— Логично, — поддержал Ларгос. — Я возглавлю группу прикрытия в Сильванаре. Амон и его люди могут взять Нордхейм.

— Согласен, — кивнул Амон. — Мы защитим монастыри.

Юджин изучающе смотрел на меня.

— В Храме остались те, кто верен истинным идеалам Легатов. Они помогут тебе. И… — он колеблясь, — прости. За то, что тогда… не поверил в тебя.

Его слова застали меня врасплох. Кивок был всем, что я могла сделать.

Час спустя я стояла у портала, ведущего в Пустоши Кхарна. Ларгос подошел в последний момент.

— Дориан… — начал он, его искаженный голос был тише обычного.

— Не сейчас, — резко прервала я его. Боль от предательства бывшего друга была слишком свежа и остра. — Сосредоточься на своей миссии. Вернись живым.

Его рука в перчатке на мгновение легла на мою.

— Ты тоже.

Он развернулся и ушел. Я смотрела ему вслед, чувствуя смесь гнева, боли и странного утешения в его простых словах. Мир рушился, друзья оказывались врагами, но в этом хаосе его присутствие, пусть и скрытое под маской, оставалось чем-то постоянным. Чем-то, за что можно было держаться.

Портал выбросил нас у подножия знакомых скал. Воздух Пустошей Кхарна, всегда сухой и раскаленный, сейчас был наполнен странной электрической статикой. Над Храмом Бога Хаоса висел тот самый фиолетовый туман, что я видела на голограмме. Он пульсровал мертвенным светом, и с каждым его ударом мои узоры отзывались глухой болью.

— Никаких следов осады, — тихо доложил один из бойцов. — Ни тел, ни повреждений. Только… эта дымка.

Он был прав. Стены Храма стояли невредимыми, но от них веяло ледяным холодом. Это была неестественная, могильная тишина.

— Осторожно, — скомандовала я. — Они уже внутри.

Мы вошли через главные ворота, которые оказались распахнутыми настежь. Внутри царил хаос, но не боевой. Стеллажи с древними свитками были опрокинуты, ритуальные сосуды разбиты. Кто-то искал что-то. Что-то конкретное.

И тогда я увидел их. Легаты. Десятки легатов в синей и серой униформе. Они стояли в главном зале, их позы были неестественно застывшими, а глаза закрыты. Они не были мертвы. Они были… заблокированы. Заморожены в странном трансе. Фиолетовый туман струился из их уст и глаз, связывая их в единую паутину.

— Проклятье, — прошептал кто-то позади меня. — Что они с ними сделали?

Я подошла к ближайшему легату — молодой девушке с желтыми узорами. Ее лицо было искажено ужасом. Я осторожно прикоснулась к ее руке, и мои узоры вспыхнули. В ответ по паутине тумана пробежала болезненная судорога.

— Не трогай! — раздался резкий голос.

Из тени за колонной вышел Мастер Юджин. Он выглядел изможденным, его одежда была в пыли, но глаза горели решимостью.

— Эта энергия… она питается живой магией, — сказал он, подходя. — Любое внешнее воздействие может убить их.

— Что происходит, Юджин? — спросила я, отступая от замершей легатки.

— Пак, — его лицо исказилось от ненависти. — Он использовал атаку Иномирцев как прикрытие. Он искал в архивах Храма кое-что. Древний артефакт, известный как «Сердце Бездны».

Холод пробежал по моей спине. «Сердце Бездны». В легендах это был ключ, способный открыть врата между мирами без порталов. Создать постоянный проход.

— Он хочет подарить им Арон на блюде, — с ужасом прошептала я.

— Хуже, — покачал головой Юджин. — Он хочет не просто открыть врата. Он хочет использовать силу Сердца, чтобы подчинить себе Иномирцев. Стать богом в обоих мирах. А этих… — он мотнул головой в сторону замерших легатов, — он использует как батарейки. Их магия питает барьер, который не дает нам помешать ему.

— Где он сейчас?

— В святилище Хаоса. Где проходит линия разлома. Там же… — Юджин посмотрел на меня с странным выражением, — и Дориан.

Я сжала кулаки. Значит, так. Дориан выбрал свою сторону. Теперь он был частью этого безумия.

— Отведите группу к восточному крылу, — приказала я своим бойцам. — Попытайтесь найти способ разорвать эту паутину. Я иду в святилище.

— Одна? Это самоубийство! — возразил один из них.

— Нет, — сказала я, чувствуя, как Семя на моем поясе отзывается на зов Сердца Бездны. — Это единственный шанс.

Я не стала ждать ответа и побежала по знакомым коридорам, которые когда-то были моим домом. Стены здесь были покрыты инеем, а в воздухе висел сладковатый запах разложения. Фиолетовый туман сгущался с каждым шагом.

Святилище Хаоса было огромным круглым залом с куполом, где когда-то проходили обряды посвящения. Сейчас в центре зала, над трещиной в каменном полу, из которой сочился черный свет, парило Сердце Бездны. Оно было похоже на пульсрующий кристалл цвета ночи, испещренный жилами кровавого света.

Рядом с ним стоял Мастер Пак. Его лицо, обычно холодное и собранное, теперь было искажено маниакальной восторженностью. А по другую сторону трещины, с мечом наготове, стоял Дориан. Его красные узоры пылали, но в глазах читалась не уверенность, а глубокая, разъедающая неуверенность.

— Остановись, Пак! — крикнула я, вбегая в зал.

Пак медленно повернулся. Его глаза блестели.

— Араш. Как вовремя. Ты принесла Семя? Оно нужно для завершения ритуала.

— Ни за что.

— Дориан, — Пак не отрывал от меня взгляда. — Задержи ее. Я почти закончил.

Дориан посмотрел на меня, и в его глазах бушевала война. Долг против дружбы. Слепая вера против сомнений.

— Араш, уйди, — сказал он, и его голос дрогнул. — Ты не понимаешь…

— Я понимаю, что он использует тебя! — крикнула я в ответ. — Он предатель, Дориан! Он в сговоре с теми, кто убивал наших годами!

— Он ведет нас к величию! — в голосе Дориана прозвучали отчаянные нотки. — К силе, которая положит конец всем войнам!

— Ценой миллионов жизней? — я сделала шаг вперед. — Это не величие, Дориан. Это безумие.

В этот момент Пак воздел руки, и Сердце Бездны вспыхнуло ослепительным светом. Трещина в полу начала расширяться, превращаясь в черную дыру, из которой потянулся леденящий ветер. Где-то в его глубине что-то шевелилось.

— Слишком поздно спорить, дети, — прошипел Пак. — Врата открываются.

Дориан посмотрел на расширяющуюся бездну, затем на меня. И в его глазах что-то надломилось. Он видел. Наконец видел.

— Нет… — прошептал он.

Но было поздно. Из бездны вырвалась тень. Не Иномирец. Нечто древнее, бесформенное и голодное. Первобытный ужас, привлеченный силой Сердца.

Пак засмеялся, думая, что контролирует его. Но тень обернулась и впилась в него своими когтями из тьмы. Его смех превратился в предсмертный хрип.

Я выхватила Семя. Оно пылало в моей руке, его фиолетовый свет бился в такт с черным сиянием Сердца. Оно не хотело залечивать эту рану. Оно хотело ее поглотить.

Дориан стоял в оцепенении, глядя на то, как тень пожирает его кумира.

— Дориан! — крикнула я. — Помоги мне! Мы должны закрыть это!

Но он лишь покачал головой, отступая от надвигающейся тьмы. Его вера рухнула, и теперь в его глазах была только пустота.

Я осталась одна. С Семенем в руке. Против существа из самой Пустоты и врат, ведущих в никуда. И я знала, что должна сделать выбор. Использовать Семя, чтобы поглотить Сердце Бездны и, возможно, саму тень. Но какой ценой? Или попытаться просто закрыть врата, зная, что они могут открыться снова.

Семя в моей руке пульсировало, подсказывая ответ. Древний, безжалостный ответ.

Семя в моей руке пульсировало, и его голос в моём сознании был ясен и безжалостен: Поглоти. Стань целым.

Фиолетовый свет хлынул из моей ладони, ударив в Сердце Бездны. Но это не было исцелением. Это была война. Две древние силы, столкнувшиеся в ядре реальности. Чёрный свет Сердца и фиолетовое сияние Семя сплелись в смертельной схватке, разрывая воздух свирепыми молниями.

Тень, пожиравшая Пака, оторвалась от его искалеченного тела и обратила своё внимание на меня. Её бесформенная масса качнулась в мою сторону, и леденящий холод окутал меня, угрожая потушить внутренний огонь.