— Конечно.
— А ты не задумывался о его первопричинах?
— Вроде это как-то связано с множественностью миров и с нашим прохождением, через их слои.
— В целом верно. Вот только до катастрофы ничего подобного не было. Никто не планировал заселять Мир Цитадели пришельцами из параллельных миров! Ожидалось, что вышедшие из убежищ люди сами станут ядром новой цивилизации. Однако где-то в период карантина в Цитадель проникли Странники, которые предложили заселить мир беженцами из «темных» миров. Идея понравилась, и далеко на севере в пустыне были созданы целые поля низкочастотных антенн, создающих эффект прорыва пространственно-временного континуума. Все это требует гигантских энергетических затрат, так что дефицит энергии уже не за горами, а для его преодоления нужен ниобий. Выбирая между нуждами раханов, желающих возродить цивилизацию, и Цитаделью, где правят чужаки, для которых наш Мир — всего лишь полигон для рискованных экспериментов, я однозначно выбираю раханов.
— Подожди, как же так? Ведь Цитадель спасла этот Мир. Там оплот науки и технологии все оттуда. Они разработали вакцину от вируса бесплодия. Да и идея с заселением пришельцами не так уж плоха. Я беседовал на эту тему с Палычем, он уверен, что для подавляющего большинства это был спасительный шанс…
— Для овец чабан тоже образец отцовской заботы: защищает, лечит, кормит и холит, но сам понимаешь, не от избытка альтруизма. Жизнь, тезка, не театр и не Боливуд, где злодей обязательно с дьявольской внешностью и зловещим смехом!
— Да, я все понимаю, я уже давно не «юноша пылкий со взором горящим». Юношеский максимализм я перерос. Но почему ты решил, что Цитадель — Зло?
— Долгая история. Сомнения у меня и раньше были, но после того, как я узнал про Странников, на смену сомнениям пришла уверенность. Ты просто не представляешь, что это за твари. Мы для них не люди, а так: то ли копии, то ли тени, то ли отражения настоящих людей. Их цели по определению не могут быть чистыми!
— Почему копии? То есть там, на Земле, остался другой Иван Забелин? Он никуда не пропал? А я просто объемная ксерокопия?
— Это ты у Бирюкова спроси, он в этих делах лучше меня разбирается. Но я не думаю, что это так происходит. По крайней мере, когда Володя с Настей из Углегорска ушли, никаких их копий там не осталось. Да и мне, если честно, плевать есть где-то еще Иван Зарубин, или я один такой. Это мой Мир! Я здесь живу! Я мыслю, я чувствую! И я не собираюсь становиться подопытным кроликом в руках кого-либо, а тем более Странников!
— А все-таки, откуда ты про этих Странников узнал? Не думаю, что они о своих способностях на каждом углу кричат!
— Не кричат, — Зарубин пожал плечами, — но и не слишком таятся. Так что за время подготовки экспедиции я кое-что успел услышать и понять, а здесь и вовсе все вопросы отпали! Ты уже слышал про клановую структуру у раханвейн? Ну вот, базу эту вояки организовывали, а у них отношения с учеными, наверное, во всех мирах одинаково напряженные. Начать с того, что в команде рэров оказались лишь медики, химики и инженеры. Ни геологов, ни физиков, ни генетиков. Ну и с половозрастным составом они намудрили. В общем, это уже, наверное, закрытая информация, но главное — не секрет: к выходу на поверхность у них практически только медики и остались, да и те — все вырожденцы. Вот на этом их Странники и подловили. Предложили открыть портал в умирающий мир, где близкие им племена дигиль смогли сохранить научный потенциал. Не бесплатно, конечно, но про цену я не знаю. Зато знаю, что совет рэров сделку одобрил, но с большим трудом. И в дальнейшем со Странниками они старались дел не иметь.
— Так значит, дигиль — наемные научники у раханов?
— Не совсем. Деталей я не знаю, но, на мой взгляд, там что-то вроде партнерства.
— Слушай, Иван. Если раханы и дигиль местные, ну или почти местные, то почему они не используют местную технику? Палыч говорил, что там вся электроника жива, но система кодирования слишком странная. Никак дешифровке не поддается, да и хранители информации размагнитились со временем.
— Ага, тут еще трясун здорово постарался. Современная электроника производится со специальной защитой от резких перезагрузок, а вот предтечи такого не предусматривали. А дешифровать и не получится. Там, как я смог понять, не двоичная кодировка, но я не спец в этих вопросах. Да и вообще спецов таких нет. У раханов программистов даже изначально в штате учителей не было, а без помощи учителя разобраться в их учебниках для вузов практически нереально. А у дигиль совсем другие принципы программирования. Говорят, был один юный гений из дигиль, который разобрался в местной системе, но года четыре назад он пропал во время какой-то вылазки. По этому поводу тут отдали под трибунал весь командный состав той операции. Вроде бы только начальник местного спецназа остался на своем месте за личный героизм, но и то после этого случая так и ходит в капитанах, несмотря на большую выслугу. Очень уж тяжелая потеря!
— Забавно! А как звали пропавшего ученого? Случайно не Салемом?
— Да шут его маму знает! Но если хочешь, могу спросить. А что за Салем?
— Да так, не бери в голову, случайный знакомый. Просто почему-то вспомнился. Странный такой малый, и в Содружество он попал как раз года четыре назад. Ну его. Ты лучше расскажи, что с остальными членами группы? Слободан говорил, что девушки с вами не было. Где Лиду искать?
— Линду, Линду Смирнофф. Она шведка. Честно говоря, я надеялся, что ее наши подобрали, но раз ты спрашиваешь… — Зарубин помрачнел. — Ее с нами не было, когда на нас шехали выскочили. Мы тогда колонковым бурением занимались в распадке, а она в лагере оставалась. Она же геохимик, что ей на буровой толкаться? Она бы сейчас здесь нам очень пригодилась, на камералке, а то от этих дигильских химиков толку, как с козла молока!
— Кстати, а как ваши поиски касситерита? Вы же по идее в горах должны его искать, а у нас там последнее время постоянные авиапатрули, в связи с последними событиями. Вас бы по-любому заметили!
— Должны, да не получается. Но нам тут и тех кернов, что тогда набурить успели, пока хватает. Тут такие буры! Мощь! Нам на Земле такие машины и не снились! Я пока разрезы рисую по данным бурения да с химиками воюю, а парни пробуют дырявить окрестные холмы.
— Ясно. Зарплату-то вам платят, или вы на положении пленников?
— Платят и неплохую. У них тут с энергией и, соответственно, с финансами пока полный шоколад, лет на пять еще с гарантией хватит. Вот с продуктами у них немного проблемно. Их подземные оранжереи сильно пострадали то ли от землетрясения, то ли от трясуна. Часть галереи обрушилась, и теперь там царство гоблинов. Почти весь хавчик из Абгаля везут…
Дверь в комнату отдыха, где мирно беседовали тезки, неожиданно распахнулась. На пороге стоял крайне взволнованный рэр-Элай.
— Простите, что прерываю вашу беседу, но это крайне важно! Что вам известно о Самале Эль-Багади дис-Коринф? Он жив? Он в плену?
Оп-па! А это уже интересно! Вот так пастушок! Ох, не зря он Забелину припомнился, ох, не зря! Это же в корне меняет расстановку сил! Если Самаль единственный, кто способен заставить работать местные электронные мозги, то цены такому специалисту реально нет! При таких раскладах можно не только без проблем на волю выйти, но еще и поторговаться о дополнительных бонусах. Вот только что в Содружестве скажут? Захотят ли передать столь ценного кадра потенциальным противникам? Тот еще вопрос!
— Простите, Баас, — Забелин усмехнулся, вспомнив их предыдущий разговор и прикинув, как подороже «продать» столь ценную информацию. — Слишком много вопросов. И далеко не на все из них я могу ответить, ибо это закрытая информация, а у вас нет к ней допуска. Но могу вас уверить, что Самаль жив, здоров и не томится в застенках. Месяц назад я с ним лично беседовал. Я готов организовать переговоры по его возвращению, если он пожелает, конечно. Но и от вас потребуются определенные уступки.
