Доктор Роза, даже не поздоровавшись с Забелиным, сразу же принялась за осмотр пострадавшего. Румпет с обожанием глянула на названного брата и поспешила вслед за начальницей. Остальные обступили Ивана, здороваясь, интересуясь повязкой на голове и расспрашивая о деталях случившегося. Пришлось снова в деталях пересказывать события вечера, естественно, используя придуманную ими с Марийкой концовку истории.

— Что-то ты темнишь, Иван. — Пикетт профессионально распознал фальшивые нотки. — Как-то все на театральную постановку похоже. И эта твоя супервумен. Ты ее давно знаешь?

— Нет. Я же говорю, что перед возвращением в отель познакомились.

— Ее все знают! — влез в разговор Кобаб. — Это же Рука Надира! Живая легенда. Ее лет десять назад за убийство клиента приговорили к смерти на арене, так она голыми руками двух своих палачей убила, правда, и самой сильно досталось! Ее тогда Аслан, он наставником гладиаторов был, выкупил и к себе взял. Она потом дважды гладиаторский кубок завоевывала!

— А сейчас она по-прежнему на арене выступает?

— Нет. Два года назад ее против джигджера выставили. Убить его она убила, но и он ее сильно поранил. Шрам на лице видел? Она, как поправилась, ушла с арены. Вначале вместо Аслана гладиаторов тренировала, а потом поссорилась с Толстым Порциусом и ушла на вольные хлеба. Говорят, она бригаду из бывших рабов сколотила и с ними в древних городах мародерствует.

— А с Асланом она, значит, в дружбе? — поинтересовался Пикетт.

— Нет. Ненавидели они друг друга, хоть и уважали. Поговаривали, что вначале они любовниками были. Но это Аслан ее на бой против джигджера с одним ножом выставил, при этом сам все свои деньги против нее поставил и Порциуса убедил. А она возьми да выживи! Так что тут вся их любовь и кончилась, — ухмыльнулся Кобаб.

— Все равно что-то не срастается в вашем рассказе.

— Хватит галдеть! Больному покой нужен. Носилки давайте. Румпет, готовь операционную! — высунулась из машины Роза. — Иван, иди сюда, помоги слезть.

— Доктор, что там с Мишкой? Жить будет? Пулю извлекли?

Он помог женщине спуститься и, поддерживая под руку, повел в сторону медицинского блока.

— Не части! Нет там никакой пули. Кусок пластика ему в висок прилетел, похоже, донце от бутылки. Не радуйся, травма тяжелая: перелом височной кости с повреждением внутреннего уха. Может оглохнуть на левое ухо. Кстати, что это у тебя тоже левое ухо замотано?

— Царапина.

— Значит, царапину на щеке ты пластырем заклеил, а ради царапины на ухе ты целый тюрбан намотал? Так, давай разматывай, показывай свою царапину!

— Нечего там смотреть. Ожог там, а от него ухо вдвое разнесло, как пельмень стало.

— Ладно, иди спать! Не до тебя сейчас. Утром зайдешь, посмотрю на твой ожог.

— Некогда мне спать. Мне к утру вернуться нужно, а то слухи пойдут, что меня ранили, а то и убили. Тогда вся работа насмарку! Так что я батареи поменяю и сразу назад.

— Мсье Забелин! — окликнул Ивана посол. — Сразу после перевязки я жду вас у себя с докладом о случившемся!

— Беги, неугомонный! Не до тебя сейчас. — Роза высвободила руку и твердым шагом направилась вслед за носилками с раненным бенинцем.

— Простите, Жером. Давайте я здесь все вкратце изложу и поеду. Мне утром нужно быть на месте.

— Утром мы тебя коптером закинем в Абгаль. Так будет быстрее и безопасней. А сейчас пошли, поговорим у меня в кабинете. Время еще есть. Пить будешь?

— От пива бы не отказался!

— Юджин! Захвати нам пива и коньяка, пожалуйста.

Разговор получился тяжелым для Забелина. Досталось ему и за то, что сразу же не сообщил в посольство об утреннем инциденте, и за наем в охрану сомнительных личностей, и за раздолбайство…

— То есть вы вот так на бережку и расположились. Не выставив охранение, не проверив подступы? А потом еще позволили раненому киллеру спокойно уйти, отправив за ним следом его бывшую ученицу и любовницу, за час до этого навязавшуюся к вам в охранники? Будь я на месте этого Аслана, я бы всю вашу компашку на месте положил. Ты, кстати, его винтовку привез? Нет? Зря! Очень любопытно взглянуть на эту переделку.

Иван покаянно покачал головой.

— Если что меня в этой истории и удивляет, — внес свою лепту Жером, — так это то, что ты до сих пор жив! Ты не думал, что это твоя Марийка, скорей всего, вначале сама спровоцировала вашу прогулку на берег, а потом сидела и корректировала огонь киллера.

— Зачем это ей? Она, если бы хотела, могла мне еще по дороге, когда мы на мотоцикле ехали, шею свернуть или просто пристрелить.

— Что-то ты ее уж больно как-то защищаешь. Ты, часом, не влюбился?

— Нет. Блин! Ладно, будет вам правда. Только из стен этого кабинета она выйти не должна! В общем, пока он в меня палил, Марийка речку переплыла и убила Аслана голыми руками, а мне его ружье и голову принесла. А про ранение и бегство это я сам предложил слух пустить, чтобы заказчики думали, что Аслан жив и подольше нового киллера не нанимали. Вот она и отправилась снова за речку, чтобы обставить все в соответствии с легендой. Я ей верю.

— Идея не лишена смысла, но тогда вам нужно дня через два устроить новое «покушение».

— Мы так и планировали.

— Жером, если ты не возражаешь, то я лечу с ними. Оценю на месте обстановку, к девчонке присмотрюсь и с «покушениями» разберусь.

— Два дня тебе хватит? Хорошо, давай так и сделаем. Ладно. Эту тему закрыли. Теперь рассказывай, что ты планируешь в качестве посла хавийя предпринять?

— Завтра, а точнее уже сегодня у меня встреча с их бизнес-элитой. Они должны были определить конкретный размер диё за каждого пленника, а также решить вопрос, насколько открытым они хотят видеть свой внешний рынок.

— То есть они приняли наши условия?! — в голосе посла звучало недоверие.

— Конечно. Но есть три момента.

— Почему я не удивлен?

— Во-первых, я убедил их признать вас… нас равными им, а это значит, что платить придется за всех пленников, так же как мудулы выкупали у сабти своих людей. — Видя готовность посла возразить, Иван предупреждающе поднял руку. — Но зато эта цена будет единой для всех и гораздо меньше той, которую, скорей всего, установили бы за выкуп рабов.

— Хорошо, послушаем, насколько она будет меньше, тогда и поговорим. Что там во-вторых?

— Во-вторых, они предлагают самостоятельно обслуживать имеющиеся на их землях бункеры, а всех собранных европейцев и американцев за определенную плату привозить в Цитадель.

— А не получится, что они часть из них утаят и обратят в рабов?

— Исключать отдельные попытки, конечно, нельзя, но я предупрежу их, что после определенной в соглашении даты, один только факт наличия в койсе «белого» раба будет достаточным основанием для полного аннулирования его счета.

— Так значит, эти слухи про блокировку счетов хавадле имеют под собой реальное основание? — уточнил Пикетт.

— Да.

— Мощный рычаг. Я думаю, мсье посол, мы можем с этим согласиться. Это позволит нам сэкономить не только финансовые, но и людские ресурсы. Чем держать десяток своих бригад на чужих землях, лучше уж оплатить работу их собственных бригад.

— Согласен. Я поручу мсье Сото просчитать экономическую целесообразность. Что ты приберег на десерт?

— Есть большая проблема с освобождаемыми рабами. Нужны лагеря временного содержания. Людей нужно элементарно накормить, предоставить ночлег, помочь определиться с местом жительства и работой. В Кибуце уже разворачивают лагерь на триста человек, но этого мало. Нужны какие-то пункты поддержки прямо на местах. А то получится, как с Алексом. Я его вчера освободил из рабства, а он остался таскать паланкин малака.

— Почему?

— Не уверен, но мне показалось, что он просто боится нас. Боится неизвестности, боится, что сменит один вид рабства на другой, возможно, более жестокий. И он такой, я уверен, не один. Хозяева рабов активно распространяют про нас в целом и про меня в частности самые жуткие слухи.