— Видишь? — прошептал Калан, и в его голосе была ненависть. — Они не просто пришли. Они заражают саму основу мира. Это и есть Расколотые земли.

Я смотрела на это мертвое пятно, и медальон на моей груди вдруг ответил резкой, болезненной вспышкой тепла. Не предупреждение. А призыв. Отзвук.

— Они не просто копают, — прошептала я, внезапно поняв. — Они не ищут артефакты. Они пытаются пробурить дыру в саму ткань реальности. Или… заглушить что-то, что бьется здесь, под землей.

Я посмотрела на Калана. Его лицо было бледным.

— Алтарь Забвения. Он здесь, не так ли? Где-то рядом.

Он медленно кивнул, не отрывая взгляда от базы.

— Легенды гласят, что он скрыт в пещерах под этими холмами. Мы думали, это метафора. — Он сглотнул. — Похоже, Белые Демоны знают легенды лучше нас. Они не роют наугад. Они идут прямо к нему.

Мы лежали на холме, и тяжесть открытия давила на нас. Враг не просто стоял на пути. Он уже начал долбить дверь, за которой хранилась величайшая тайна этого мира. И моя единственная надежда.

Мы отползли с гребня холма, скрывшись от чужих глаз. Воздух в ущелье, где мы укрылись, казался густым от того мертвящего гула, что исходил от базы иномирцев.

— Значит, твой Алтарь — прямо под ними, — Калан с силой вытер лицо, словно пытаясь стереть увиденное. — Все кончено. Мы не пробьемся.

— Кончено? — я посмотрела на него, и во мне закипела знакомая, упрямая ярость. — Они еще не нашли его. Они только ищут. А мы уже знаем, где он. Это дает нам фору.

— Фору? — он горько рассмеялся. — Против этих… вещей? Ты видела их лагерь! Это не горстка разбойников!

— Я видела нечто похожее в пустыне, — парировала я. — И мы с Вердой ушли от них. Они сильны, но не всесильны. У них есть слабости.

— Какие? — в его голосе прозвучал вызов.

Я закрыла глаза, вспоминая битву у Ледяного Клыка, погоню в пустыне.

— Их технологии подавляют магию. Но против чистой физической силы, против ярости плоти и крови — они уязвимы. Их устройства можно вывести из строя. И они не понимают этот мир. Не чувствуют его. Для них это просто ресурс. А для нас… — я посмотрела на потрескавшуюся землю под ногами, — это дом.

Калан молчал, обдумывая мои слова. Моргус, лежавший рядом, поднял голову.

«Они копают. Шумно. Мы можем быть тише», — прозвучала его мысль, обжигающе простая и ясная.

— Твой… Моргус прав, — наконец сказал Калан, кивнув в сторону грифона. — Прямой штурм — смерть. Но если они копают, значит, есть шахты, туннели. А туннели… — в его глазах зажегся знакомый огонек охотника, — это как звериные норы. И в любую нору можно подобраться, если знать, как.

Он вытащил из-за пояса нож и начал чертить на земле.

— Их лагерь — здесь. Они сосредоточились на восточном склоне. Но старые предания говорят, что к Пещерам Забвения был еще один вход. С севера. Со стороны Ущелья Плача. Его завалило обвалом сто лет назад. Но если мы…

— Если мы сможем его расчистить, мы войдем с тыла, — закончила я, и во мне вспыхнула надежда. — Пока они долбят с одной стороны, мы проскользнем с другой.

— Это риск, — предупредил Калан. — Обвал мог разрушить проход. Мы можем застрять. Или прямиком угодить в их тоннель.

— Любой путь — риск, — пожала я плечами. — Сидеть сложа руки — тоже. Я выбираю риск с шансом на успех.

Мы дождались ночи. Темнота в степи была абсолютной, лишь холодный свет чужих лун освещал нам путь. Мы с Каланом шли пешком, ведя его коня на поводу, а Моргус парил высоко в небе, его зрение, острое как у настоящего грифона, следило за передвижениями в лагере иномирцев.

Ущелье Плача оказалось глубоким разломом в скалах, заваленным гигантскими валунами. Калан шел уверенно, словно читая невидимую карту.

— Здесь, — он остановился у груды камней, которая смотрелась как естественная часть пейзажа. — За этим завалом должен быть проход.

Работа заняла несколько часов. Мы с Каланом, используя ломы и собственные силы, по одному откатывали камни. Моргус помогал, используя свою мощь, чтобы сдвинуть самые крупные глыбы. Наконец, показалась черная щель, достаточно широкая, чтобы в нее мог пролезть человек.

Из щели пахнуло холодом, пылью и… чем-то еще. Чем-то древним. Тем самым резонансом, что исходил от медальона.

— Это оно, — прошептала я.

Мы оставили коня Калана спрятанным среди скал, наказав ему оставаться на месте, и вползли внутрь.

Тоннель был низким и узким, но вскоре он вывел нас в просторную пещеру. И тут дыхание перехватило у меня и у Калана одновременно.

Пещера была огромной. Ее стены и свод были покрыты фресками, выполненными из какого-то мерцающего минерала. На них были изображены не люди и не звери, а потоки энергии, спирали галактик, схематичные рисунки миров, соединенных серебристыми нитями. В центре пещеры на невысоком пьедестале стоял круглый алтарь из черного камня, испещренный такими же мерцающими линиями. Воздух звенел от мощи, сосредоточенной здесь. Это была не магия Хаоса. Это было нечто более фундаментальное, более древнее. Сама геометрия реальности.

— Великая Мать… — прошептал Калан, с благоговением озираясь. — Легенды… они не лгали.

Но мой взгляд упал на противоположную стену пещеры. Там, где фрески были самыми сложными, из стены выступала странная, бледная конструкция. Труба из того же материала, что и костюмы иномирцев. Она медленно вращалась, и от нее исходил тот самый, ненавистный гул. Они не просто копали снаружи. Они уже проложили путь внутрь. Их буровая установка находилась в нескольких десятках метров от Алтаря.

И в этот момент из трубы послышался скрежет, и в проеме показалась фигура в белом костюме. Он был здесь. Один. Освещая пещеру лучом фонаря, он медленно двигался к Алтарю, держа в руках устройство, которое мерцало синхронно с линиями на камне.

Он еще не видел нас.

Я встретилась взглядом с Каланом. В его глазах читалась та же решимость. Мы не могли позволить ему коснуться Алтаря.

Я сделала знак Моргусу остаться в тени. Прямая атака могла повредить хрупкие фрески. Это требовало точности.

Калан бесшумно снял лук со спины. Я же, прижимаясь к стене, начала обход, чтобы подобраться к иномирцу сбоку.

Он был в двух шагах от Алтаря, когда тетива лука Калана тихо вздохнула. Стрела просвистела в тишине и вонзилась иномирцу в плечо. Он не закричал. Лишь странно дернулся и повернулся, поднимая свое устройство.

Но я была уже рядом. Мой удар был быстрым и точным — ребром ладони по кисти, держащей устройство. Оно выпало и с треском разбилось о камень. В тот же миг я нанесла второй удар, в шею, в место, где по моим расчетам должен был находиться нервный центр.

Иномирец рухнул на пол без звука, словно марионетка с обрезанными нитями.

Мы стояли над ним, тяжело дыша. Гул снаружи продолжался. Они не знали, что один из их людей уже neutralized.

Я подошла к Алтарю и положила на него ладонь. Камень был теплым и пульсирующим. Медальон на моей груди вспыхнул ослепительным светом, и линии на Алтаре загорелись в ответ. В моем сознании пронеслись образы — звездные карты, координаты, схема разлома… и предупреждение. Огромная, всепоглощающая тень, надвигающаяся на Мэриэль. Тень Пустоты.

Я поняла все. Алтарь был не просто дверью. Он был маяком. И щитом. И он умирал, истощенный годами изоляции и ядовитым гуллом машин иномирцев.

— Они не просто ищут его, — прошептала я, оборачиваясь к Калану. — Они убивают его. И если он умрет, дорога к Мэриэлю закроется навсегда.

Нам нужно было не просто открыть портал. Нам нужно было спасти сам Алтарь. И времени оставалось катастрофически мало.

Тишина в пещере после падения иномирца была оглушительной. Лишь ровный, ненавистный гул буровой установки напоминал, что враг рядом и время работает против нас.

Я стояла, прижав ладонь к пульсирующему черному камню Алтаря. Эхо видения все еще горело в моем сознании: угасающий мир, заслоненный гигантской тенью, и слабеющий свет этого самого Алтаря, пытающегося удержать тьму.