Но этого было недостаточно. Генератор был поврежден, но не уничтожен. Силовое поле вокруг него дрожало, но держалось. Из дыма и пламени вышли два Иномирца, их оружие было направлено на нас.

Я не думала. Я действовала. «Тихий Шепот» и «Отзвук» оказались в моих руках. Я ринулась вперед, не по прямой, а зигзагом, используя каждую складку местности, каждую тень. Я не была легатом в этот момент. Я была дикаркой из пустыни, использующей свою ярость и инстинкты.

Первый Иномирец выстрелил. Белый луч прожег камень там, где я была секунду назад. Я кувыркнулась, оттолкнулась от скалы и оказалась у него в спине. Мои клинки нашли щель в броне на спине. Он рухнул.

Второй был уже ближе. Его оружие было направлено на Рорка, который пытался сконцентрироваться для второго залпа. Я метнула «Отзвук» как копье. Клинок, вращаясь, вонзился в руку Иномирца, заставив его выстрелить мимо. Этого мгновения хватило Рорку. Он обрушил на генератор всю свою ярость. Камень под ним треснул, и машина, объятая пламенем, рухнула в образовавшуюся расщелину с оглушительным металлическим воплем.

Слева раздался еще один взрыв — Калан и Лораэль справились со своей задачей.

— Отход! — раздался в ушах искаженный голос Ларгоса.

Мы бросились назад, к тропе. Но путь нам преградил сам Мастер. Он стоял, и его кристалл пылал яростью. Он поднял руку, и пространство перед ним исказилось, создавая стену из силового поля.

Рорк попытался пробить ее огнем, но пламя рассеялось, не причинив вреда. Калан выпустил стрелу — та срикошетила.

Мастер издал что-то вроде шипящего смеха. Он знал, что мы в ловушке.

И тут я почувствовала это. Зов. Не от метки. Из самого портала. Тот же самый, одинокий, голодный зов, что я слышала в сердце базы в Ущелье. Пустота звала меня. Она была ранена, искажена их машинами, но все еще жива.

Я сделала шаг вперед, опустив клинки.

— Араш! — крикнул Калан.

Я не слушала. Я смотрела на пульсирующую черную рану. Я открыла свои защиты. Я не послала ей силу. Я послала ей… понимание. Образ того, каким этот портал был раньше — частью мира, а не язвой на нем. Я показала ему его собственную, искаженную природу.

И портал… дрогнул. Его ровный гул сменился хаотичным воем. Черный свет забушевал.

Мастер в ужасе отпрянул, его кристалл затрещал.

Этого мгновения хватило Ларгосу. Он появился из ниоткуда, его клинок, сделанный из того же темного металла, что и маска, пронзил броню Мастера сбоку, в единственное место, не защищенное силовым полем. Мастер рухнул.

Стена исчезла.

— Бежим! — закричал Ларгос.

Мы бежали вверх по тропе, не оглядываясь. Позади нас портал, лишенный подпитки и воли своего создателя, сжался в точку и исчез с оглушительным хлопком, который на секунду заглушил даже шепот каньона.

Мы остановились наверху, тяжело дыша. Каньон снова был пуст. Только мертвый камень и вечный шепот ветра.

Ларгос повернулся ко мне. Его маска была обращена прямо на меня.

— Что ты сделала? — спросил он, и в его голосе не было осуждения. Было любопытство.

— Поговорила, — выдохнула я, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь глубочайшей усталостью.

Он молча кивнул, как будто это было единственно возможным объяснением. Первый узел был уничтожен. Но впереди их было еще много. И с каждым следующим битва будет все сложнее.

Возвращение на базу после успешной операции в каньоне было странно безрадостным. Отчеты, дебрифинги, медицинские осмотры — все прошло в ускоренном, почти механическом режиме. Поздравительные похлопывания по плечу тонули в общем гуле тревоги. Мы сделали свое дело, но все мы понимали: один срубленный щупалец не значит, что побежден сам зверь.

Спустя два дня меня вызвали в командный центр. Кабинет Лендона Термана, обычно просторный и светлый, сейчас казался тесным от напряжения. Здесь были только высшие офицеры «Сети», Ларгос, стоявший в своей привычной позе у стены, словно тень, и я.

И он. Предмет, лежащий в центре стола на черной бархатной подложке.

Он был размером с мой кулак, темный, почти черный, и казался вырезанным из цельного куска окаменевшей крови. Его поверхность была испещрена прожилками, которые пульсровали глухим, багровым светом, словно в них текла не жизнь, а сама смерть. Энергия, исходящая от него, была тяжелой, древней и безжалостной. «Семя Кровавого Цветка». Артефакт, извлеченный ценой немалых жертв из самых глубинных пещер Мертвых Земель.

Лендон, стоя у стола, был бледен и сосредоточен.

— Данные с каньона окончательно все подтвердили, — его голос был глух, лишен обычной уверенности. — Их сеть — это не просто цепь порталов. Это живой, растущий организм, вплетающийся в саму ткань Арона. Мы можем выжигать его клетки, но не сможем убить, не уничтожив сердце. Обычные методы бесполезны. Они только замедлят неизбежное.

Он медленно обвел взглядом присутствующих, на мгновение задержавшись на мне.

— Этот артефакт… — он кивнул на Семя, — не оружие. Это нечто иное. Наши лучшие маги-теоретики считают, что он способен не разрушать, а… переписывать. Запечатывать раны реальности на фундаментальном уровне. Он не закрывает портал. Он делает само место, где тот был, невосприимчивым к любым вторжениям. Навсегда.

В комнате повисла гробовая тишина. Глаза офицеров горели смесью надежды и страха.

— Однако, — Лендон снова посмотрел на меня, и в его взгляде читалась неподдельная боль, — все наши попытки активировать его провалились. Сила Хаоса для него — как вода для масла. Ему требуется иной катализатор. Магия, основанная не на контроле над стихиями, а на… душе. На связи с самой жизнью.

Он не назвал меня. Он не посмотрел на мою метку. Но каждый в комнате понял, о ком он говорит. Наследие Мэриэля. Дар, который я до конца не понимала сама.

— Мы не можем этого рискнуть, — раздался механический, бесстрастный голос Ларгоса. Он не сдвинулся с места. — Артефакт не изучен. Его природа враждебна всему, что мы знаем. Мы не понимаем механизм его работы, не говоря уже о цене активации. Использовать агента Араш в качестве подопытного кролика — неоправданный риск. Мы потеряем нашего самого эффективного оператива с уникальными способностями, не получив никаких гарантий.

— А что у нас есть вместо этого? — голос Лендона дрогнул от отчаяния. — Бесконечная война на истощение? Мы уже теряем людей каждый день! Каждый час, что мы медлим, они становятся сильнее! Иногда для прорыва нужно сделать шаг в неизвестность!

— Безрассудный шаг в пропасть, — парировал Ларгос. — Его цена — не одна жизнь. Если она падет, кто закроет следующие порталы? Кто возглавит следующие операции? Ваша отцовская любовь и желание быстрой победы cloud ваше judgement, Терман.

Спор двух волевых людей висел в воздухе тяжелым, гнетущим покрывалом. Осторожность против отчаяния. Холодный расчет против горячей веры.

Я смотрела на Семя. Багровый свет пульсировал в такт стуку моего сердца. Я чувствовала его зов. Не голос, не слова. Древний, безмолвный голод. Оно не хотело силы. Оно жаждало… сущности. Жизни.

И я поняла, что другого пути нет.

— Я сделаю это, — сказала я тихо.

В комнате воцарилась абсолютная тишина. Все взгляды, полные изумления и ужаса, устремились на меня.

— Араш, нет! — Лендон сделал шаг ко мне, его лицо исказилось от страха. — Ты не понимаешь…

— Я понимаю, — перебила я его, глядя прямо на Ларгоса. — Я понимаю, что мы играем в оборону и проигрываем. Я понимаю, что каждый наш успех — временный. Этот артефакт… — я указала на Семя, — это единственная новая карта, которая у нас есть. Я чувствую его. И я чувствую, что могу с ним взаимодействовать.

— Это не тренировка, — прозвучал голос Ларгоса. В его механическом тембре впервые появилась трещина, тончайшая нить чего-то, похожего на беспокойство. — Последствия могут быть необратимы.

— Я знаю, — ответила я. — Но я не предлагаю бросаться в омут с головой. Мы будем готовиться. Мы будем тестировать. Мы изучим его вдоль и поперек. Но в конечном счете, кому-то нужно будет стать тем, кто активирует его. И этот кто-то — я.