— Да. Это проблема. Придется растягивать процесс по времени и из ранее освобожденных рабов формировать «агитбригады». Спасибо за информацию. У нас будет время подготовиться и все просчитать. Кстати, послезавтра должны подойти автобусы и мы сразу же собираемся отправиться в рейд по землям бади-адэ. Ты с нами?

— Хотелось бы, но нет. Мне еще нужно как-то с дагодие и гальджеэль договориться! Они практически чистые земледельцы, и там, по моим данным, все поля рабами обрабатываются. Блокировкой карт их не прижмешь. Они крестьяне, их товар — зерно, а оно ценнее электронных койнов. Если что, просто перейдут на бартер.

— Мы можем предложить им в обмен на людей трактора со всем навесным оборудованием.

— Трактора?

— Еще не видел? Поляки недавно на рынок с ними вышли. Хорошая штука, внешне напоминают первые модели John Deere, но мощнее в десяток раз. По цене как пара рабов, а по эффективности каждый стоит уймы работников. Мы сейчас на них заказ сделаем, чтобы десятка два машин под рукой была. Надеюсь, за месяц успеют собрать. Можем даже тест-драйв устроить для хавийя, три машины уже в славянском анклаве на полях трудятся.

У Юджина зазвонил ай-ди.

— Слушаю. Да. Хорошо. Спасибо, мсье Шутихин, отдыхайте! — Он отключил звонок и с облегчением вздохнул. — Операция прошла успешно. Жить будет.

— Тогда на сегодня все. У нас еще есть часа три на сон, — подытожил Пикетт.

Вылетели рано утром на свежеприобретенном коптере посольства. Забелин красовался аккуратной повязкой, скрывавшей его пострадавшее ухо. Доктор Роза все же успела осмотреть и обработать ожог. А вот завтракали всухомятку уже в полете. Летели быстро и по прямой, чувствовалась опытная рука. Пилота — русскоговорящего израильтянина Бориса — Жером сманил с должности инструктора авиашколы Цитадели. В полете разговорились, оказалось, что Иван с Борисом земляки.

— Родители в девяносто третьем из Биробиджана по программе Сохнут уехали. Я тогда тинейджером был. Ну там друзья-приятели, первая любовь, сам понимаешь, ехать не хотел. Мы тогда с Коляном бизнес небольшой замутили — машины на стоянке у рынка мыли. Так я за день приносил больше, чем батя на Дальсельмаше в месяц имел…

— Подожди, Борис. А тебе сколько лет?

— Тридцать три.

— Что-то не срастается. Получается, что в девяносто третьем тебе шесть лет было.

— Что ты мне больную голову делаешь? Как шесть, если я с восемьдесят первого? Я сюда три с половиной года назад угодил, как раз накануне своего тридцатого дня рождения.

— А у вас там какой год был?

— Пять тысяч семьсот семьдесят второй от сотворения мира, — Борис улыбнулся и подмигнул Забелину. — Ой, да ладно, можешь не делать такие большие глаза. По григорианскому календарю это таки две тысячи одиннадцатый от рождения Иешу га-Ноцри.

— А я три месяца назад попал сюда из две тысячи девятнадцатого! Это что, тут время медленней идет, или у нас летоисчисление разное?

— А я знаю? Не морочь себе голову за это дело. Лучше расскажи как там Бирик, говорят, все евреи в Израиль, а все русские в Краснодар уехали, и там сейчас одни китайцы живут?

— Многие уехали, но многие и остались, а часть назад вернулась. А китайцы в последние годы все больше туристами катаются за дешевым золотом, качественным шоколадом и крепким пивом…

Так незаметно и долетели за разговорами. Сели в паре километров от Абгаля, прямо на дорогу, где их уже встречал пикап экспедиции, вызванный по рации. Пересели и сразу же помчались в «Речной берег».

— Кавайка, знакомься. Юджин Пикетт — обеспечивает безопасность посольства. Юджин, это Кавайка, руководитель экспедиции Цитадели.

— Со Светланой мы заочно давно знакомы, и мне очень приятно познакомиться теперь лично. Примерно так я вас себе и представлял. Скажите, а по поводу инцидента от официальных властей кто-то уже приезжал?

— Нет. Только администратор отеля поинтересовался у меня утром при выезде, не у нас ли была стрельба ночью? Я сказала, что кто-то обстрелял с другого берега нашу зону отдыха, но никто серьезно не пострадал. Он обещал прислать рабочих оценить ущерб, убрать последствия и заменить поломанные лежаки.

— И все? Даже не извинился? — удивился Забелин.

— Нет. У меня вообще сложилось впечатление, что он скорей ждал извинений от нас.

— Марийка вернулась?

— Да, примерно час назад. Она уверена, что это был Аслан, тот самый киллер, нанятый по твою голову. Марийка преследовала его до проселка, где у него была спрятана машина, но он успел уехать раньше. Затем она отправилась напрямую к нему домой, но он там так и не появился. Аслан ранен и потерял любимое ружье, так что думаю, заляжет на дно дня на два-три, а потом попробует повторить покушение.

— Ничего, теперь мы будем готовы.

— Надо найти заказчиков и заставить их отменить заказ. А то в следующий раз это может оказаться просто мина в людном месте или шахидка какая-нибудь. Как ты к такому подготовишься?

— Думаю, что до этого не дойдет. Но идея хорошая. Надо будет поразмыслить на эту тему. Я, пожалуй, Сахина попрошу помочь. Он не местный, но город и людей хорошо знает, а в моем здоровье у него есть весомый коммерческий интерес. Я ему пообещал эксклюзивные права на реализацию «Арго» на рынках Хавийя.

— А я думаю, что не лишним будет отправить Каджиса погулять по местным злачным местам. У него очень удачно получается находить нужную информацию и людей! — заметил Пикетт.

— Одного брата отпускать нельзя. Обязательно на драку нарвется. Мы только в паре хорошо работаем! — ухмыльнулся Кобаб.

— А кто на охране останется? — возмутилась Кавайка.

Но хитрый бади-адэ только усмехнулся и почмокал губами, предвкушая оплаченный забег по притонам и борделям. Эта девочка, конечно, временный малак их маленькой общины, но Юджин — тот, кто дает им с братом постоянную работу и платит очень хорошие деньги. А он сказал, что нужна информация. Так что на ближайший день у него очень большие и очень приятные планы, а на страже и Степашки могут постоять!

В воротах отеля их встречала целая делегация. Толстый чернобородый абгаль в пышных одеждах что-то шумно втолковывал пятерке гораздо более скромно и традиционно одетых посетителей. Из-за его плеча выглядывал сухощавый седой романец — администратор «Речного берега».

— Почтенный Хиван. Для меня огромная честь принимать вас в нашем отеле! Но ваши вчерашние посетители причинили мне огромный ущерб, не сопоставимый с той скромной платой, что я беру за аренду. Еще одна такая ночь, и я разорен!

Иван уже открыл рот, чтобы возмутиться, но Пикетт удержал его за плечо.

— Уважаемый гар-мадоу, вам не о чем беспокоиться и тем более не стоит тревожить амбассадора своими мелкими проблемами. Я, Юджин — мажордом господина Хивана. Пришлите мне счет на этот номер, и я все оплачу. Надеюсь, конфликт исчерпан, и мы можем ехать дальше?

— Конечно. Конечно. Только небольшой вопрос. Вот эти люди говорят, что вы наняли их на работу. Если это не так, я немедленно их прогоню.

Иван вспомнил, что из-за вчерашней суеты совсем забыл предупредить администратора о нанятой прислуге. Только вот почему их пятеро? Ладно, потом разберемся.

— Да, пропустите. Это мои люди.

Машина покатилась вперед, а свеженанятая прислуга потрусила следом.

«Охонюшки хо-хо! Видел бы меня сейчас мой батя, — подумал Иван. — Как я с людьми себя веду. Как с хозяином отеля через губу разговариваю. Как прислугу нанимаю, да еще за собой бегать заставляю. Я бы, пожалуй, неделю стоя тюрю хлебал, так как сидеть было бы очень больно, а более твердую пищу мне бы жевать было нечем. С этими громкими должностями я уже сам на себя не похож! Сижу с умным видом, глобальные вопросы решаю, будто бы поумней меня народу рядом нет. Казалось, вот сейчас по-быстрому помогу умным людям понять культуру и традиции своих новых соплеменников, заключим мир и договоримся о взаимовыгодной торговле, и все! Можно будет любимым делом заняться. Питомник, наконец, открыть! Дрессурой заняться. Вожатых готовить… А вместо этого я с каждым днем все больше и больше увязаю в каких-то бюрократических проблемах. Переговоры, покушения, освобождения пленных, блокировка счетов, трактора… А мечта все дальше и дальше. Времени нет даже на то, чтобы прояснить судьбу единственного родного существа в этом мире — медвежонка Жирха. Все остальные из каких-то других Миров. Вон тот же Боря. Вроде земляк из Биробиджана, но про Путина вообще ничего не слышал. Он даже не уверен, кто при нем был последним президентом России — то ли Греф, то ли Касьянов. Бирюков говорил, что след Жирха ведет сюда в Абгаль, а я здесь третий день и до сих пор не нашел возможности навести о нем справки! Стыдно, Иван Степанович! Стыдно…»