Сила, которую я чувствовала — та, что боролась, — она не была пассивной. Она только что нанесла ответный удар.

— Бежим! Сейчас! — скомандовал Калан, указывая на образовавшийся в хаосе проход.

Мы ринулись в него, уворачиваясь от лучей и обломков. Позади оставалось адское пекло Ущелья, но я знала — это была не победа. Это было начало. Мы вскрыли гнойник, и теперь яд должен был выйти наружу. Мы увидели истинное лицо врага. И это лицо было ужаснее, чем я могла себе представить.

Мы бежали, не разбирая дороги, под аккомпанемент сирен, взрывов и яростного рева того самого цепного зверя, сеющего хаос в стане врага. Калан, как и обещал, нашел путь для отступления — узкую расщелину в оплавленной скале, почти невидимую снаружи. Мы втиснулись в нее, и через несколько десятков метров она вывела нас в систему подземных пещер, где царила тишина, нарушаемая лишь каплями воды.

Только там, в полной темноте, мы остановились, тяжело дыша. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в коленях и леденящее осознание того, что мы только что видели.

— Проклятье, — выдохнул Калан, прислоняясь лбом к холодному камню. — Это… это хуже, чем я думал. Это не просто набеги. Они строят… колонию.

— Лабораторию, — поправила его Лораэль. Ее голос в темноте звучал удивительно спокойно, но я чувствовала исходящее от нее напряжение, словно от натянутой струны. — Они не просто собирают образцы. Они их… модифицируют. Создают новых существ. Я видела… клетки. — Она сделала паузу, и даже в темноте я почувствовала, как она содрогнулась. — Части тел, соединенные с металлом.

Тарик, сидевший на корточках, издал тихий, похожий на скулеж звук.

— Отец… они бы и его…

— Они бы попробовали, — резко сказала я, опускаясь рядом с ним и кладя руку ему на плечо. Его мышцы были твердыми, как камень. — Но он дал бы им такой бой, что они пожалели бы о своем рождении. Как и ты сегодня.

Он ничего не ответил, но его дыхание стало чуть ровнее.

— Этот взрыв, — Калан выпрямился. — Это не мы. Что это было?

— Сопротивление, — ответила я, вспоминая тот яростный, живой всплеск энергии под толщей пустоты. — Там, внизу, есть кто-то еще. Кто-то, кто борется с ними изнутри.

— И ты хочешь найти их, — без тени удивления констатировала Лораэль.

— Они знают слабости иномирцев. Они знают устройство этой… лаборатории. Они могут быть нашими союзниками.

— Или следующей партией подопытных, которые приведут иномирцев прямиком к нам, — мрачно заметил Калан.

— Риск есть, — не стала спорить я. — Но без них у нас нет шансов. Мы не можем в одиночку штурмовать это место.

Я закрыла глаза, отсекая внешние раздражители. Я снова попыталась нащупать тот самый резонанс. Теперь, вне зоны действия подавляющих вышек, это было проще. Он был слабым, прерывистым, будто его источник был ранен или истощен. Но он был. И он звал. Не словами, а ощущением — упрямой, несгибаемой воли к жизни.

— Я могу найти их, — открыв глаза, сказала я. — Они где-то здесь, в этих пещерах.

Мы двинулись вглубь, ориентируясь на мое внутреннее чутье. Пещеры оказались лабиринтом, но Калан, к моему удивлению, чувствовал себя здесь почти как дома. Он шел уверенно, его пальцы скользили по стенам, читая невидимые знаки — следы эрозии, направление потоков воздуха.

— Эти пещеры древние, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Они были здесь задолго до того, как иномирцы опоганили землю над ними. В них течет старая кровь мира.

Мы шли несколько часов, и наконец я ощутила, что источник резонанса близко. Он исходил из-за очередного поворота, из пещеры, из которой доносился слабый свет и приглушенные голоса.

Мы замерли у входа, прислушиваясь. Голоса были странными — гортанными, с щелкающими и шипящими звуками. Я не понимала слов, но в их интонации слышалась усталость, боль и та же самая ярость, что горела в нас.

Я сделала шаг вперед, показывая, что мы не скрываемся. Калан натянул тетиву, Лораэль взяла клинки в боевую стойку. Тарик замер, готовый к прыжку.

Войдя в пещеру, мы увидели их.

Их было человек десять. Но это не были ни люди, ни перевертыши. Один из них был похож на высокого, худого гуманоида с кожей цвета коры дерева и глазами-изумрудами. Другой — на невысокое, коренастое существо с каменной кожей и горящими, как угли, глазами. Третий напоминал женщину с чешуйчатой кожей и перепонками между пальцами. Они сидели вокруг небольшого кристалла, который давал тусклый свет, и при нашем появлении вскочили, хватая свое примитивное, но смертоносное на вид оружие — обсидиановые топоры, костяные копья.

Существо, похожее на древесного гуманоида, сделало шаг вперед. Оно было ранено — его рука была перевязана самодельной повязкой, из-под которой сочилась зеленоватая жидкость. Оно что-то прошипело на своем языке, и его огромные глаза изучали нас с смесью страха и ненависти.

Я медленно подняла руки, показывая, что они пусты.

— Мы не враги, — сказала я на языке Арона, не надеясь, что меня поймут.

Существо нахмурилось. Затем оно повернулось к женщине-рептилии и что-то щелкнуло. Та кивнула и вышла вперед. Она посмотрела на меня, и ее зрачки-щелки сузились.

— Вы… не… они, — произнесла она на ломаном, гортанном, но понятном языке Арона. — Вы… пришли… сверху? Из… мира-над-пустотой?

Мое сердце екнуло. Они знали.

— Да, — кивнула я. — Мы пришли из мира над вашим. Мы сражаемся с ними. С теми, кто в белых одеждах.

По пещере прошел вздох облегчения. Существа опустили оружие, но не убрали его полностью.

— Я… Зурья, — представилась женщина-рептилия. Она указала на древесного гуманоида. — Это… Талран. Мы… остатки. Осколки… других миров. Они… принесли нас сюда. Для… опытов.

Она говорила с трудом, подбирая слова, но ее сообщение было ясным. Иномирцы выкрали их из их родных миров и привезли сюда, в эту ужасную лабораторию.

— Взрыв, — сказала я. — Это вы?

Талран, древесный гуманоид, кивнул, и в его изумрудных глазах вспыхнула мрачная гордость.

— Мы… нашли… сердце-их-машины. Повредили. Немного. — Он покачал головой. — Многие… погибли.

— Вы очень храбры, — сказала Лораэль, и в ее голосе прозвучало неподдельное уважение.

— Мы… хотим… домой, — просто сказала Зурья. В ее голосе была такая тоска, что у меня сжалось сердце.

Я посмотрела на этих существ — изуродованных, напуганных, но не сломленных. Они были осколками своих миров, как и я. Разница была лишь в том, что их миры, возможно, еще были живы.

— Мы поможем вам, — сказала я, и в моем голосе не было ни тени сомнения. — Мы найдем способ вернуть вас домой. Но для этого мы должны остановить их здесь и сейчас. Вы знаете их слабости. Вы знаете, как устроена их крепость.

Талран и Зурья переглянулись. Затем Талран медленно кивнул.

— Мы… знаем. Мы… покажем. Но… — он посмотрел на меня, и его взгляд стал пронзительным, — вы… не как они. Вы… не как мы. Вы… другая. Кто… ты?

Все взгляды устремились на меня. Калан, Лораэль, Тарик, и теперь эти существа из иных миров. Я сняла амулет-личину. В тусклом свете кристалла мое лицо было открыто.

— Меня зовут Араш, — сказала я. — И я тоже осколок. Осколок мира по имени Мэриэль. И я поклялась положить конец их Пустоте.

В пещере воцарилась тишина. И в этой тишине родился новый, немыслимый союз. Союз изгнанников, готовых сражаться за свои дома и за самую простую вещь на свете — право на жизнь.

Тишина в пещере повисла густая, как смола. Я стояла перед этими странными, прекрасными и искалеченными существами, и мои слова — «осколок мира по имени Мэриэль» — казалось, все еще вибрировали в воздухе. Я видела, как в глазах Зурьи-рептилии мелькнуло непонимание, а затем — проблеск чего-то древнего, почти инстинктивного узнавания. Талран, древесный гуманоид, наклонил голову, его лишайниковая кожа слегка шевельнулась.

— Мэриэль… — прошепелила Зурья, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. — Легенда… Песнь… Мы думали… он умер.