Он был прав. Иномирцы могли использовать эту преступную сеть для сбора «образцов». Это была слишком большая цель, чтобы ее игнорировать.

— Нам нужно туда, — сказала я, и это прозвучало как приговор. — Мы не можем пройти мимо.

— Это ловушка, — покачала головой Лораэль, но в ее голосе не было протеста, лишь констатация факта. — Они будут ждать тех, кто попытается вмешаться.

— Тогда мы не будем вмешиваться, — я улыбнулась, и в моей улыбке не было ничего веселого. — Мы будем наблюдать. И ждать своего часа. Если они везут «товар» на рынок, значит, у них есть покупатель. Мне очень интересно, кто это.

Я посмотрела на своих спутников. Калан с мрачным одобрением кивнул. Тарик сжал кулаки, его когти впились в ладони. Лораэль смотрела на меня с новым, уважительным интересом.

— Хорошо, — сказала она. — Я с вами. Но нам нужен план. И маскировка.

— Маскировка у нас есть, — я снова надела амулет-личину, и мои черты поплыли, становясь безличными и непримечательными. — А план… он родится по дороге. Сначала — разведка.

Мы снова стали отрядом. Теперь у нас была общая цель. И враг, который оказался гораздо ближе, чем я могла предположить. Ущелье Ползучей Смерти манило нас, как гнилой плод — и в его сердцевине могла скрываться как гибель, так и ключ к победе

Дорога к Ущелью Ползучей Смерти была устлана страхом и молчанием. Мы двигались теперь только по ночам, скрываясь в светлое время суток в пещерах и расщелинах. Воздух стал густым и тяжелым, с примесью дыма и чего-то сладковато-гнилостного, что щекотало ноздри и вызывало тошноту.

Калан вел нас окольными тропами, известными лишь ему и, возможно, духам этих выжженных земель. Лораэль шла молча, ее взгляд постоянно анализировал окружающую обстановку, а пальцы временами непроизвольно касались скрытых складок одежды, где, я не сомневалась, были спрятаны ее клинки. Даже Тарик притих, его юношеская ярость сменилась сосредоточенной бдительностью зверя, чувствующего близкую опасность.

На третью ночь пути мы достигли гребня, с которого открылся вид на само Ущелье. Оно не было похоже ни на что, виденное мной прежде. Это не было творением природы. Гигантская, зияющая рана на теле земли, обрамленная оплавленными скалами, будто какой-то исполинский палец провел по камню, оставляя за собой пепел и стекло. На дне ущелья клубился неестественный, изжелта-зеленый туман, и сквозь него проступали очертания приземистых, уродливых построек.

— Ни один кузнец не может так плавить камень, — тихо проговорила Лораэль, и в ее голосе впервые прозвучало нечто, похожее на страх. — Это… не их работа. Это не работа людей вовсе.

— Иномирцы, — выдохнул Калан. Он не спрашивал. Он констатировал. — Они не просто приходят сюда. Они… переделывают это место под себя.

Я чувствовала это кожей. Знакомый, тошнотворный холодок пустоты исходил от самого ущелья, сильный, концентрированный. Но под ним… под ним я чувствовала нечто иное. Слабый, но яростный всплеск чего-то живого, чужого, но не враждебного. Что-то, что боролось.

«Там… внизу… есть жизнь. Не их», — мысль Моргуса была напряженной. «Мало. Слабо. Но держится».

— Нам нужно спуститься, — сказала я, и слова мои повисли в тяжелом воздухе. — Нужно понять, что они там делают.

— Самоубийство, — буркнул Калан, но без обычной своей убежденности. Он тоже понимал — отступать было поздно.

Мы начали спуск по осыпающемуся склону, держась в тени оплавленных скал. Чем ниже мы спускались, тем сильнее становился запах — теперь в нем можно было различить химическую горечь, озон и сладковатый душок разложения. Туман обволакивал нас липкими, холодными прядями.

Ущелье оказалось лабиринтом из грубых, угловатых сооружений, выстроенных из темного, отливающего металлом материала. Повсюду стояли те же бледные башни, что и в лагере в хазарских степях, монотонно гудящие и высасывающие жизнь из камня. Между ними сновали фигуры в белых костюмах и их гибриды — помеси людей с насекомыми и рептилиями, от которых кровь стыла в жилах.

Мы прятались за углом одного из зданий, когда я увидела его. В центре ущелья, окруженный кольцом вышек, стоял огромный, куполообразный объект. От него во все стороны расходились трубы, по которым pulsated бледный свет. И к нему, под конвоем гибридов, вели группу пленников. Среди них были и люди в лохмотьях, и пара перевертышей, и… я присмотрелась… существо, похожее на высокого, худого эльфа с серебристой кожей и длинными ушами. Оно шло с гордо поднятой головой, и от него исходил тот самый чужой, но живой резонанс.

— Великая Мать… — прошептал Калан. — Они собирают… всех. Всех, кто не похож.

— Это не рынок, — холодным, ровным голосом сказала Лораэль. Ее лицо было бледным. — Это лаборатория. Скотобойня. Они не собираются их продавать. Они собираются их изучать.

В этот момент двое иномирцев вышли из купола, ведя с собой на цепях огромное, покрытое темной шерстью существо. Оно было похоже на медведя, но с шестью лапами и светящимися красными глазами. Оно рычало, пытаясь вырваться, и от его рыка содрогался воздух. Один из иномирцев поднял устройство, раздался резкий, высокочастотный звук, и существо сжалось в комок боли, издавая жалобный визг.

Я не думала. Я действовала. Мое тело двинулось вперед само по себе, прежде чем разум успел взвесить все «за» и «против».

— Араш, нет! — шипением догнал меня голос Калана.

Но было поздно. Я вышла на открытое пространство, мои клинки уже были в руках. Я не кричала. Я просто шла к тому месту, где мучили существо, чувствуя, как ярость закипает во мне, горячая и слепая.

Иномирцы повернулись ко мне. Их безликие шлемы были устремлены в мою сторону. Цепное чудище, почуяв возможность, снова зарычало.

Один из иномирцев поднял руку, и из его ладони вырвался сноп белых энергетических нитей. Я отпрыгнула, и они прожгли камень там, где я только что стояла.

— Глупая девочка, — прозвучал у меня за спиной ледяной голос Лораэль. Она стояла рядом, ее собственные, тонкие и острые как иглы клинки, были наготове. — Но, должна признать, эффективный отвлекающий маневр.

Сбоку раздался яростный рык Тарика. Он вцепился в горло одному из гибридов, его когти и клыки рвали плоть и металл.

Калан, целясь, с вершины груды обломков начал методично расстреливать из лука иномирцев, целясь в щели их доспехов.

Хаос, который я невольно спровоцировала, был полным.

Я ринулась к цепному зверю. Один из иномирцев преградил мне путь, его белый клинок с визгом встретился с моим «Тихим Шепотом». Мы сошлись в яростном поединке. Он был быстр и точен, его стиль — бездушный и эффективный. Но я была яростью и болью всего живого, что они пытались осквернить. Я была песком Генэ и ветром Нордхейма. Я была песней Мэриэля.

Мой клинок нашел щель в его защите и вонзился в соединение нагрудной пластины. Он затрепетал и рухнул.

Я подбежала к зверю. Его красные глаза смотрели на меня с дикой, непонимающей надеждой. Я взмахнула «Отзвуком», и стальная цепь, сдерживавшая его, распалась на две части.

— Беги! — крикнула я ему.

Он на мгновение замер, затем издал мощный рев и ринулся прочь, сметая на своем пути двух гибридов.

В этот момент из купола высыпало подкрепление. Десять, пятнадцать, двадцать иномирцев и гибридов. Нас окружили.

Мы встали спиной к спине — я, Лораэль, Тарик и подоспевший Калан. Мы были в кольце. Над нами нависали мертвые стены ущелья, а вокруг сжималось кольцо белых доспехов и уродливых мутантов.

Лораэль метнула на me быстрый взгляд.

— Есть план отступления?

— Работаем над этим, — сквозь зубы процедила я, готовясь к последней схватке.

И в этот самый момент земля под нами дрогнула. Сначала слабо, затем сильнее. Из-за купола, из той самой трубы, что уходила глубоко под землю, вырвался сноп искр и черного дыма. Гул машин сменился оглушительным ревом, и затем часть стены ущелья обрушилась, погребая под собой несколько построек и группу иномирцев.