— И тебе добрый день, тезка. А где Армен?

— Не напоминай мне об этой черножопой крысе! Кинул он меня, козел горбоносый. Забыл, как я его сотню раз из дерьма полуживого вытаскивал. Только жареным запахло, бросил напарников и в бега вместе с самым жирным хабаром подался. Что б ему мои бабки поперек глотки встали! Хрен с ним, а ты как тут оказался? Ты же вроде сытно при посольских пристроился, чего тебя в руины потянуло?

— Да я и не лазал никогда в твои руины. Я ночью на мотоцикле возвращался и с сайгаком столкнулся, а раханы меня подобрали и сюда привезли. А с тобой чего случилось? Расскажи.

— Так рассказывать нечего. Тут рядом город был, не сказать что большой, но очень интересный. Вояки, видать, стояли. Техники много, батареи, склады с армейскими добряками… Ну ты понял. Особо отмороженные раньше сюда пробовали сунуться, но хавики тут плотно сидели. Посты у них по всему городу. Да и гоблинов толпы, будто медом им здесь намазано. В общем, тухляк полный! А тут слушок прошел, что у нас с черномазыми перемирие, ну грех было не воспользоваться. Собрал я бригаду из пяти достойных, как я думал, бойцов, ну и подались сюда. До Саада с купцами добрались, там прикинулись нариками, так эти лохи нам даже проводников до Даро дали, прикинь! Ну от проводников мы технично свалили и на восток подались. В горах залегли и в бинокль все посты раханов срисовали, заодно точки наметили, куда заглянуть следует. Поутру тихо проскользнули и в один склад залезли…

Тезка замолчал. Чувствовалось, что он соскучился по общению и сейчас наслаждался возможностью выговориться, но делиться со случайно встреченным знакомством ценной информацией не спешил. Прищурился своим глазом, ожидая реакции Забелина на неозвученное содержимое склада. Не дождался и продолжил:

— В общем, на целый выводок нарвались гоблинов. Шаха с Татарином сразу в клочья порвали. А остальные отойти успели, но не далеко. На шум патруль хавиков подоспел, ну и неувязочка вышла, кто-то стрельнул с перепугу, а они в ответку Казбека завалили, ну и мы в долгу не остались. Короче, оторвались мы от них и даже кой-какой хабар унести сумели, но, млять, уже на выходе из города опять на гоблина выскочили. Эта сука в засаде сидела. Я первым шел, только рукой прикрыться и успел. Видал, как он меня изувечил? — мародер потряс культей левой руки. — Отрубился я, а когда в себя пришел, рядом только два трупа: Бурого и того зеленомордого урода, что на нас выскочил. Ни ары, ни рюкзака с хабаром! Сволочь носатая, даже руку мне жгутом не перетянул, так в закат свалил. Если бы хавики не подобрали, я бы через полчаса совсем кровью истек. Сил совсем не оставалось, сам я даже жгут затянуть не мог. Ни шо, выберусь отсюда, я этого горбоносого найду и спрошу за все! Слушай, Ванек, ты же вроде как с властями вась-вась? Скажи, мне ведь, как инвалиду, пенсия положена. Куда вот с этим обращаться? В Цитадель? Или в Новороссийске можно все выправить?

— Пенсия? — искренне удивился Иван. — Впервые здесь про такое слышу. Обычно пенсии правительства назначают своим гражданам. Тем гражданам, которые ему налоги исправно платят. А вот ты гражданин какого государства? Ты своими доходами с кем-нибудь делился?

— Ты эту демагогию брось! Мне в Цитадели ай-ди выдали? Выдали! А это считай — паспорт! И бабки я все через их долбаную систему банковскую прогонял, хотели бы снять с меня налоги, давно бы сняли. Так что не надо ля-ля! Я достойный член обсчества, легальным бизнесом занимался. И пострадал на производстве, можно сказать. Так что пенсию мне вынь да положь!

— Может, ты и прав. — Забелин пожал плечами. — Раз ты себя гражданином Цитадели считаешь, то тогда тебе за пенсией именно туда и надо!

— А ты, Ванек, посодействовать по своим каналам не можешь? Ну чтобы все по уму было? А то ведь, сам знаешь этих бюрократов, всяк норовит тебя нагнуть и поиметь!

— Нет, я совсем по другой части! Ты лучше скажи, что это за помещение такое, ни одного окна?

— Так откуда под землей окна возьмутся?

— Мы, что в подземной тюрьме?

— Хрен знает, как они это помещение называют, но тут все под землей. Ты в «Фоллаут» играл? Ну вот, это типа подземного убежища.

— Подожди, получается, раханы его нашли и под свои нужды приспособили?

— Не знаю. Да и какая к чертям разница?

— А разница в том, что нам отсюда сбежать нужно будет. Так что чем больше знаем, тем выше шанс на успех.

— Зачем бежать? Подлечат и сами отпустят. Лишь бы счет за лечение не выставили, а то я к ним в пациенты не просился! Сам же говорил, что у нас с хавиками мир и любовь!

— С хавийя — возможно, но раханвейн — не хавийя, а дарод. Похожи, но не они. Так что нет у нас с ними никаких договоренностей. Могут, конечно, и отпустить, но я в их альтруизм как-то не сильно верю. А ты?

— Хреново! Но ты же посол или как там твой титул называется, вот и договаривайся, чтобы все по уму было! А то развелось дармоедов на наши денежки! Работать не хотят, а зряплаты себе рисуют такие, что мама не горюй!

Вот и поговорили! Забелину, конечно, хотелось объяснить этому зарвавшемуся мародеру, где он видел его беспочвенные претензии, но зачем? Он все равно останется при своем. Да и прав он отчасти. Хотя бы в том, что прежде чем готовить побег, нужно вначале попробовать договориться.

Целую неделю выслушивать нытье тезки — это, я вам скажу, испытание! Нет, не так — Испытание! Иван уже сотню раз пожалел, что не остался в том первом боксе. Но что сделано, то сделано.

Дни тянулись тягостно и уныло. Раз в день приходил доктор, равнодушно осматривал пациентов, давал какие-то указания медсестрам и уходил. Трижды в день их по очереди навещали все те же самаль и рабат, что, судя по всему, соответствовало воинским званиям сержанта и капрала соответственно. Девушки приносили лекарства и еду. Кормили сытно, хотя пресновато и довольно однообразно: кулеш, подливка с лепешками, молоко и фрукты. Изредка меню разнообразилось тушеными морепродуктами. Но в целом грех жаловаться. Иван заметно поправился и зарос по самые глаза бородой. Хотел было попросить бритву и воду, но бриться лежа не слишком удобно, а вставать ему категорически запретили.

Наконец настал долгожданный день, когда с ноги сняли гипс, и доктор разрешил короткие прогулки по палате. Учитывая, что корсет с груди и большую часть гипса с правой руки сняли еще раньше, сразу после операции на ключице, оставив загипсованной только предплечье и запястье, чувствовал себя Забелин вполне готовым к возобновлению утренних разминок. Правда, о полноценных тренировках пока речи не шло, слишком сильно атрофировались мышцы за время вынужденного простоя, но другого занятия все равно не найти, так что Иван использовал для разминки каждую свободную минуту.

— Ну-ну! Давай старайся! За здорового раба они больше койнов получат! — насмехался киевлянин.

Ему тоже сняли большинство повязок, обнажив заживающие шрамы на голове, правом бедре и левом плече. Судя по ним, досталось мародеру не слабо, и не окажись рядом патруля раханов, шансов довести его до Цитадели не было никаких. В отличие от своего дальневосточного тезки заниматься зарядкой жертва гоблина не собиралась. Да что там зарядка, он даже в туалет сам ходить не спешил, предпочитая звать медсестру с уткой. Больной извращенец!

После одной из таких процедур, не желая дожидаться, пока невидимый кондиционер выветрит из палаты фекальные миазмы, Забелин поинтересовался:

— Простите, самаль, а нельзя ли мне выйти из палаты? Я никуда не сбегу!

— Конечно можно! Третья дверь направо по левой стороне — тренажерный зал, а напротив — комната для релаксации. Если хотите, я принесу вам более подходящую одежду для занятий спортом.

Пораженный Иван нашел силы только кивнуть. Вот же болван, столько времени терпеть не слишком комфортное соседство, вместо того чтобы просто спросить!

Вместе со стильным спортивным костюмом и тапочками, напоминающими короткие борцовки, Иван получил пластиковый браслет красного цвета, дающий доступ к тренажерке, душевой и комнате отдыха. С этого момента в палату он возвращался только для осмотра врачом, еды и сна.