— Почтенная Абгалюс Квинта ждет вас.
Могла бы и не говорить, хозяйка собственной персоной спускалась навстречу гостю. Зато имя теперь знаю, решил Иван, и постарался не слишком откровенно пялиться на грудь девушки.
— Я знала, что ты вернешься! Что желаешь: массаж, женщину, все вместе? Или сначала поужинаешь?
— Благодарю, но не сегодня. Сейчас мне нужен твой совет, думар. Я новичок в вашем городе и не знаю к кому обратиться, чтобы нанять прислугу на пару недель. Мне нужна кухарка, горничная и пара крепких парней для охраны.
— Ты обратился по нужному адресу, гар-модоу! Какие буду пожелания к кухарке и к горничной? Беленькая, черненькая, полная, худая?
— Безразлично, лишь бы первая вкусно готовила, а вторая содержала дом в чистоте. Единственное условие — не нужно рабов. Только свободные люди.
— Почему? Рабы намного дешевле!
— Деньги не главное. За хорошую работу я готов даже переплатить. Считайте это моим капризом. Я сам, хоть и не долго, носил ошейник и с тех пор не терплю рабства.
— Satur venter ignoro pauperem![47] Куда прислать прислугу?
— Пусть завтра утром подойдут в «Речной берег» и спросят Хивана.
— Ты служишь аяанле? — В глазах хозяйки смешались испуг и жгучее любопытство.
— Нет, почтенная Абгалюс Квинта. Я и есть Хиван. Так мы договорились?
— Утром у ваших ворот будет очередь из желающих бесплатно служить грозному аяанле!
— А вот этого не нужно. Во-первых, я простой смертный, а во-вторых, мы же договорились, что ты сама подберешь людей.
Возле тало стояло несколько машин и роскошный паланкин, подле которого прямо в пыли сидела четверка здоровенных негров в рабских ошейниках. Один из них при виде Ивана вскочил на ноги и, низко кланяясь, спросил:
— Master, do you speak English?
Иван изменил настройки переводчика в ай-ди.
— Здравствуйте, говорите, я вас слушаю.
— Простите мою дерзость, господин. Не могли бы вы позвонить моей супруге Долорес и передать, что я жив?
Господи, что ж надо сделать с человеком, чтобы он так унижался перед незнакомцем, тем паче, когда незнакомец тебе даже до плеча не дорос?
— Тебе не зачем извиняться, брат. Диктуй номер телефона Долорес, я прямо сегодня сообщу ей о тебе. Где она, кстати, живет?
— В Розо, господин, это в Доминике! — увидев, как Забелин покачал головой, бедолага зачастил: — Не волнуйтесь господин, у меня есть немного денег, их должно хватить на международный звонок. Я попрошу хозяина перевести весь мой заработок за три месяца на ваш счет. Просто я выяснял, отсюда нельзя позвонить, вы ведь вернетесь в Европу, там это несложно. Я знаю, я два года работал в Испании. Пожалуйста, господин. Долорес ждет ребенка, ей нельзя волноваться.
— Как тебя зовут?
— Алекс, господин.
— А кому ты служишь, Алекс?
— Мой хозяин — почтенный малак Мадаха, да преумножит господь его богатства! Так господин выполнит мою нижайшую просьбу?
— У меня есть идея получше, только вначале мне нужно поговорить с твоим хозяином. А пока присмотри за моим мотоциклом, пожалуйста.
Возле алтаря собралось человек пятнадцать, судя по одеждам и манере держаться, местные олигархи. Не успел Забелин толком осмотреться, как два дюжих амбала заступили ему дорогу.
— Тебе лучше уйти, грязный йуруб! — Видимо, на случай если иноземец не понимает хави, он ухватил Ивана за плечо и стал выталкивать за полог.
— Думаю, это не тебе решать, гашанкад. Отойди лучше в сторону, а то еще замараешься.
Не хватало, чтобы его сейчас публично унизили перед собравшимися! Иван положил правую руку поверх лапы бодигарда. Тот радостно усмехнулся и вцепился в плечо с утроенной силой, но вместо того, чтобы пытаться отодрать его руку, мелкий йуруб чуть присел и крутанулся вокруг своей оси, не выпуская его руку. Хрюкнув от боли в вывернутой руке, верзила вынужден был вначале согнуться в поясе, почти коснувшись носом собственных ботинок, а затем, получив удар под колени, замер в самой унизительной позе. Его напарник шагнул было ему на выручку, но был остановлен громким окриком.
— С дороги, болваны! Вы что, всерьез решили помешать аяанле войти в храм Вака? — С помоста в центре святилища поднялся старый знакомец Сахин. — Почтенный Хиван, прости неразумным их дерзость. Проходи, ты как раз вовремя.
Отпустив посеревшего от ужаса парня, Забелин не спеша прошествовал к алтарю и совершил огненное омовение.
— Простите мне мое невольное вторжение. Я просто хотел уточнить у почтенного калу, удалось ли ему договориться о завтрашней встрече с вами, но раз уж мы все здесь собрались, то, может быть, мы не будем откладывать неизбежное?
— Скажи, Хиван, тебя избрали посланником хавийя, но чьи интересы ты намерен отстаивать? — обратился к нему очень пожилой хавийя, похожий на мумию, страдающую от подагры. — Говори честно, если хочешь откровенного разговора.
— Хороший вопрос, почтенный одаял. Я сам его себе задаю с того самого момента, как на меня взвалили эту ношу. Я не знаю точного ответа. Моя новая семья по эту сторону Хребта, мои друзья — по ту. Мне хотелось бы стать беспристрастным арбитром, но боюсь, это выше моих сил. Тем более что я знаю, чего хотят йурубы, но понятия не имею, чего хотите вы.
— Мы все знаем, что требуют от нас йурубы. Освободить рабов, уничтожить бункеры и открыть наши рынки для их товаров, — высказался невысокий лысый бородач с фигурой отставного борца. — Я не понимаю другого, почему мы вообще должны выслушивать их желания? Я вот хочу, чтобы они мне реактор подарили. А Мадаха хочет новую спину. Как думаешь, Хиван, подарят? Почему мы должны жить по их правилам?!
— Я, почтенный одаял, вижу как минимум три причины. Во-первых, их требования разумны. Они не пытаются навязать нам свои законы, они требуют лишь признать их равными. Они вовсе не требуют отменить рабство, они хотят лишь свободы для своих близких. Разве вы не поступили бы так же, если бы ваши дети томились в плену? Во-вторых, их предложения выгодны. Они же не просто предлагают допустить их товары на ваш рынок, они предлагают сделать весь рынок свободным. Чтобы вы могли, если пожелаете, открыть свои магазины в Новороссийске и Либервиле. Чтобы думар Квинта могла кормить своей фракийской похлебкой живущих в Цитадели аяанле. Чтобы почтенный малак мог спокойно вылечить свою спину в госпитале, а его сын поступил учиться в Университете Новороссийска. Чтобы из Абгаля и Суука летали регулярные рейсы по всем городам Содружества… Есть и третья причина: это единственный способ удержать наш Мир от войны. И ведь совсем не важно, кто победит в итоге, ибо проиграют все. Потому что победителю предстоит сражаться с Тьмой, и вы лучше меня знаете, что ее не победить. Мне некуда бежать. А вам, почтенные одаялы?
— Есть и четвертая причина, про которую уважаемый Хиван умолчал, щадя наше самолюбие, — взял слово Сахин. — Мы уже с этим столкнулись. На стороне йурубов Цитадель. И достаточно одного его слова, чтобы вы в мгновенье ока стали нищими. Когда пара неразумных алла-гумар ввязались в грязное дело с похищением детей алеманов, у всех хавадле обнулились все счета! Но по одному его слову все вернулось как было, после того как проблема разрешилась.
Зал загудел как растревоженный улей.
— Тихо! Что раскричались как чайки на туше тюленя? — Голос у малака, в отличие от телосложения, оказался очень мощным. — Ты ведь держишь нас за горло мертвой хваткой, Хиван. Зачем тогда все эти игры в справедливость?
— Потому, что я гашанкад общины сабти. И я действительно ищу справедливости. Да, вам все равно придется дать свободу всем йурубам, но вы можете назначить справедливое диё за их освобождение, как если бы они были бади-адэ или вэйн. Вы можете закрыть свои рынки для части или даже для всех товаров Содружества, но будьте готовы, что и они сделают то же в отношении ваших товаров.
— А что с бункерами? — слово взял толстый хавийя в пышных ярких одеждах. — В них проваливается немало романцев. Вы же не требуете освобождать их из рабства?
