Водитель с экспедитором переоделись в стерильные комбинезоны и полезли в рефрижератор. Ивану комбеза не досталось, и он, вспомнив подсмотренный у хавийя рецепт, отправился к ближайшим зарослям опунции. Набрал полную майку сочных кисло-сладких плодов. Вернувшись, споро разделал сбитую ламу — сказался опыт таежника. Крупные кости и голову выбросил подальше в кусты, а сочные, еще теплые куски мяса, перемешав с раздавленными плодами опунции, завернул в шкуру. Тут как раз и Антон с ремкомплектом появился.

— И что это у тебя за пирожок? Выброси! Я же говорю, не мясо — подошва. Мы по первости, когда ламы только появились, чего с их мясом только не делали. И варили, и тушили часами, и мариновать пытались! Дрянь дрянью.

— А вот хавийя нашли простой способ готовки. Если до завтра в Цитадели задержитесь, обещаю угостить очень мягким и срочным стейком из ламантятины.

— Так ты что, один из этих? Из бывших рабов? — поинтересовалась подошедшая экспедиторша.

— Ну в целом да. Я успел побыть рабом в койсе Сабти, хоть и не долго.

— А правда, что они рабов вместе со скотиной в сараях держат, а чуть что не про них — калечат?

— В принципе, бывает…

— А правда, что они всех пленных баб толпой насилуют, а мужиков просто кастрируют под самый корень?

— Врут, — Иван улыбнулся, девушка опять решила пошутить ниже пояса. — Не переживай, мое все при мне.

— Больно надо, за тебя переживать! У меня, между прочим, муж есть! А стейком из ламы правда угостишь?

— Угощу, раз обещал. Вот только надо найти, где и в чем приготовить.

— Тогда давай с нами в хостел, там для постояльцев шикарная кухня с котлом, мангалом и тандыром. Да и ценник очень демократичный — три койна за койко-место. Только мы вначале по точкам прошвырнемся. Разгрузиться надо. И так из-за вчерашней аварии опаздываем, а тут еще это! — предложил Антон.

— Ой, Ваня! А ты тоже на том коптере летел? Говорят, там трех человек винтами в мясо покрошило! Наши до ночи человеческие остатки от мяса коровцев отделяли, да так и плюнули — похоронили все в братской могиле на скотомогильнике. А Семену, говорят, ветровым стеклом башку отрезало, но в госпитале ее на место пришили! Он теперь как Игорь будет! — увидев недоумение собеседника, Анна пояснила: — Ну ты что? Это зомби такой, я о нем в детстве книжку читала.

— Вот в госпиталь заедем, и ты сама у Семена спросишь!

— Не, в госпиталь не получится, это в другой конец. Если тебе в госпиталь нужно, то я тебя в центре высажу, а там по кольцу пепелацы ходят. Сам доберешься. А вечером к промзоне подъезжай, там всякий хостел покажет, — обломал Забелина водитель.

— Договорились, — не стал спорить Иван, — только вы тогда мясо с собой захватите, его даже в холодильник убирать не нужно, пусть полежит, проквасится. А я завтра его с утра приготовлю.

В хирургическом отделении ничего за два месяца не изменилось. Все так же хлопотала вокруг больных фрау Эльза. Доктор Кац все так же творил чудеса, спасая жизни и конечности. Пани Инга и миз Ким продолжали свою учебу в ординатуре. Идущие на поправку больные в светлых пижамах и халатах так же коротали время в больничном скверике. Правда, пациенты были все незнакомые, а еще добавилась новая санитарка — худощавая пожилая женщина славянской внешности.

Эльза Ивану искренне обрадовалась, пригласила его в ординаторскую на кофе, где устроила допрос с пристрастием и о состоянии его здоровья, и о самочувствии Масула.

— Да все нормально. Масул быстро идет на поправку, жена и дочки его усиленно откармливают. Он снова убар койса. Всех проблем у него — Румпет не хочет ни домой возвращаться, ни замуж выходить. Девушка твердо решила врачом стать и активно учится у доктора Розы в клинике при посольстве.

— Ой, да какая у вас там клиника?! Так, фельдшерский пункт! — С доктором Розой обычно ко всем приветливая фрау Эльза, что называется, не сошлась характером. — Сюда ее нужно переводить. Здесь и университет есть, и практика на лучшем оборудовании, у лучших специалистов. Ты Масула когда последний раз видел?

— Позавчера. Мы в Сабти доктора Розу возили осматривать Маибу. Там вроде и ранение не сильное, но она после смерти сестры и казни Хаббада, похоже, сама жить не хочет.

— Лекари — шаманы! Сюда эту вдову везти нужно. Доктор Лакан быстро ей мозги вправит!

Спорить Иван не стал, хотя и был согласен в диагнозе с Розой, что как только Маиба увидит раздувшийся животик Фейлы — жены своего старшего сына, так сразу на поправку пойдет. К счастью, Вахиб и сам это понимает и, по словам Марты, очень старается. А вот у самой Марты животик уже проглядывает, а Эрлис сияет как медный чайник. Интересно, это после той ночи? Почти наверняка, хотя гордая норвежка и делает вид, что не понимает, о чем это он говорит. Блин, как-то не так представлял Иван ожидание своего первенца. А может, все-таки и правда, что он ни при чем, а это их с мужем долгожданный ребенок?

И вообще, как-то все неожиданно и неправильно с этими «белыми женами» получилось. Какое-то массовое умопомешательство или проявление Стокгольмского синдрома. Из почти двух десятков европеек, взятых мурусами в жены, причем, как правило, не спрашивая их согласия, только четыре дамы пожелали быть освобожденными из рабства. Из них две вдовы, включая Радку. Все остальные категорически отказались «освобождаться». За одной даже бывший муж приезжал, уговаривал, но так ни с чем и уехал.

— О чем задумались, Иван Степанович? — В ординаторскую вошел доктор Кац.

— Добрый день, Леонид Михайлович. — Забелин встал навстречу. — Как там Семен и Слободан? Можно к ним?

— Поправятся. Но с посещением придется подождать — спят они. Зато с вами с удовольствием пообщается Марко, он как раз вчера приехал на последнюю примерку протеза. К счастью, все подошло, так что поспешите, пока он не уехал. А потом обязательно зайдите, у меня к вам куча вопросов! Они с Бирюковым в скверик пошли! — последние слова он крикнул вслед убегающему Ивану.

В скверике было довольно пусто. На скамеечке сидел какой-то грустный романец в больничной пижаме, с забинтованной культей правой руки. Возле него хлопотали две разновозрастные дамы. За семейной сценкой с любопытством наблюдала пожилая азиатка в шейном корсете и с загипсованной ногой. Да еще в сторонке начальник службы безопасности Цитадели негромко беседовал с незнакомым кареглазым щеголем в белом френче и с изящной резной тростью.

— Блин, не успел! — чертыхнулся Иван и выглянул на прилегающую улочку. — Добрый день, Владимир. А Марко давно ушел?

Он поздоровался за руку с Бирюковым и протянул руку его собеседнику.

— Здравствуйте! Иван. Простите, что помешал.

Щеголь как-то знакомо улыбнулся и протянул в ответ руку.

— Чао, мио сальваторе! Марко Денаро! Рад снова тебя видеть! — наконец включился автоматический переводчик.

— Марко? — ошарашено переспросил Забелин. — Но как же так? Твой глаз? И шрам? Ты что, живую и мертвую воду нашел?

Марко счастливо улыбался, демонстрируя ослепительно белые ровные зубы. Узнать в этом гладковыбритом, по-армейски подтянутом франте хавийского колченогого, щербатого, одноглазого заморыша с куцей бороденкой было не реально.

— Воду? Не знаю. А это, — Марко коснулся лица холеной рукой, украшенной увесистым перстнем, — чудеса местной пластической хирургии! Глаз пока — просто стекляшка, но местные айтишники обещают вмонтировать туда камеру. Уверяют, что я смогу им снова видеть.

— Шикарно! Тебя не узнать!

— Иван, я твой должник. Будет нужна помощь, только скажи! Денаро всегда платят по счетам! А у тебя неограниченный кредит! И обязательно заезжай в Мессину, мы совсем недалеко от Новороссийска. Мой дом — твой дом!

— Спасибо, Марко! Хотя и не за что. А Мессина — это разве не в Италии?

— Мессина — столица сицилийского анклава, — вмешался в разговор Владимир. — Да уж, запутал ты нас знатно. С чего ты решил, что Марко испанец?

— А разве нет? — Иван искренне удивился. — Он же на испанском говорил! И вообще, он на Норьегу похож!