— Спасибо, я учту.

После вмешательства Майкла серьезный разговор как-то сам по себе затих. Все сосредоточились на поглощении фирменных биточков и обсуждении кулинарных тонкостей местной кухни.

— Петр Николаевич, позвольте пару вопросов? — Забелин решительно вернул беседу в деловое русло. — Есть какие-нибудь новости о пропавшей девушке?

— Увы, нет. Но не переживайте, места вокруг обжитые, крупных хищников нет, так что никуда не денется, найдется. Мы разослали ориентировку на нее по всем окрестным фермам и пасекам, а Салем взялся еще раз с утра осмотреть все вокруг места падения. Он упорный парнишка, если какие-то следы остались, Салем обязательно их найдет.

— А откуда Салем вообще здесь взялся? Он же хавийя.

— Так получилось, — Николаич пожал плечами, видно было, что вопрос ему не слишком приятен.

— И все же. Вы же понимаете, для меня это не праздное любопытство.

— Да в плен он угодил во время одного из бандитских налетов на наш анклав. Обменять его на наших пленников не получилось. В камере годами держать — не вариант, ну не убивать же его. Так и живет на ферме, за коровцами присматривает, харчи отрабатывает. Вот и вся история.

— То есть, по сути, он — ваш раб? Почему бы его просто не отпустить домой?

— Ты слова-то подбирай! Он военнопленный, а не раб. Никто его насильно работать не заставляет! Сам вызвался. А отпустить не могу. Слишком много он лишнего знает, включая нашу систему обороны. А ну как завтра он на нас новую банду наведет? Вот вы свою работу закончите, всех хавиков к порядку призовете, тогда и пусть едет на все четыре стороны! А лучше пусть вон женится да деток заводит, тогда и ай-ди свой назад получит, и все права гражданина.

— Скажите, а много таких пленников в Содружестве содержится? Вот у вас, Майк, такие военнопленные есть?

— Нет. Мы с террористами не церемонимся. Хороший бандит — дохлый бандит!

Вот и поговорили.

После завтрака Марина повела Забелина осматривать ПВР[11]. Благо идти было недалеко — здание старой школы располагалось прямо на центральной площади, напротив администрации.

— Мы для деток большой учебно-развлекательный комплекс построили на окраине Кибуца. Они там и учатся, и купаются, и на аттракционах развлекаются, и спортом занимаются. Там же небольшой зверинец и своя миниферма. В общем, детей оттуда с боем домой забирать приходится. А это здание хотели под гостиницу на перспективу переоборудовать. Но раз такое дело, пусть пока на общее благо послужит.

— Все равно не понимаю, зачем Кибуцу все расходы на себя брать? Все равно большинство освобожденных разъедется. Не всем колхозная жизнь по душе. Да и людей у вас маловато. Это сейчас мы по десять — пятнадцать человек в неделю освобождаем, но ситуация меняется, додавим эмира, только в Сууке сразу порядка трех сотен человек освободим. Конечно, не в один день, но освободим. А в других кланах рабов еще больше. Сможете всех принять?

— Сможем, если нужно. Уже к концу недели здесь смогут одновременно жить сорок человек, сегодня приступим к возведению на месте школьного стадиона второго корпуса, на шестьдесят человек. При необходимости, можно будет уплотниться в номерах до двухсот человек. На экстренный случай гостиницу задействуем — это еще от тридцати до пятидесяти человек. Медпункт — еще плюс двадцать… В общем, мы рассчитываем на постоянное пребывание у нас до сотни человек, но разово можем принять и триста человек. Тут скорей проблема возникнет, как их всех скопом вывезти, но и это решаемо. В данном случае то, что мы единым, как вы выразились, колхозом живем, нам на руку играет. Перераспределим ресурсы, в крайнем случае, в школе каникулы внеочередные введем. Выкрутимся. А насчет того, что нам позволят в одно лицо все это финансировать, вы не переживайте. Как вы думаете, зачем мы Майкла на этот разговор пригласили? И деньги и специалисты будут, причем наперебой от всех анклавов Содружества. Но теперь уже точно ПВР будет на нашей территории!

От дальнейшей экскурсии по Кибуцу Иван отказался. Решил пройтись до злополучной фермы, узнать результаты поисков. Да и просто пообщаться с Салемом хотелось.

Пленника на ферме он не застал. Наверное, хавийя, как и обещал, отправился искать следы пропавшей девушки. Зато застал машину-рефрижератор, загружаемую мясом и молоком для доставки в Цитадель, и напросился попутчиком. Водитель — пожилой, полноватый мужчина, представившийся Анатолием, не возражал, а Анна — молодая девушка-экспедитор — даже обрадовалась такой компании. Вещей Забелин с собой в поездку не брал, поскольку рассчитывал уже сегодня вернуться в посольство, а оружие привычно захватил с собой, отправляясь за пределы поселения. Так что связался по ай-ди с гостиницей, оплатил номер и предупредил, что уже не вернется.

Дорога, занявшая около трех часов, совершенно не впечатлила. Тихое шуршание шин по идеально ровному шоссе. Привычный взгляду степной пейзаж, постепенно переходящий вначале в полупустыню, а затем в настоящую Сахару. Редкие фермы у дороги. Несколько уходящих в сторону дорог. Стада лам и сайгаков вдалеке. Одинокие фигурки научившихся осторожности рапторов. Группки койотов, рыскающих в поисках добычи, да вездесущие ящерицы. Совсем недавно он такое даже представить себе не мог, а вот поди ж ты, насмотрелся за три месяца, уже ничего не удивляет. Скучно, однообразно. То ли дело родная приамурская тайга! На каждом гектаре несколько десятков различных деревьев, да каких: кедры в три обхвата; вековые липы, в дуплах которых гималайские мишки берлоги устраивают; разлапистые великаны — маньчжурские орехи; кряжистые дубы-кормильцы; черемуха Маака с медным, блестящим стволом и изломанной, сбитой в колтун косолапым лакомкой кроной… И все это перевито лианами винограда, лимонника, актинидии, диоскореи. А ягод сколько! Малина, барбарис, смородина, земляника, боярышник, шиповник, голубица, жимолость, брусника, элеутерококк… А краски какие! Особенно весной да осенью! А звуки! Не то что эта унылая серо-желтая пустошь с редкими вкраплениями зелени и давящей тишиной.

Иван ностальгически вздохнул и постарался сосредоточиться на веселой перебранке попутчиков. Анна в ярких красках и совершенно не стесняясь в выражениях расписывала любовные перипетии своей подружки, явно подбивая пожилого водителя пополнить ряды многочисленных поклонников нимфетки. Анатолий вяло и привычно отбрехивался, мол, «не на помойке, чай, нашел, чтоб куда попало тыкать!» Девушка и Забелина попыталась вовлечь в эту шуточную пикировку, но Иван отмолчался, понимающе ухмыляясь в отросшие за два месяца усы. Анна, явно рассчитывавшая найти в случайном попутчике новый объект для оттачивания своего язычка, надулась и стала демонстративно его игнорировать.

Во дела! Мир совсем другой, а люди все те же!

Размышляя о превратностях судьбы, Иван сам не заметил, как задремал. Проснулся он от неожиданного удара. Машина резко остановилась.

— Ну твою же мать! — Антон заковыристо выматерился. — Вот откуда она выскочила?

Все дружно полезли из кабины. Перед машиной билась в судорогах молодая лама. Иван достал подарок старого убара — резной нож из когтя раптора — и прервал мучения животного.

— Ну вот же гадство! От этой скотины одни убытки! Мясо — не ужуешь, а кабину клеить придется! И как назло, наши идиоты косорукие, когда «рефу» монтировали, поленились ящик с ЗИПом из кузова перенести! Теперь мне, чтобы до ремкомплекта добраться, придётся полмашины перегружать!

Выскочившая перед машиной лама, видимо, пытаясь уйти от столкновения, в последний момент высоко подпрыгнула. Поэтому удар пришелся в лобовую плиту выше бампера. Не рассчитанная на такие воздействия плита треснула, образовав щель в палец шириной.

— А в чем проблема? — удивился Иван. — На ходовых качествах это никак не скажется. Да и ехать осталось не больше часа. Вон тот конус на горизонте — это же вал Цитадели виднеется?

— Цитадель. И ехать до нее не более получаса. Но за это время мы столько пыли и песка наглотаемся, что мама не горюй! Да еще и сваримся! Тут кондюшник и так на пределе жужжит. Нет уж, я пока все до мельчайшей щелки не заклею, с места не двинусь!