— Какие?

— Вам придется отменить для Зарубина и его людей ограничения на общение с внешним миром, ну и обеспечить мне свободное возвращение в посольство.

— Хорошо, я доложу ваши требования Совету. Значит, вы отвергаете наше предложение по работе дрессировщика?

— Нет, отчего же? Я готов поработать над вашей проблемой, но на своих условиях. Подписывать соглашение о неразглашении я не буду. Мне ваши секреты не интересны, если только они не угрожают Содружеству. Если вы еще до моего отъезда организуете мне встречу с вашим специалистом, занимающимся проблемой гоблинов, или как вы их называете «сохет», то я постараюсь в течение, скажем, недели подготовить несколько вариантов решения вашей проблемы и представлю их вам на обсуждение. Но сразу предупреждаю, что дрессированных монстриков, приносящих по команде «апорт» палку, вы не получите. Это нереально!

— Тогда не будем терять время. Я пришлю к вам начальника охраны и переговорю с ако-Лэйсаном. Если он не будет сильно возражать, и Совет примет ваши требования, то уже завтра вы сможете отбыть в Суук. Сколько вам понадобится времени для организации переговоров о судьбе Салема?

— Думаю, недели хватит и на подготовку предложений по проблеме гоблинов, и по вопросу Салема. Но если я отправлюсь вместе с Иваном Зарубиным, то решение можно будет существенно ускорить.

— Не понимаю, как одно связано с другим?

— Очень просто. Для всех в Содружестве Зарубин и его команда — ваши пленники, сколько бы вы не утверждали обратное. Демонстрация доброй воли и чистоты ваших намерений — хорошее начало для переговоров. Вы же слышали весь наш разговор? Значит, в курсе, что у нас с вами общий враг, а у нас говорят, что враг моего врага — мой друг!

Несмотря на заверения Бааса, в этот день начальник охраны так и не пришел, что и понятно, ибо на базе произошло ЧП. Буквально через час после ухода Зарубина к ним в палату привезли сразу трех новых пациентов. В казавшейся просторной комнате сразу стало тесно. Запахло кровью и болью. Все трое сильно пострадали от нападения гоблинов во время будничной работы в многократно проверенном и перепроверенном складском помещении. Но этим еще повезло, их, можно сказать, слегка зацепило, когда атакованные подоспевшим патрулем гоблины пытались прорваться на свободу. Точней зацепило двоих, а третьего просто придавило штабелем ящиков, за которым он прятался, сломав ногу и несколько ребер. А вот трем их товарищам повезло куда как меньше. Двоих гоблины буквально порвали на месте, а третьему откусили ногу и вспороли живот. За его жизнь сейчас боролся незаменимый ако-Лэйсан, но, по словам заплаканной рабат, шансов у парня практически не было.

Забелину очень хотелось расспросить пострадавших ребят, но их в ожидании очереди на операцию погрузили в сон. Так что вместо показаний очевидцев пришлось выслушивать домыслы своего киевского тезки.

— Эти лошары ни хрена собственный город не знают! Тут же под всем городом подземные тоннели понарыты! Ну там канализация, кабели разные и трубы. Не, ты не подумай, за сто лет там повыветрилось все давно, даже следов дерьма не осталось. В рост там, конечно, не пройти, а местами, где колодцы ливневые были, и вовсе песок разгребать приходилось, чтобы проползти дальше. Но главное, по ним можно в любое здание скрытно пробраться. Бурый в своем Мире сантехником главным в мэрии своего Задрюпинска был, он за это и кликуху свою гнилую заработал. Так вот, он сразу срисовал, где могут быть входы-выходы. Мы в эти катакомбы еще за городом нырнули, а вылезли точнехонько в нужном складе, где военные добряки хранились. Жаль чушкана, он хоть по жизни и был обиженным, но башка у него варила!

— Подожди, тезка, не тараторь! Вы что, все патрули тупо под землей обошли, и они вас не заметили?

— Так я тебе о чем? Там поверху никак не пробраться, у них и посты и камеры! Хан у нас за эту тему отвечал, так он что-то про тройное перекрытие базарил! Только клали мы на их посты! Говорю же, тупые они! Все поверху высматривают, а не шарят, что по подземным ходам все их склады обнести можно! — Иван заржал в голос.

— А когда по коммуникациям пробирались, вы следы жизнедеятельности гоблинов видели?

— Ты про говно, что ли? Не, гоблинского дерьма не видали, но воняло местами знатно, а в одном отнорке яйца были, на черепашьи похожие, кожистые такие. Но гоблинские они или какой другой твари, не скажу, я тебе не ботаник.

— А те гоблины, что на вас в складе напали, они уже были в помещении, когда вы вошли, или потом появились?

— Я без понятия. Хотя… мы там с полчаса ковырялись, а двери все заперты были и на окнах решетки. Так что верняк — следом за нами они туда пролезли. Слышь, а может это из-за Казбека? Этот придурок те яйца в боковом тоннеле сапогом подавил, а еще парочку с собой захватил, типа пожарить их вечером по приколу! Точняк! Эти твари за своих змеенышей мстить притопали! То-то я удивился, что их сразу трое на нас вылезло! Вот урод Казбек! Пусть радуется, что ему хавики башку прострелили, а то я ему за свою руку шкуру лоскутами снимал бы!

Не было бы счастья, да несчастье помогло! Из-за вчерашнего ЧП обоих Иванов было разрешено досрочно выписать. Оказывается, первоначально ако-Лэйсан наотрез отказал Совету рэров в выписке русских пациентов. При их кастовой системе решение врача мог отменить только медик более высокого чина, но таковых на базе не оказалось. Складывалось впечатление, что доктор и две медсестры — это и есть весь медицинский персонал.

Как понял из обмолвок и намеков Забелин, на этой подземной базе вообще почти не осталось людей, только штаб-квартира, техники, уборщики и охрана. Остальные переселились на открытый воздух — либо в поселение к дигиль, либо в новую наземную базу на каком-то острове. Там сейчас строился нормальный город, со своим сельским хозяйством и промышленностью. Туда постепенно перемещались все материальные запасы, заложенные в Комале заботливыми предками. Как раз во время погрузки в машины очередной партии товара группа техников и подверглась нападению. Раненых нужно было лечить, а большинство оборудования уже уехало на остров, и остальные палаты стояли законсервированными. Так что тезкам повезло, доктор счел, что выписать двух йурубов проще, чем расконсервировать палату. О чем не преминул сообщить лично, прозрачно намекнув, что рассчитывает, что к вечеру их духу в госпитале не будет.

Начальник охраны пришел вместе с рэр-Элаем сразу после обеда, когда пара тезок блаженствовала на «валунах» в комнате отдыха. Не то чтобы их так уж напугали намеки ако-Лэйсана, но после того, как в их палату из реанимации прикатили шестую койку со стонущим и дурно пахнущим кровью и лекарствами пациентом, даже киевлянин решил перестать разыгрывать лежачего больного и соизволил встать. Правда, за время его лежания мышцы сильно атрофировались, и Забелину пришлось почти на себе тащить его вначале в туалет и душ, а потом в релаксную.

— Страшко, вас ждут в процедурной! — с порога вместо приветствия заявил рэр. — Давайте поторапливайтесь, и не надо разыгрывать из себя немощного инвалида, я все знаю про ваши ночные прогулки.

Калечный мародер, состроив недовольную рожу, встал и почти не хромая направился на выход. Встретив возмущенный взгляд Забелина, тезка нагло осклабился и продемонстрировал оттопыренный средний палец.

Убедившись, что дверь (а они здесь звуконепроницаемые) плотно закрылась, пришедшие так же расположились в оригинальных креслах зоны отдыха напротив Ивана.

— Прошу прощения за вынужденную задержку. Сами понимаете, форс-мажор! Шесть техников, причем трое — безвозвратные потери! Мы не можем себе позволить такое расточительство! Это ставит под угрозу срыва все планы, — Баас даже не пытался скрыть эмоции. — Хиван, вы просто обязаны найти способ приручить этих проклятых сохетов! Это сааль Шурэ Дисоу, он возглавляет нашу охрану. Я попросил его быть с вами предельно откровенным, но прошу вас не злоупотреблять нашим бедственным положением, ибо вы так и не согласились дать подписку о неразглашении.