— Воды осталось на два дня. В лучшем случае, — Калан мрачно поставил на песок почти пустой бурдюк. Звук был глухим и безнадежным. — И это если пить по глотку в час и не думать о том, что кому-то нужно промывать раны.

Лораэль, не отрываясь, смачивала тряпицу и осторожно проводила ею по потрескавшимся губам Юргана. Он не реагировал. Его тело было холодным и безжизненным, словно уже принадлежало пустыне.

Мое собственное тело требовало действия. Терпение, которому меня учили в Храме, было терпением хищника, а не добычи. Я сжала кулаки, чувствуя, как под кожей заныла знакомая пульсация — отзвук моей метки. Она откликалась на едва теплящуюся искру жизни в Юргане, и это было невыносимо.

«Хватит», — подумала я.

Снова опустившись рядом с ним на колени, я приложила ладонь к его виску, где алая личина вилась тончайшей нитью. На этот раз я не просто слушала. Я открылась. Я представила свою силу не грубым потоком, а тонким, но непрерывным ручейком, текущим по невидимому каналу, что связал нас с того момента, как я почувствовала его зов. Я не толкала, не заставляла. Я предлагала. Делилась.

Сначала ничего. Лишь легкая дурнота от потери энергии заставила меня на мгновение закрыть глаза. Но потом, под моими пальцами, его холодная кожа словно потеплела на один градус. Его узоры, те самые едва заметные угольки, дрогнули и вспыхнули один раз, коротко и робко, словно испуганный светлячок.

— Сейчас, — мой голос прозвучал хрипло. — Дай ему воды сейчас.

Лораэль, не задавая вопросов, поднесла к его губам бурдюк. Мы с Каланом приподняли его, и на этот раз он сделал несколько глотательных движений. Небольших, слабых, но это был прогресс. После этого он снова провалился в забытье, но его дыхание стало чуть глубже, чуть увереннее.

Прошла ночь. С рассветом я повторила все снова. И снова. К полудню, когда солнце стояло в зените, отливая багровым в мареве горячего воздуха, он наконец зашевелился самостоятельно. Его веки дрогнули, затем медленно, с невероятным усилием, приподнялись. Взгляд был мутным, но в нем уже не было беспамятства. Он был полон боли и растерянности.

Он попытался что-то сказать, но издал лишь хриплый, беззвучный выдох.

— Молчи, — тихо сказала я, снова поднося к его губам бурдюк. — Пей. Маленькими глотками.

Он послушался, его глаза не отрывались от моего лица. В них читался немой вопрос, смешанный с изумлением. После нескольких глотков он снова потерял сознание, но на этот раз его сон был иным — не беспамятным отключением, а глубоким, восстановительным забытьем.

Только к вечеру, когда жара снова пошла на убыль, он пришел в себя окончательно. Его глаза обрели ясность. Он медленно повернул голову, осматривая нашу небольшую группу: меня, Лораэль, Калана и неподвижную, как идол, фигуру Рорка на страже.

— Ты… — его голос был скрипучим, как ржавая дверь, но в нем слышались сила и осознание. — Это была ты. Я чувствовал.

Я не стала отрицать. Просто протянула ему кусок вяленого мяса — наш последний приличный запас. Он принял его дрожащей рукой и с трудом, но разжевал и проглотил. Потом выпил еще воды. Цвет медленно возвращался к его щекам, а красные узоры на руках пульсровали ровным, хоть и неярким светом.

— Спасибо, — сказал он просто, и в этом слове был целый мир смыслов.

Мы дали ему отдохнуть еще несколько часов. Ночью я снова поделилась с ним энергией, и на этот раз процесс был менее изматывающим. Связь между нами окрепла, став почти осязаемой. Утром он сам поднялся на локте. Лицо исказила гримаса боли, но он смог удержаться.

— Нужно… двигаться, — выдохнул он, глядя на меня.

— Пешком мы не дойдем, — Калан мрачно посмотрел на бескрайнюю пустыню. — Ты с трудом сидишь.

— Я не о пешем пути, — Юрган медленно поднял руку, разглядывая свои пальцы. — Я помню координаты ближайшего стабильного портала. В паре часов отсюда. Но… — он покачал головой, — моих сил не хватит, чтобы добраться туда, не говоря уже о его открытии.

Он снова поел — на этот раз уже более уверенно — и снова заснул на пару часов. После этого встал, шатаясь, но смог пройти несколько шагов, опираясь на скалу.

— Я попробую открыть портал отсюда, — объявил он, когда солнце снова начало клониться к закату. — Прямо в город.

Лораэль и Калан обменялись скептическими взглядами, но возражать не стали. Альтернативы у нас не было.

Юрган отошел на открытое место, закрыл глаза. Его пальцы начали выписывать в воздухе сложные узоры. Красные личины на его руках и лице вспыхивали, воздух перед ним дрожал, но портал не открывался. Не хватало мощи. Его лицо покрылось испариной, дыхание сбилось.

— Не выходит, — с отчаянием прошептал он, опуская руки. — Я слишком слаб.

Я подошла к нему.

— Ты не один, — сказала я. — Давай попробуем вместе.

Он посмотрел на меня с сомнением, но кивнул. Я снова положила ладонь на его руку. И в этот раз произошло нечто, чего я не ожидала. Наши силы не просто смешались. Они спелись, создав мощный, гармоничный резонанс. Серебристый свет, исходящий от моей метки, и алое сияние его узоров переплелись, создавая единый, невероятно плотный поток энергии. Воздух перед нами не просто дрогнул — он содрогнулся, затем с громким хлопком, похожим на удар грома, разорвался, открывая врата в шумный, заполненный суетой городской квартал.

Видение было дрожащим, нестабильным, но совершенно отчетливым. Мы видели людей, телеги, глинобитные дома.

— Быстрее! — крикнул Юрган, его голос был напряжен до предела. Лица его не было видно, но все его тело изображало нечеловеческое усилие. — Я не смогу долго удерживать!

Лораэль и Калан действовали молниеносно. Они схватили наши скудные пожитки и, подхватив под руки все еще слабого Юргана, почти понесли его к дрожащему проходу. Рорк, фыркнув, шагнул вперед первым, его мощная фигура на мгновение перекрыла вид на город. Я бросила последний взгляд на пустыню, на скалу, под которой мы провели эти три вечных дня, и прыгнула в портал следом.

Ощущение было знакомым и все равно ошеломляющим — кратковременное падение в никуда, давление на барабанные перепонки. И вот я уже стояла на твердой, утоптанной земле, а позади с громким щелчком, словно лопнувшая струна, захлопнулся портал. От него не осталось и следа.

Воздух был наполнен запахами жареной лепешки, пота и пыли. Где-то кричал торговец, плакал ребенок, ржала лошадь. Мы стояли в грязном переулке на окраине города, и это был самый прекрасный вид, который я видела за последнее время.

Юрган, бледный как полотно, тяжело дышал, опираясь на Калана, но на его губах играла слабая, но победоносная улыбка.

— Получилось, — выдохнул он.

— Получилось, — согласилась я, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь леденящей усталостью.

Мы были в безопасности. Но я прекрасно понимала — это была лишь передышка. Краткий миг покоя перед новой бурей. Война не была закончена. Она только начиналась.

Таверна «Последний причал», несмотря на громкое название, оказалась вполне заурядным заведением у городских ворот — шумным, пропахшим дешевым пивом и жареным мясом, но чистым. После трех дней в пустыне ее стены казались нам верхом роскоши.

Юрган, едва переступив порог, сделал знак стражнику у входа — не старому, закаленному ветерану, а молодому пареньку, смотрящему на легатов с благоговейным страхом.

— Передай главе города Амадею Миравину, что Юрган Терман ждет его в таверне «Последний причал», — сказал он, и в его голосе впервые зазвучали отзвуки былой уверенности, хоть и подкрепленной смертельной усталостью. — Он знает.

Стражник вытянулся в струнку и бросился исполнять поручение.

Компания устроилась за большим столом в углу.

— С вас никто ничего не спросит, — просто сказал Юрган. — Ешьте, пейте, отдыхайте. За все заплачу я.

Вот и отлично. У меня хоть и были с собой сбережения, но экономия еще никому не принесла вреда. Раз Юрган может себе позволить вызывать самого главу города, пусть и такого мелкого, значит проблем с финансами не имеет.