Машины экспедиции вернулись уже по темноте, зато успели полностью «зачистить» от рабов кочевья бади-адэ и нанесли на карту все расположенные в их землях бункеры. Урожай последних дней вышел не слишком богатым — привезли только семь человек. Из них трое провалились буквально за день до приезда посольской экспедиции. Как выяснилось, кочующие семьи бади-адэ, как и большинство северных кланов хавийя, добывали рабов, карауля у отстроенных неподалеку бункеров, но себе их почти не оставляли, предпочитая продавать работорговцам. Продавали даже молодых женщин, так как пленницы плохо приспособлены к тяжелой жизни пастухов лам. Старейшины практично рассудили, что получить деньги на диё и выкупить в жены повзрослевшему гашанкаду пусть некрасивую, но трудолюбивую дочку соседа куда лучше, чем заполучить в невестки красивую обузу. Не факт, что сами гашанкады были с этим согласны, но кто ж их будет спрашивать в патриархальном обществе? Немного иначе обстояли дела в Харунте — столице клана, которая хоть и построена была в соответствие с кочевыми традициями, но, по сути, являлась вполне оседлым поселением, раскинувшимся на берегу озера. Но и здесь европейских рабов было немного.

Федор счел завершение экспедиции вполне достойным поводом для небольшого сабантуя и смог убедить в этом Жерома с Себастьяном. Так что пока новоприбывших разместили, опросили и накормили, в зале для приемов накрыли столы. Хорошо посидели за разговорами да тостами, так что спать легли уже под утро.

У Забелина армейская привычка сработала, проснулся как всегда в шесть тридцать и отправился на задний двор усиленной тренировкой выгонять из организма остатки сна вместе с пивными парами. Так что, когда к девяти утра во дворе посольства сел большой коптер, присланный Бирюковым, он был уже сыт, умыт, побрит и нарядно одет. Заказанную куклу он получил еще вчера вечером, и теперь сверток с подарком находился под надежной защитой молчаливой Марийки. С утра они успели поссориться из-за нежелания женщины надевать что-либо иное, кроме карго-штанов и футболки, и теперь, стоя у коптера, Марийка всем видом демонстрировала, что едет она с Иваном только в качестве телохранителя.

Следом за ними к машине вышли Федор с Юджином, сонные, страдающие от последствий вчерашних посиделок. Они вчера под пиво взялись сравнивать достоинства русской пшеничной водки и американского кукурузного бурбона и от теории довольно быстро перешли к практике. Теперь мучаются. Мальцев при этом прижимает к груди переноску с очаровательным рыжим крольчонком (и где только добыл?), а Пикетт то ли без подарка, то ли спрятал его в своем кейсе, с которым никогда не расстается.

Последним подошел бодрый и свежий Шутихин. Палыч довольно улыбался и придерживал подмышкой небольшую, но довольно толстую папочку.

— Готовы? Тогда прошу на борт! Нам еще людей в Абгале забрать нужно.

Пилот — худощавый незнакомый Забелину мужчина средних лет, говорил по-русски чисто, но с каким-то странным акцентом. Машину он вел уверенно и на приличной скорости, так что меньше чем через час сели в окрестностях «Речного берега». Стефан подвез к месту посадки Кавайку и какого-то высокого тощего парня, которого представила как своего мужа.

— Сергей Шлангин, — парень первым протянул Забелину сухую крепкую руку. — Можно просто Шланг.

Судя по всему, с остальными пассажирами новоприбывшие были давно знакомы. По крайней мере, обошлись без взаимных представлений. Уселись в углу салона и продолжили свой неспешный разговор, а Иван последовал примеру Федора — задремал под монотонное гудение шести винтов.

В Новороссийск прилетели, еще двенадцати не было. Все попутчики тут же разъехались по домам и делам, оставив на аэродроме Ивана с Марийкой. Ну как оставили? Каждый звал с собой, но Забелин, во-первых, не хотел никому мешать, а во-вторых, нуждался в уединении, чтобы спокойно помириться с Марийкой. Не дело идти на праздник в таком настроении. Тем более на детский.

— Прогуляемся? Тут минут пятнадцать до моря.

— Как скажешь, хозяин.

— Да какой я тебе хозяин! Ну что ты, в самом деле, себе напридумала? Ты мне в любой одежде нравишься, а без нее еще больше. Можешь ходить, как хочешь и в чем хочешь, я не возражаю. Просто ты же женщина, ну неужели тебе самой не хочется хотя бы примерить что-то кроме армейской униформы?

— В красивые платья меня в бордели наряжали, чтобы соблазнительней для клиентов выглядела.

— Ну я не знаток женской моды, но почему-то уверен, что в ближайшем магазине мы найдем кучу моделей женской одежды помимо платьев и юбок.

— Мне и так удобно.

— Хорошо, как скажешь. Но купальник тебе все равно купить нужно. Там шикарный пляж. Не голой же тебе купаться.

— Я не люблю воду, тем более морскую, от нее всегда воняет.

Разговор обещал сильно затянуться, ибо шел уже даже не по второму, а по третьему кругу. Но тут они как раз подошли к витрине магазина одежды. Марийка слегка сбилась с шага, разглядывая нарядные манекены.

— Давай так, зарплату твою я тебе на ай-ди сбросил. Деньги твои, хочешь трать, хочешь копи. Просто зайди, оглядись, а я пока вон в той кафешке тебя подожду, пива выпью.

Забелин успел не спеша выпить уже две кружки разливного местного пива и теперь нервно поглядывал на часы, борясь с желанием поискать куда-то запропастившуюся Марийку. Когда время и терпение были на исходе, в кафе буквально вплыла шикарная дама. Стройное тело затянуто в белоснежный комбинезон, изящные алые туфли на небольшом каблучке, блузка цвета морской волны полностью закрывает руки до самых запястий, но при этом оставляет открытыми шею и плечи. Поверх наброшена полупрозрачная пелерина в тон к туфлям и помаде. Черные как смоль волосы уложены в ассиметричное каре. Глаза укрыты за большими солнцезащитными очками. На сгибе руки объемная кожаная сумка, разумеется, тоже сочного алого цвета. Движения уверенные, стремительные.

Иван непроизвольно встал, когда женщина решительно направилась к его столику. В голову пришла неприятная мысль, что, возможно, Марийка чего-то натворила в этом бутике и теперь ему предстоят разборки с хозяйкой заведения.

— Ну что, пошли? — голосом Марийки поинтересовалась дама.

Иван молча плюхнулся на стул, ущипнул себя за руку.

— Я буду называть тебя — царевна Лягушка! — наконец выдавил он.

— Почему лягушка?

— Есть такая русская сказка про счастливую любовь.

— Если про счастливую, ладно. Но мне все рано не нравится быть лягушкой. Я помню, видела их в детстве, такие скользкие и пучеглазые, в болоте живут. А правда, что в Цитадели могут шрам с лица убрать и ухо новое пришить? — неожиданно сменила тему девушка.

— Могут. Одному моему другу даже ногу пришили.

— И он теперь ходит?

— И даже не хромает! Вот закончим с соглашением и поедем в клинику. А сейчас давай такси вызывать, негоже леди пешком по пыли топать, да и опаздываем мы!

Компания у Бирюковых собралась довольно пестрая и многочисленная. Кого-то Иван знал хотя бы шапочно, кого-то видел впервые. Стараясь соответствовать новому имиджу свой спутницы, Забелин чинно поздоровался со всеми, обмениваясь по ходу рукопожатий парой нечего не значащих фраз. При этом его променад сопровождался недоуменными, а порой осуждающими и даже завистливыми взглядами окружающих. Марийку не узнали.

Заметив стайку детишек, окруживших девушку-аниматора, направился туда и вручил крафтовую куклу имениннице.

— Спасибо! Она очень красивая! — серьезным тоном заявила Светлана, бережно принимая подарок. — А как ее зовут?

— Не знаю. Назови ее сама. — Опыта общения с маленькими детьми у Забелина не было совсем.

— А как зовут твою жену? Она тоже очень красивая.

— Марийка.

— Красивое имя. Тебе нравится? Мне тоже, я буду тебя звать Марийкой, — заявила она кукле и убежала к детям.

— Спасибо. Замечательный подарок. Ты сам ее сделал?

Забелин обернулся, сзади стояла улыбающаяся Анастасия.