Энергия ударила его в грудь. Он не закричал. Он замер, его тело выгнулось в неестественной позе, а изумрудные глаза потемнели, стали матовыми, как потухшие угли. На его коре появились чёрные, мертвящие трещины.

— Талран! — прошипела Зурья.

Но времени на скорбь не было. «Сердце» породило новых защитников. Из тени за шаром вышли три фигуры. Это не были иномирцы и не гибриды. Они были сделаны из той же чёрной, мерцающей энергии, что и само Сердце. У них не было лиц, лишь смутные очертания гуманоидов, и в руках они сжимали клинки из чистой тьмы.

Тени. Воплощённая воля Пустоты.

Один из них устремился ко мне. Его движение было неестественно плавным, бесшумным. Я парировала удар его тёмного клинка «Тихим Шепотом». Вибрация от удара отозвалась болью во всей руке. Это была не просто сталь. Это была сама аннигиляция, облечённая в форму.

Рядом Лораэль сошлась в поединке с другой Тенью. Её стиль, отточенный и точный, казался почти бесполезным против существа, которое не имело плоти, которую можно было бы поранить. Её клинки проходили сквозь него, лишь ненадолго разрывая энергию, которая тут же смыкалась.

— Они регенерируют! — крикнула она, отскакивая от очередного удара.

Зурья, оставив тело Талрана, с яростью набросилась на третью Тень. Её обсидиановый кинжал отскакивал от тёмной брони существа, не причиняя ему вреда. Она была быстрой и ловкой, но её ярость делала её предсказуемой. Тень парировало её удар и backhand-ом отбросило её к стене. Она ударилась головой и замерла.

Теперь нас было двое. Против трёх Теней и живого Сердца Пустоты, которое продолжало испускать свои губительные разряды.

Мы с Лораэль встали спиной к спине.

— Идеи? — сквозь зубы спросила она, парируя очередной удар.

У меня не было идей. Была только ярость. И отчаяние. И странное, пронзительное понимание этого существа перед нами. Оно не было злым. Оно было пустым. И его пустота стремилась заполнить всё вокруг, потому что иного способа существовать оно не знало.

И в этот момент я почувствовала нечто новое. Слабый, но настойчивый зов. Не от медальона. Извне. Через стены, через рёв Сердца, до меня донеслась знакомая, яростная песнь. Песнь огня и камня.

И последовал взрыв.

Стена зала с противоположной стороны разворотило. В образовавшийся проем ворвались фигуры. Впереди всех — Калан, его лук был в его руках, а на лице — оскал ярости. За ним — Тарик, весь в крови, но с горящими глазами, и Гронк, размахивающий своим каменным молотом.

Но не они заставили моё сердце ёкнуть.

Между ними, окутанный дымом и пламенем, стоял он. Рорк. Хранитель Огня. Его золотые узоры пылали в полумраке зала, а в руках он сжимал сферу из чистой, белой магмы. Его ледяные глаза нашли меня, и он кивнул, коротко и решительно.

Он пришёл. Услышал.

— Покров! — крикнул Рорк, и его голос прорвался сквозь гул, как удар грома.

Он швырнул сферу магмы вверх. Она взорвалась под потолком, создавая на мгновение ослепительный, горячий свет. Тени, эти порождения тьмы, на мгновение отпрянули, их формы заколебались.

Этого мгновения хватило.

— Лораэль! С Тенями! — скомандовала я. — Мы со Рорком — с Сердцем!

Я ринулась вперёд, не оглядываясь. Рорк был уже рядом, его руки двигались, и потоки раскалённого воздуха сгущались перед ним, образуя щит против чёрных молний.

— Оно живое! — крикнула я ему. — И оно страдает!

— Все живые существа страдают, когда их убивают! — рявкнул он в ответ, отражая очередной сгусток энергии. — Но это не значит, что его не нужно остановить!

Он был прав. Но в моей душе что-то сопротивлялось. Уничтожить его… было бы таким же актом пустоты.

Мы подобрались ближе. Жар от Рорка был невыносимым, но его сила создавала вокруг нас пузырьк относительной безопасности. Я смотрела на бьющееся, одинокое Сердце. И я вспомнила уроки Верды. Вспомнила мандрагору. Вспомнила репу.

Я закрыла глаза и перестала бороться.

Я протянула к нему руку — не с клинком, а с открытой ладонью. Я отключила все свои защиты. Вся моя ярость, весь страх, вся боль — я отпустила их. И вместо этого я послала ему то, чего ему, возможно, не хватало больше всего на свете.

Я послала ему понимание.

Не любовь. Не сострадание. А просто… признание его существования. Я показала ему образ самой себя — одинокой, чужой, наполненной силой, которую она не просила. Я показала ему Рорка, чья сила рождена от гнева земли. Я показала ему Талрана, принесшего себя в жертву. Я показала ему Зурью, тоскующую по дому. Я показала ему Калана, верного своей земле, и Тарика, ищущего мести. Я показала ему Лораэль, холодную и точную. Я показала ему Моргуса, чья преданность была прочнее стали.

Я показала ему не идеальный мир. Я показала ему наш мир. Жестокий, несправедливый, полный боли. Но также — полный связей. Полный музыки. Полный жизни.

Я не предлагала ему заполнить его пустоту. Я предлагала ему увидеть что-то кроме неё.

И оно… замерло.

Рёв стих. Чёрные молнии застыли в воздухе. Тени, с которыми сражалась Лораэль, распались на клочья тёмной энергии и рассеялись.

В центре зала шар из света и молний медленно погас. На его месте остался лишь небольшой, тёмный, потухший кристалл, который с тихим звоном упал на пол.

Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Я стояла на коленях, тяжело дыша, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам. Я не знала, что произошло. Уничтожила ли я его? Или… отпустила?

Рорк подошёл ко мне и грубо потрепал меня по плечу.

— Глупо. Опасно. Но… эффективно. Что ты сделала?

— Я… поговорила с ним, — прошептала я.

Он фыркнул, но в его глазах читалось неодобрение, а уважение.

Мы поднялись. Лораэль подошла к нам, её одежда была порвана, но ранений не было. Калан, Тарик и Гронк добирались до нас, обходя груды обломков.

Внезапно всё здание содрогнулось. Без своего Сердца система умирала.

— Нам нужно уходить, — сказал Калан. — Сейчас же.

— Другие пленные! — вспомнила я.

Рорк кивнул.

— Мы нашли зону содержания. Выпустили тех, кто мог идти. Остальных… — он покачал головой.

Это была горькая правда. Но мы спасли тех, кого смогли.

Мы покинули умирающую базу, выходя через пролом, который сделал Рорк. Нас ждал Моргус и группа спасённых осколков и людей, среди которых была и Зурья, очнувшаяся от удара.

Я стояла и смотрела, как огромное сооружение иномирцев оседает, рушится, поглощая само себя. Мы выиграли эту битву. Не силой, а чем-то иным.

Но я знала — это была лишь одна база. Один оплот. Война не закончилась. Она только началась. И теперь у нас была надежда. И странный, новый союзник, чья мощь могла сравниться с яростью самой земли.

Я посмотрела на Рорка.

— Как ты нашёл нас?

Он ухмыльнулся.

— Ты, девочка, когда используешь свою силу, светишься, как сигнальный костёр в ночи. А я… я всегда слежу за пламенем.

Мы отступили в пещеры, наш временный лагерь теперь был переполнен. Спасенные пленные — люди, перевертыши, осколки иных миров — сидели у стен, закутавшись в то, что удалось найти, их глаза были пустыми или полными слез. Воздух был густым от запаха пота, крови и страха. Но сквозь него пробивалось и нечто другое — хрупкое, едва рожденное чувство облегчения.

Зурья сидела, прижимая к груди обсидиановый кинжал, ее взгляд был прикован к неподвижному телу Талрана, которое мы бережно перенесли. Она не плакала. Она просто смотрела, и в ее змеиных глазах бушевала буря из горя и ярости.

Рорк стоял у входа в пещеру, его мощная фигура заслоняла свет. Он не участвовал в суете. Он был как утес, непоколебимый и молчаливый, его золотые узоры мерцали в полумгле, словно тлеющие угли.

Я подошла к нему.

— Спасибо, — сказала я просто. Слова казались слишком слабыми для того, что он сделал.

Он кивнул, не глядя на меня, его взгляд был устремлен в сторону руин базы, откуда все еще поднимался черный дым.