— Она никуда не ведет и скоро кончится! Это не дорога. Это сайгачья тропа. Они нашли водопой и удобный брод, вот и мигрируют из года в год одним маршрутом, сбиваясь на подходе к реке в плотное стадо. Так меньше шансов быть унесенным течением или попасть на обед к крокодилу или бегемоту.

— Миша, ну какие тут крокомоты?! Это Мир Цитадели, здесь даже мух нет!

— Мух и крокодилов нет, а инстинкты остались! О! Вот и конец твоей «дороги». Куда дальше?

Дорога, или точнее миграционная тропа сайгаков действительно неожиданно кончилась. Очевидно, такое расстояние от водной преграды антилопы считали достаточно безопасным и разбредались в разные стороны по степи для кормежки. Надо и беглецам выбирать свое направление. Иван вспомнил карту и принял решение.

— Давай на север. Тут параллельно реке «радиалка» идет на Суук. Так что мы ее никак не пропустим! Да и от тварей так будем подальше держаться.

С юга по-прежнему сквозило леденящим кровь холодом.

Дорогу заметили издали. Да и трудно не заметить двухметровую стену, выросшую перед тобой. Минут двадцать потратили на поиск удобного места для подъема, а потом просто на приличной скорости под острым углом перевалили через водоотводную канаву и взлетели по откосу на трассу. Остановились рядышком, отдыхая и оглядываясь.

— Всё! Считай, выбрались. Где-то через час в посольстве будем. Туда эти трупоеды не сунутся, а если сдуру полезут, то мы их из пулемета сможем десятками косить! — облегченно заявил Микаэль.

— Не кажи гоп, пока не перепрыгнешь!

Ледяные иглы по-прежнему впивались в позвоночник Забелина, более того, последнее время чувство опасности возросло, а чувство чуждого, злобного взгляда буквально выпивало остатки сил. Да и источник этого давления как-то расплылся. То ли их охватывали кольцом, то ли…

Никаких «то ли». С юга в их сторону неслось сразу не менее десятка черных силуэтов, растянувшихся полумесяцем. Причем крайние в строю трупоеды уже почти достигли придорожного кювета в метрах ста впереди и позади беглецов.

— Черт! Накаркал! Не проскочим! Давай на север, там где-то дорога на Гиси должна быть, если не промахнемся, то по ней сможем оторваться и потом уйдем на Валгаллу! — последние слова Иван кричал, уже слетая по насыпи на полной скорости.

Забелин ругал себя последними словами. Расслабились после реки, катили не спеша, а потом еще торчали соляными столбами на самом видном месте — дух переводили! Вот и нарвались! Эх, буквально десяток секунд, и все! Их бы уже было не догнать! Скорость по идеально ровной трассе даже у Мишкиного мотоцикла такая, что ни одна тварь не достанет. Полчаса, максимум час, и они бы уже были бы в безопасности, а теперь…

Дорогу на Гиси они нашли и даже неплохо оторвались от погони. Вот только ненадолго. Пришлось снова останавливаться, ослаблять жгут и пить обезболивающее. А затем, вновь почувствовав проснувшимся седьмым чувством приближение смертельной угрозы, спешно затягивать жгут на онемевшей ноге и гнать вперед, стараясь оторваться.

Дорогу Забелин запомнил плохо. Ехал вслед за Микаэлем уже даже не на силе воли, а на родовом гуранском упрямстве. Одурманенная избыточным приемом обезболивающих голова почти ничего не соображала. Все силы уходили на то, чтобы не свалиться с «Арго» и не потерять из виду напарника. Сзади обижено и как-то тревожно хныкал медвежонок, но сил даже на пару ласковых успокаивающих слов уже не было. Краем сознания Иван отметил проплывшие в отдалении руины разгромленного северными мстителями селения, даже ощутил запах паленого пластика, но и все. Эмоций не было никаких.

Наконец, когда справа начал сереть горизонт, дорога привела их к броду через Вебигу. Или все же корректнее называть ее Тунгом? Эта мысль вяло проплыла по тихой болотине сознания Ивана, не вызвав даже мелкой ряби чувств или образов. Так — просто риторический вопрос. А вот «Арго» воду очень даже замутил! Не справившись с резко возросшим давлением на руль, Забелин потерял равновесие и рухнул в воду, придавив мотоциклом многострадальную левую ногу.

Воды на перекате было не много, едва ли до колена, но это когда стоишь, а не когда валяешься в ледяной воде на боку, не имея сил выбраться из-под двухколесного друга. Все что получилось сделать — перебросить правую ногу и, приняв полусидячее положение, отстегнуть от сиденья почти захлебнувшегося Жирха. А вот удержать подросшего питомца сил уже не было. Вырвавшись из рук своего кормильца, Жирх мигом ушел с головой под воду, а потом неожиданно вынырнул метрах в пяти ниже по течению и, отчаянно заработав передними лапами, поплыл к берегу. Но прежде, чем он достиг берега, течение снесло его вниз. Иван беспомощно наблюдал, как барахтающийся медвежонок исчезает в предутренних сумерках за поворотом реки.

— Вставай, Ваня! — попытался поднять его, подхватив подмышки Микаэль.

— Жирх! Миша, Жирха течением унесло! Его спасти надо! Я сам выберусь. Ты по берегу беги, он к левому берегу плыл!

Но напарник, не слушая его причитаний, упорно пытался вытянуть Забелина из-под «Арго». Наконец, сообразив, что так ничего не получится, бенинец перевернул мотоцикл на другой бок. Молча вытащил друга на берег, а следом выкатил и его байк.

— Ехать сможешь?

— Мне Жирха отыскать надо! — упрямо отозвался Иван, слегка оклемавшийся после ледяного купания и выплеска адреналина.

— Найдем, — устало вздохнул Микаэль, — если только терапсиды нас раньше не найдут!

Забелин прислушался к себе. Чувство опасности отступило. Нет, не пропало совсем, но как-то притухло, то ли из-за расстояния, то ли из-за усталости и тревоги за судьбу питомца. Хочется надеяться, что все же виной тому солидный отрыв, но медлить нельзя в любом случае!

— Трупоеды пока далеко! — уверено заявил Иван.

Он, пошатываясь, поднялся и, сильно припадая на одеревеневшую левую ногу, направился к своему байку. Увы, купание не прошло для «Арго» бесследно. Верный двухколесный друг никак не реагировал на поворот ключа. Погоня за изящным дизайном сыграла с техникой злую шутку — аккумуляторный отсек оказался недостаточно надёжно изолирован от воды.

— Вот же непруха! Еще и ружье в реке утопил!

Он чертыхнулся. Вгляделся в бурное течение реки, зло сплюнул и, откатив умершего железного друга в сторону от дороги, кряхтя от боли в ноге, уселся сзади Микаэля.

— Давай не спеша вдоль самого берега! — попросил он бенинца.

— Он же парализованный. Надеешься на чудо?

— Жирх плыл к берегу. Я сам видел.

Микаэль пожал плечами и неторопливо покатил вдоль прибрежных кустов.

— Ближе никак.

— Да и ладно. Он обязательно отзовется!

И Забелин принялся вполголоса звать своего питомца.

Жирх нашелся только примерно через час безуспешных поисков. К тому времени Иван успел охрипнуть и перемазаться в прибрежной глине. Трижды ему казалось, что он слышит плач медвежонка, и он, рискуя свалиться с обрыва, ломился сквозь кусты к берегу. Увы, всякий раз надежда оказывалась ложной. Забелин уже было совсем отчаялся, когда приметил в рассветном небе пару стервятников или тех, кто занимает их нишу в этом мире, круживших над одним местом, метрах в двухстах позади.

— Возвращаемся! — хлопнул он по плечу Микаэля.

— Куда? — устало и как-то безразлично спросил бенинец. — К переправе или сразу в Шабель?

— Нет. Всего лишь вон к той излучине.

— В батарее заряда осталось 15 процентов!

— Тут вдоль берега до Сабти осталось километров 50, не больше. Хватит с большим запасом. Но если боишься, то просто постой тут. Я сам схожу.

— Ага, сходишь! Сиди уж, осел упрямый!

Жирх, наполовину выползший из воды, неподвижно лежал на сползшей в воду осыпи.

Не обращая внимания на боль в левой ноге, Иван скатился по откосу к своему питомцу. Медвежонок был жив, но совершенно безволен. Забелин даже испугался, что паралич перекинулся с задних конечностей на все тело, но тут же сообразил, что все дело в переохлаждении и запредельной усталости. Он и сам уже едва держался на ногах и только с помощью Микаэля смог взобраться на береговую кручу.