глаза.

— Я не знаю.

— Тогда узнай.

Я резко посмотрела на него.

Артём стоял совсем близко.

И больше не улыбался.

— Не придумывай за меня. Не решай, что я чувствую, только потому что тебе страшно. Не отдавай меня мысленно кому-то другому, пока я стою перед тобой и выбираю тебя.

У меня сбилось дыхание.

— Артём…

— И не называй себя “женщиной, которая решила, что ещё кому-то нужна”.Ты нужна, Лен.

Тишина ударила по ушам.

Мир будто остановился.

Я смотрела на него и не могла вдохнуть.