— Марко — один из лидеров сицилийской общины. В прошлой жизни он занимал немалый пост в Коса Ностра, а в этой — семь лет руководил обороной своего анклава. Когда он неожиданно исчез два года назад во время экспедиции на Сицилию, все грешили на шторм. Опытнейший боец, он один стоит десятка хавийских пиратов! Да и не встречались они в этих водах уже почти год.

— И Дьявол когда-то был ангелом! Нам просто не повезло. Мы от раханов домой возвращались, когда штормить начало. Решили в бухточке переждать, да на подводный камень напоролись. До берега вплавь добирались. Оружие пришлось бросить, а рации и ай-ди промокли. Ни еды, ни воды. Когда самоходную баржу на третий день увидели, обрадовались. Решили, что раханы спасательную экспедицию организовали. Вышли встречать всей троицей. Идиоты!

— А Радка говорила, что вас в бою ранили.

— Так и было. На барже всего дюжина человек была. Клан Хабар-гидир, торговцы и охрана. Мы, когда поняли, к кому попали, охрану разоружили и связали, но, как выяснилось, не всех. Один из торгашей на баке затаился. А у нас обезвоживание, ну мы как до воды добрались, про все забыли. Тут он нас и положил одной очередью. Парням повезло, сразу отправились на встречу с Девой Марией, а я лицом к нему стоял. Успел заметить движение и за бочки прыгнул, но не мой день был. Пули бочку насквозь прошили, и одна мне на излете лицо попортила и глаза лишила! В себя уже в Абгале пришел. Шум поднял, обещал им все кары египетские. Вот они меня, от греха подальше, купцу хавадле и продали. А когда я от него бежать попытался, он мне ногу, сволочь, отрубил и продал за гроши в Сабти. Мы как раз мимо проезжали. Да, я бы тогда убежал, но у меня сепсис начался, температура подскочила… В общем, Манда меня выходила. Малак продать меня хотел, да кому я хромой да косой был нужен.

— А потом бежать не пробовал?

— Как? — Марко кивнул на ногу. — Думал машину угнать. Справился бы как-нибудь с управлением. Но без напарника за пулеметом — шансов ноль. Пять раз мужиков пленников за это время приводили, но все не то. То старик, то малец, то пацифист долбаный. Я когда тебя увидел, обрадовался. Сразу видно — боец. Думаю, вот он — шанс! Но увы! Я семь языков знаю, а оказалось, не те языки я учил! Хорошо, что святой Калогер все же услышал мои молитвы!

С улицы прозвучал автомобильный гудок, и Марко заторопился.

— Прошу меня простить! Дела. Иван, вот моя визитка. Там мой номер ай-ди. Звони в любое время! И заезжай, обязательно заезжай в гости!

— А вас, Иван, я попрошу остаться! — окликнул Забелина Бирюков. — Разговор есть, официальный. Присядем? Я буду вести запись.

— Да, конечно.

— Расскажите максимально подробно про вашу последнюю стычку с шехалями.

— Позавчера ближе к вечеру мы в составе семи человек возвращались из Сабти на двух машинах. Примерно в семи километрах южнее моста через Вебигу увидели на обочине стандартный джип. Людей рядом не было. Федор решил проверить, что случилось. Прошли по следам метров семьсот и в распадке увидели, как трое хавийя ногами избивают белого мужчину в рабском ошейнике. Федор с Темботом залегли наверху. А я вышел на открытое место и через переводчик их окликнул, представился и потребовал прекратить избиение. В ответ был обстрелян из автоматов. После чего я укрылся за камнем, а охрана посольства ответным огнем подавила сопротивление противника. На стрельбу, несмотря на протесты оставшейся у машин охраны, прибежала доктор Роза. Она осмотрела место боестолкновения и констатировала смерть всех троих хавийя. Заодно определила их принадлежность к койсу Шабель. Избитый пленник находился в бессознательном состоянии и, по оценке доктора, нуждался в немедленной госпитализации. Поэтому мы оставили тела и машину убитых нетронутыми, а сами поспешили доставить пострадавшего в клинику при посольстве. По прибытии в Суук незамедлительно уведомили посла, эмира и Цитадель об инциденте. — Иван перевел дух. — Доклад окончен!

— Благодарю за сотрудничество, господин Забелин. Ваши показания будут приобщены к делу. — Бирюков выключил запись и покачал головой. — Вы все правильно сделали, все указывает на то, что они первыми стрельбу открыли. У них почти пустые рожки, а с вашей стороны только четыре выстрела и все в цель. Но зачем ты, дурья башка, своей бестолковкой рисковал? В героев не наигрался?!

— Да не было никакого риска. У них автоматы за спину закинуты были, чтобы избивать не мешали. Да и расстояние почти сто метров. Там трава по пояс, а в траве валун здоровенный. Я за него встал. Так что, когда они стрельбу открыли, я уже спокойно за камушком лежал!

— Ладно, молодцы. Но зачем именно тобой рисковать было?

— Так я — официальное лицо! Да и стрелок худший из нас троих!

— А как продвигаются поиски медвежонка и бункера?

— Есть основания полагать, что медвежонка подобрали мотоциклисты бади-адэ, когда вернулись к месту засады. Они, правда, это отрицают, говорят, что к их приезду не было ни нас с Радкой, ни Масула, ни медвежонка. Обвиняют в краже пастухов Бари, спасших Масула. Но я им не верю. Чего-то они не договаривают. Если только не пытаются скрыть от меня неприятную правду, что Жирх погиб…

— Не думаю. Информаторы сообщают, что в Абгале какой-то хавадле продал раханвейн странного полудохлого пса за большие деньги. Думаю, этот след надо проверить, но, к сожалению, выхода на раханов у меня нет. А что с бункером?

— Честно говоря, некогда было. Да и зачем именно этот искать? Когда анклавы взяли под контроль все старые бункеры, хавийя понастроили не менее двух десятков новых. Закроем эти. Они еще построят. Тут надо как-то кардинально подход менять. И свои бункеры можно строить, на своей территории.

— Думаешь, мы до этого не додумались? Зря. Вот только количество людей, проваливающихся в Мир Цитадели после каждого трясуна, похоже, никак не зависит от количества построенных бункеров. Просто чем больше бункеров, тем ниже их «уловистость». Во избежание гонки бункеростроения анклавы три года назад ввели мораторий на их постройку. Одна из задач вашего посольства, чтобы все кланы хавийя присоединились к мораторию и свято его соблюдали. Поэтому для начала вам нужно провести полную инвентаризацию уже существующих бункеров. А потом за каждый новопостроенный бункер уничтожать и его, и два соседних. Ну и те бункеры, что ведут не из миров хавийя, мы будем оснащать автоматическими замками и системой оповещения. Но твой бункер особый! Ты это сам почувствуешь, когда окажешься поблизости. Найди его как можно быстрей и сбрось мне координаты. Я его сам оборудую, как нужно.

— Я правильно понял, что в «мой бункер» будут проваливаться мои земляки?

— Географически, скорей всего, да. Сибиряки и дальневосточники, но из других, не всегда близких слоев.

— Это не так важно. Все равно это наши, русские. Я его найду!

— Найди, Ваня. Обязательно найди! А сейчас пойдем, твоего подопечного навестим, может, он чего полезного расскажет.

Сразу пройти к Слободану у Ивана не получилось — перехватил доктор Кац. И пока не осмотрел и не расспросил с пристрастием, не отпустил. Так что в палату он попал к самому концу разговора.

— А куда их отправили, вы случайно не знаете?

— За ними на таком же хеликоптере прилетали, как тот, что в поле срушился. Они прямо у входа в штольню сели. Тоже цыганы, вроде тех, что нас пасли, но более цивильные. Один, красивый как голландский актер, со шрамом через всю рожу и румынскими усиками, тот за главного у них был. Они когда с Фахадом о цене договорились, смартфонами померились и пленных в салон затолкали. А куда улетели, нам видно не было. Ну а нас оставшихся дальше работать погнали.

— Значит, они точно знали, кого ищут? Вы уверены? — Бирюков выглядел несколько взволнованным.

— Я не любитель хорватского юмора! — Слободан явно обиделся. — Говорю же, у них в мобильнике фотки были. С ними и сличали. Даже не спрашивали ничего. Отобрали троих и улетели.

— Спасибо, Слободан. Вы очень помогли. — Бирюков встал и уже на выходе обернулся к Забелину. — Иван, помните про мою просьбу! Не откладывайте. Чувствую, скоро нам это все может очень понадобиться!