Он медленно провёл рукой по линии узора, поднимаясь к груди. Его дыхание участилось, отражая моё собственное. Расстояние между нами сокращалось, хотя никто из нас не двигался с места.

— Араш… — моё имя на его устах прозвучало как заклинание.

В этот момент снаружи донёсся отдалённый оклик — Калан искал кого-то. Заклинание рухнуло.

Ларгос отпрянул, словно обжёгшись. Его лицо снова стало закрытым, недоступным.

— Мне пора, — пробормотал он, уже отступая к выходу. — Отдыхай. Завтра…

Он не закончил фразу, просто исчез в тени коридора, оставив меня одну с пылающей кожей, бешено стучащим сердцем и осознанием того, что между нами только что произошло нечто, что изменило всё. И самое страшное было в том, что я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Последующие дни прошли в напряженной подготовке. Сеть Аэтриона работала на износ, анализируя данные после битвы в землях Рорка. Образ Посланца, его вертикальный глаз и бездушный голос в моей голове преследовали меня. Но теперь к этому кошмару добавилось новое измерение — воспоминание о прикосновении Ларгоса и его слова: «Сейчас я хотел видеть только тебя».

Мы избегали друг друга. Или делали вид, что избегали. На совещаниях он снова был в маске, его голос — безжизненным и искаженным. Но теперь-то я знала. Я видела человека под маской. Чувствовала тепло его кожи. Помнила тяжесть его взгляда.

Во время тренировок мы были особенно безжалостны друг к другу. Наши спарринги превратились в немой разговор, где каждый удар, каждый блок, каждый захват был наполнен невысказанным напряжением. Однажды, парируя его атаку, я оказалась так близко, что почувствовала тепло его тела сквозь броню. Наша борьба замерла на мгновение, мы стояли, тяжело дыша, разделенные лишь сантиметрами. Я видела свое отражение в его маске — распущенные волосы, покрасневшее лицо, глаза, полные чего-то, что я боялась назвать.

Он отступил первым, резко разорвав дистанцию.

— Не отвлекайтесь, — прозвучал его механический голос, но он был чуть громче обычного.

— А кто отвлекается? — бросила я ему в ответ, снова занимая стойку. Мое сердце бешено колотилось.

Как-то вечером я застала его в арсенале, где он проверял новую партию оружия. Он был один, его маска лежала на столе рядом с разобранным арбалетом. Увидев меня, он не потянулся к маске, а лишь кивнул, продолжая чистить механизм.

— Не могу уснуть, — сказала я, прислонившись к двери.

— Привычка, — ответил он, не глядя на меня. — После той атаки… сны.

— Какие? — спросила я, подходя ближе.

— О том, что маска не работает. Что я вижу всё. Все разрывы. Всю боль. — Он отложил деталь и наконец посмотрел на меня. — И о том, что не могу до тебя добраться.

Воздух в арсенале стал густым и тяжелым. Где-то за стенами гудела база, но здесь, среди стеллажей с оружием, царила тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием.

— А сегодня, — продолжил он тише, — я видел сон, где маска была не нужна.

Он встал и подошел ко мне. Медленно, давая мне время отступить. Но я не двигалась. Он остановился так близко, что я снова почувствовала тепло его тела.

— Это ошибка, — прошептал он, его настоящий голос был хриплым. — Мы не можем себе этого позволить. Не сейчас.

— А когда? — спросила я, глядя ему в глаза. — После войны? А если её не будет «после» для нас?

Его рука поднялась, и пальцы коснулись моей щеки. Это было совсем не так, как тогда у источника. Это было осознанное, решительное прикосновение.

— Твои узоры, — сказал он, проводя большим пальцем по коже под моим глазом. — Они светятся, когда ты волнуешься.

Я положила свою руку поверх его, прижимая его ладонь к своей щеке.

— А твои глаза, — прошептала я в ответ, — выдают тебя, даже когда ты в маске.

Он наклонился. Медленно, давая мне время оттолкнуть его. Но я потянулась ему навстречу.

И в этот миг зазвучала тревога.

Не обычная сирена, а особый, пронзительный гудок, означавший одно: срочное совещание у Лендона. Сейчас. Немедленно.

Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Он мгновенно нацепил маску, и снова передо мной был Командор Ларгос, бесстрастный и холодный.

— Идём, — прозвучал его искаженный голос, и он вышел из арсенала, не оглядываясь.

Я последовала за ним, чувствуя, как дрожу. На губах у меня все еще горело несостоявшееся прикосновение. Мы едва не переступили черту. И часть меня отчаянно жалела, что тревога прозвучала на секунду позже. Другая часть понимала — возможно, это было спасение.

Но когда мы шли по коридору к командному центру, его рука случайно коснулась моей. Всего на мгновение. И его пальцы сжали мои — быстро, почти неосязаемо, прежде чем он убрал руку.

Это было ничего. И одновременно всё.

Война продолжалась. Но теперь у нее было новое, хрупкое и опасное измерение. И я не знала, что в конечном счете убьет нас быстрее — враги за стенами или то, что росло между нами внутри.

Командный центр был залит холодным светом голографических проекций. Лендон стоял перед картой Арона, его лицо было серым от усталости. Рядом с ним, к моему удивлению, стояли двое других Мастеров.

Мастер Юджин, мой бывший наставник из Храма Бога Хаоса. Последний раз мы виделись, когда он с холодным осуждением в голосе объявил мне, что путь в храм для меня закрыт после того, как я отказалась выполнить приказ. Его узоры, когда-то знакомые до боли, теперь казались чужими.

И Мастер Амон из Храма Безмолвного Камня. Высокий, с безупречной осанкой и холодными, как изумруды, глазами. Мы работали вместе несколько лет назад, охраняя принцессу Ланиссу во время дипломатического визита. Тогда мы нашли общий язык в общей неприязни к придворным интригам.

Увидев меня, Юджин не смог скрыть удивления. Его брови поползли вверх, а губы плотно сжались.

— Араш? — произнес он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между раздражением и… интересом? — Лендон говорил, что у него есть особый агент. Я не ожидал, что это будешь ты.

— Мир полон сюрпризов, Мастер, — холодно ответила я, чувствуя, как старые раны дают о себе знать.

— Они атакуют одновременно в трёх секторах, — Лендон, прервав наше неловкое молчание, провел рукой по мерцающим точкам на карте. — Горные монастыри Нордхейма, хрустальные пещеры Сильванара и… Храм Бога Хаоса.

— Это дерзко, — заметил Амон. Его взгляд скользнул по мне, оценивающе. — Они бросают вызов самим основам нашей силы.

— Это отвлекающий маневр, — раздался механический голос Ларгоса. Он стоял чуть позади меня, и я чувствовала его напряжение. — Они хотят рассредоточить наши силы. Настоящая цель — что-то другое.

— Возможно, — Юджин перевел взгляд с карты на Ларгоса, затем на меня. — Но у меня есть информация, которая прольет свет на их истинные намерения. — Он сделал паузу, собираясь с духом. — Мастер Пак — предатель. Он в сговоре с Иномирцами.

В комнате повисла гробовая тишина. Лендон побледнел. Имя Пака было символом власти и стабильности в Империи.

— Это серьезное обвинение, Юджин, — тихо сказал Лендон.

— Я предоставлю доказательства, — твердо ответил Юджин. — Но сейчас важно то, что он использует эту атаку для прикрытия своих собственных целей. И он забрал с собой лучших воинов, включая… — его взгляд снова упал на меня, — Дориана.

Сердце упало. Дориан. Мой когда-то друг, человек, который когда-то видел во мне не просто оружие.

— Где он? — спросила я, и мой голос прозвучал хрипло.

— С Мастером Паком, — ответил Амон. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось нечто похожее на сожаление. — Он полностью ему предан.

Горькое разочарование подступило к горлу. Дориан, всегда следующий правилам, всегда верный долгу. Конечно, он выбрал бы сторону Мастера Пака, фигуры, олицетворяющей закон и порядок. Друг, ставший слепым орудием в руках предателя.

— Я возьму группу и отправлюсь в Храм, — сказала я, голос окреп от ярости и боли. — Если Пак ищет что-то там, связанное с его сделкой с Иномирцами, я должна быть там первой.