— Что он тебе показал? — тихо спросил Калан, подходя ближе. Его взгляд скользнул по бездыханному телу в белом костюме, и он содрогнулся.

— Он умирает, — выдохнула я, отрывая руку от камня. Свечение линий тут же потускнело. — Их машины… они не просто роют. Они высасывают из него силу. Как тот кристалл у Верды. Они обезвоживают саму реальность вокруг него.

Я обернулась, окидывая взглядом пещеру. Мое восприятие, обостренное медальоном, улавливало теперь тонкие энергетические потоки. От Алтаря, как от раненого сердца, расходились слабые нити света, связывающие его со стенами, покрытыми фресками. А с той стороны, от буровой установки, ползла липкая, серая паутина, которая эти нити обрывала и гасила.

— Нам нужно остановить их буровую, — сказала я, уже видя решение. Оно было рискованным, почти безумным. — Не снаружи. Изнутри.

Калан уставился на меня как на сумасшедшую.

— Ты предлагаешь пролезть через эту штуку? — он ткнул пальцем в бледную трубу, из которой все еще доносился скрежет. — Это самоубийство! Мы не знаем, что там!

— Мы знаем, что если мы этого не сделаем, Алтарь умрет, — парировала я, подходя к установке. — А с ним умрет и последний шанс Мэриэля. И, возможно, наш тоже. Эта «паутина» не остановится на нем.

Я заглянула в отверстие. Внутри виднелся узкий, скользкий туннель, освещенный бледным светом. Он уходил вверх, по направлению к источнику гула.

— Это не шахта, — поняла я. — Это что-то вроде… питающего кабеля. Он качает энергию из Алтаря наверх, в свою машину.

Моргус, до этого молча наблюдавший, подошел ближе и потерся головой о мое плечо.

«Слишком узко. Я не пролезу», — прозвучала в голове его мысль, полная разочарования и тревоги.

— Тебе и не нужно, — я погладила его шею. — Твоя задача — охранять Калана и этот выход. Если что-то пойдет не так… если оттуда повалят они… — я посмотрела на хазара, — вы должны будете обрушить этот проход. Понятно?

Калан хотел было возразить, но сжал губы и кивнул. Он понимал. Иногда единственный способ остановить заразу — это отрезать зараженную конечность.

— Вернись живой, южанка, — пробормотал он. — Иначе тетушка Касия сошлет меня чистить загоны до скончания веков.

Я не стала отвечать. Сделав глубокий вдох, я втянулась в узкое отверстие.

Внутри было тесно и скользко. Стены были холодными и гладкими, как стекло. Я двигалась, отталкиваясь локтями и коленями, как червь, чувствуя, как мертвящая пустота обволакивает меня со всех сторон. Гул становился все громче, превращаясь в оглушительный рев. Свет впереди стал ярче.

Через несколько минут ползучей агонии туннель закончился. Я оказалась в небольшой металлической камере, заполненной мерцающими панелями и пучками светящихся волокон. В центре камеры пульсировал огромный кристалл — точь-в-точь как тот, что я видела у Верды, но в десятки раз больше. И он был не холодным и мертвым, а ярким, почти слепящим. Он был наполнен силой, выкачанной из Алтаря.

Это был сердцевинный накопитель их буровой установки.

И он же был ее самым уязвимым местом.

Я выпрямилась во весь рост, оглядывая камеру. Мне не нужны были их технологии. Мне нужно было создать помеху. Максимально возможную.

Я прикоснулась к ближайшей панели. Холодная пустота обожгла пальцы. Я сосредоточилась, отсекая дискомфорт. Я искала не магию, не силу Хаоса. Я искала то, что всегда было со мной — ту самую «песнь», способность к резонансу.

Я начала петь.

Тихо, сначала. Не голосом, а всем своим существом. Я посылала в холодный металл вокруг не разрушение, а… жизнь. Я посылала ему образ горячего песка Генэ, вкус воды из родника после долгой жажды, запах полыни в степи, яростную преданность Моргуса, упрямую честность Калана. Я посылала ему все то, что делало этот мир живым, непокорным, неподконтрольным.

И их стерильная технология начала сходить с ума.

Панели вокруг меня затрещали. Светящиеся волокна вспыхивали и гасли. Гул превратился в надрывный визг. Центральный кристалл замигал, его ровный свет сменился хаотичными вспышками.

Сирена. Где-то надрывно завыла сирена.

Я не останавливалась. Я вкладывала в свой беззвучный крик всю боль Алтаря, всю ярость за свой мир, всю тоску по дому, который я никогда не знала.

Стекло панели передо мной треснуло. Искры посыпались на пол. Кристалл погас на секунду, затем вспыхнул с ослепительной, невыносимой яркостью.

Пора было уходить.

Я ринулась обратно в туннель, едва успев нырнуть в него, как сзади раздался оглушительный хлопок, и волна горячего воздуха ударила мне в спину. Я ползла, не разбирая дороги, чувствуя, как вся конструкция вокруг содрогается.

Вывалившись обратно в пещеру, я рухнула на каменный пол. Калан и Моргус были уже рядом.

— Что ты сделала? — крикнул Калан, перекрывая нарастающий грохот.

— Дала им послушать нашу музыку! — крикнула я в ответ, поднимаясь.

Гул снаружи прекратился, сменившись хаотичными взрывами и криками. Бледный свет из буровой трубы погас.

Я подбежала к Алтарю. Линии на нем снова пульсировали ровным, уверенным светом. Серая «паутина» вокруг исчезла. Он снова дышал.

Я положила на него руку, и на этот раз в ответ хлынул не образ гибели, а чистый, мощный поток информации. Координаты. Временные интервалы. Схема. Дорога домой была здесь. Она была жива.

— Мы сделали это, — прошептала я.

— Ненадолго, — мрачно заметил Калан, глядя на трубу. — Они опомнятся и придут сюда с еще большими силами. Нам нужно уходить. Сейчас же.

Он был прав. Мы выиграли битву, но не войну. Но теперь у меня был ключ. Настоящий ключ. И я знала, что делать дальше.

Грохот и хаос, доносившиеся с поверхности, были лучшей музыкой, что я слышала за долгое время. Лагерь иномирцев горел, охваченный паникой, которую я сама и посеяла. Но Калан был прав — наша победа была временной.

— Должен быть другой выход, — сказал я, окидывая взглядом пещеру. — Они бы не полагались только на одну точку входа.

Мое обостренное восприятие, все еще настроенное на резонанс с Алтарем, уловило слабый энергетический след. Он вел вглубь пещеры, за стену с фресками, изображавшими спираль разворачивающейся галактики.

— Здесь, — я подошла к стене и прижала к ней ладонь. Камень был теплым и отзывался едва заметной вибрацией. — Это не просто рисунок.

Я сосредоточилась, посылая в стену тот же сигнал, что и в Алтарь — чистую, незамутненную ноту Мэриэля, усиленную моей собственной волей. Камень под моей рукой дрогнул, и часть фрески бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий проход.

— Великая Мать… — снова прошептал Калан, глядя на скрытую дверь. — Наши легенды и на десятую долю не рассказывали о таком.

— Идем, — я шагнула в проход, не оглядываясь.

Тоннель за дверью был коротким и вывел нас на другой склон холма, в нескольких сотнях метров от лагеря иномирцев. Ночной воздух был свеж и чист, без привкуса выхлопов и гулкой пустоты. Мы оказались в небольшом ущелье, полностью скрытом от посторонних глаз.

Моргус, почуяв нас, бесшумно спланировал сверху и сел рядом, испытующе тычась клювом в мою руку.

«Шум прекратился. Они бегут, как испуганные травоядные», — доложил он, и в его мысленном голосе слышалось удовлетворение.

— Их машины уничтожены, — сказала я Калану, переводя слова Моргуса. — Но они еще не все ушли. И они вернутся.

Калан мрачно кивнул, глядя в сторону зарева над своим хребтом.

— Клан Сокола должен знать об этом. Мы должны предупредить остальных. Если они посвятят все свои силы на поиски этого места…

— Они найдут его, — закончила я за него. — Сейчас их сдерживает хаос, но они не отступят. Им нужна сила Алтаря. Им нужна я.

Мы стояли в тишине, и тяжесть следующего решения давила на плечи. У меня наконец-то был ключ, карта к моей цели. Но я не могла просто уйти, зная, что оставляю за собой горящую землю и людей, которые помогли мне.

— Калан, — я повернулась к нему. — Ты должен вернуться к своему клану. Предупредить их. Скажи Касии… скажи, что я благодарна. И что я не забуду долг.