— Только потому, что они сами содержат рабов. Если мы договоримся, и вы за разумную плату станете встречать и привозить в Цитадель всех новых попаданцев, требование может быть частично снято. Сохранится лишь запрет на строительство новых бункеров, ибо такой запрет уже действует во всех анклавах по ту сторону Хребта.

— А какую плату Хиван считает разумной?

— Э нет, уважаемые одаялы, я не торговец, я ваш голос. И это вы мне должны сказать, какую плату вы сочтете разумной, и в каких пределах я могу торговаться с Содружеством, чтобы ваш бизнес остался прибыльным.

— Мне нравится твой подход к делу, Хиван. Думаю, мы договоримся. Дай нам посовещаться и уже завтра утром мы будем готовы озвучить тебе наши пожелания, — голос малака заметно повеселел.

— Благодарю вас за понимание, почтенные одаялы! Одна личная просьба к вам, почтенный Мадаха, пред тем как я покину ваш гурти. Не продадите ли вы мне прямо сейчас своего раба по имени Алекс. Мне как раз очень нужен крепкий стражник.

— Да, я слышал о попытке покушения на тебя этой ночью. Но зачем тебе этот умалишенный? Тупой как лоода. Даже говорить не может, только бормочет что-то на какой-то дикой смеси романского и алеманского. Какой с него охранник? Он годен только вместо осла таскать мое больное тело. Вон возьми того болвана, что заступил тебе дорогу. А можешь обоих забирать. Лучше скажи, в Цитадели правда могут излечить мою спину?

— Я не врач, но уверен, что если не излечить полностью, то значительно облегчить ваши страдания они наверняка смогут. А что до охранника, то я предпочту немого тупому.

— Твоя правда! Забирай! Забирай бесплатно, пусть он будет небольшой компенсацией за утренний инцидент. А его место займет тупой охранник.

Выйдя на улицу, Иван сразу же направился к Алексу, на ходу достав из-за пазухи костяной нож. Но тот шарахнулся от него, упал на колени и в таком положении стал отползать.

— Простите, простите глупого раба, могучий Хиван!

— Да что с тобой, Алекс? Ну-ка встань немедленно!

Негр посерел лицом, но все же поднялся на подкашивающиеся ноги, покорно опустив голову.

— Понятно. Наслушался жутких сказок про кровожадного Хивана и поверил? Так вот, я не аяанле. Я простой человек, — Забелин слегка повысил голос, чтобы слышали все, а толпа вокруг них собралась немаленькая. — Как и ты, я когда-то был рабом, поэтому я пришел, чтобы дать вам свободу. Свободу, а не смерть. И ты будешь первым. Эту ложь про жертвоприношения придумали ваши хозяева, чтобы сохранить свой статус. Наклонись, пожалуйста, я сниму твой ошейник. Вот и все. Ты свободен и волен идти куда хочешь.

Алекс ошалело огляделся и потрогал шею, ставшую вдруг непривычно голой.

— Идти? Куда я пойду, без денег, без документов? Милостыню здесь не подают, а я слишком стар для борделя и слишком труслив для арены Колизея. Спасибо, Хиван, но я, пожалуй, останусь носить почтенного малака. Это совсем нетрудно, зато у меня есть хорошая еда и крыша над головой. Свобода — ценный дар, но лучше бы ты просто позвонил Долорес.

— Да уж, ситуация! Надо будет продумать систему поэтапного освобождения рабов, с одновременной их регистрацией и трудоустройством. Спасибо, Алекс, ты только что спас нас от кучи проблем! Вообще-то я хотел предложить тебе место охранника, но, похоже, для тебя есть более подходящая работа. Правда, для этого тебе придется вначале слетать в Цитадель и получить собственный ай-ди. Ну так как, останешься носить малака или рискнешь поработать на меня?

— Спасибо, Хиван, но я лучше останусь на своем месте. Я ведь ничего толком не умею. До того, как попасть к пиратам, я работал простым уборщиком в Гибралтарском тоннеле. А почтенный малак очень добрый хозяин. Теперь, как свободному человеку, он будет платить мне больше, и я смогу немного денег перечислять Долорес. У нас в Доминике очень трудно найти приличную работу и жене очень нужны мои деньги.

Можно было бы поспорить, постараться убедить, уговорить упрямца, но Забелин сам сказал, что он волен сам выбирать свою судьбу. А за базар, как говорится… М-дя. Ну была бы честь предложена.

— Если передумаешь, найди меня в «Речном береге».

Он уже сел на «Арго» и вставил карту-ключ в замок зажигания, когда из толпы к нему шагнула светловолосая, но довольно смуглая женщина, одетая по-мужски в белую футболку и карго-штаны с множеством карманов. Лет двадцать пять — тридцать, невысокая, сухощавая и очень жилистая. Могла бы считаться красоткой, если бы не уродливый шрам, ломаной линией тянущийся от обрубка левого уха и до подбородка. На руках тоже многочисленные шрамы. Глядя на нее, Иван сразу же вспомнил своего дворового кота Пухана, которого каждую весну возили на ветеринарную станцию в Облучье зашивать новые боевые раны. Встав перед мотоциклом, она продемонстрировала шею, не обремененную рабским ошейником. Серьезный противник!

— Возьми меня охранником, Хиван. Меня не надо выкупать, я сама себя выкупила, но если ты действительно пришел освобождать рабов, я стану твоей тенью и убью любого, кто встанет на твоем пути! Можешь мне не платить, я привыкла служить за кусок родхи[48] и бутылку воды.

Толпа взволнованно загудела. Похоже, воительницу знали и уважали.

— Как тебя зову, валькирия?

— На арене меня звали Рука Нидара. Когда-то давно в борделе дразнили Фракийской шлюхой, пока я не свернула одному недоумку шею. Мой здешний отчим называл меня Курух. Мне самой больше нравится имя Хуур. Но ты можешь звать меня, как тебе угодно.

— А как звали тебя раньше, в том твоем Мире?

— Очень-очень давно, в прошлой жизни, когда еще была жива мама, она звала меня Марийкой.

Иван еще раз посмотрел на покорно сидящего в пыли в ожидании хозяина здоровяка Алекса, перевел взгляд на решительно заступившую ему дорогу женщину. В этот момент в кармане затрезвонил ай-ди. Иван было напрягся, ожидая трясуна, но потом сообразил, что это просто вызов.

— Да, слушаю.

— Иван, ты что, из ума выжил? — голос Кавайки буквально звенел от гнева. — Ты в курсе, что утром тебя чуть не прикончили? Что нанят киллер, чтобы тебя убить? Ты куда один уехал? Где ты находишься? Мы сейчас подъедем!

— Отставить панику! Во-первых, я не твой подчиненный, а посланник хавийя. Во-вторых, это не вы меня, а я вас охранять приставлен, а в-третьих, я не один, а с телохранителем. Так что я сейчас сам приеду, и мы обо всем поговорим. — И, не дожидаясь новых обвинений, повесил трубку.

— Ты говоришь на булгарски?! — с трудом подбирая забытые слова, поинтересовалась Марийка.

— Не совсем, но, думаю, сможем обходиться без переводчика. Да уж! Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд! — припомнил он любимую присказку зампотыла. — Ну что ж, садись, Марийка, сзади. Поедем к новому месту службы. Хоть моя интуиция и орет во весь голос, чтобы я ни за что не соглашался. Боюсь, что вы очень быстро споетесь, и ваше бабское трио мне еще плешь проест!

— Не бойсе, аз не ям косы. — Она уселась сзади и крепко обхватила Ивана за талию, будто боялась, что он уедет без нее.

Доехали без приключений, хоть и пришлось пробираться по забитым людьми улочкам. Вечерело, и народ спешил засветло вернуться домой, кто с затянувшейся работы, а кто-то уже с гулянки в таверне. Пьяных видно не было, зато в воздухе пряный запах ката мешался со сладковатым конопляным дымом.

В ворота усадьбы въезжали уже при свете фар. Встречать их вышел полный состав экспедиции.

— Знакомьтесь, это Марийка — наш новый охранник, — поспешил отсечь ненужные претензии Иван. — Это Кавайка, она здесь за главную. Все вопросы по зарплате, ночлегу, обмундированию и вооружению решай с ней. На воротах Каджис, он пока старший по организации охраны. С ним решай вопрос по ночному дежурству. Вас пока четверо, но с утра еще двое подойдут. Пока все. Пойдемте ужинать, а то я с голоду умираю. За ужином с остальными познакомишься, и новостями обменяемся.

Спорить никто не стал. Стол буквально ломился от свежих фруктов, зелени, тушеного мяса и различной рыбы.