Иван напрягся, пытаясь вернуть осязание хотя бы в правую руку. Он хорошо помнил, что в ней должен быть зажат тот самый клинок, которым кичливый фраер убил его четвероногого друга. Напрягся и действительно почувствовал, что правая рука прочно сжимает какую-то рифлёную рукоять. Он сосредоточился на руке и постарался ткнуть ножом в медвежий бок, но ничего не получалось! Все на что хватало его сил — это немного провернуть рукоять вокруг оси! Ну же! Давай!

— Это что сейчас было? — раздался вдруг испуганный голос Микаэля. — Мы что, на фугасе подорвались?

— Микаэль? А ты что тут делаешь?

И в этот момент наваждение спало. Чувствительность вернулась к Забелину. Все встало на свои места! Он лежит на боку вместе с заглохшим мотоциклом, упираясь затемненным забралом тактического шлема в какую-то кочку с жесткой сухой травой, а на заднем багажнике плачет Жирх, с которым от испуга приключилась «медвежья болезнь».

Он приподнялся, высвободил из-под мотоцикла левую ногу и пошатываясь встал. Огляделся. Рядом у лежащего мотоцикла сидел, держась за голову, Мишка. Чуть впереди, придерживая друг друга, поднимались из пыли братья бади-адэ. Вроде все живы и даже крови не видно. Неужели блокпост взорвали? Да нет, вон они тоже с земли встают ошарашенные. Опять внеплановый трясун? Похоже, но странно, что оповещение не сработало. Что остается?

— Врата! — в голос крикнул Иван. — Фахад открыл врата! Каджис, вы когда Врата проходили, вас тоже трясло?

— Не помню, Хиван. Мы тогда маленькими были. Но врата и после открывали, но чтобы трясло, я не слышал.

— Черт! Пока не доедем, не узнаем! Давайте, парни, поднимаемся! Успокойся, малыш, я тут с тобой. Сейчас я твой конфуз аккуратно смою, и мы дальше поедем!

Поехали не спеша, поскольку возвращаться на дорогу Иван не захотел. Зачем? Там могут быть и новые блокпосты и мины. Да и не хотелось выезжать прямо в лоб противнику, особенно после случившегося. Лучше вначале оглядеться со стороны, понять, что там происходит. Вот и колесили по нагорью, объезжая валуны и постепенно забирая восточнее. Там, судя по карте, примерно в километре от койса Шабель располагался довольно высокий отлогий холм, с которого можно провести рекогносцировку местности.

Карта не обманула. Правда, она не показала, что на самом холме размещался НП фалаго, но это не страшно. Парням, а это опять были вчерашние уилалы, сбежавшие к Фахаду в поисках приключений, было явно не до наблюдения за вероятным противником. Они были заняты тем, что пристально разглядывали что-то происходящее на западе, и, похоже, им это очень не нравилось. Прибывшим взрослым мужчинам мальчишки искренне обрадовались, даже не заподозрив в них вероятного противника, а возможно просто забыв о своей увлекательнейшей игре в непримиримых.

— Показывайте, что там у вас случилось? — прервал Забелин их сбивчивый на три голоса рассказ.

Переводчик не справлялся с многоголосицей, да и вообще «лучше один раз побачить, чем сто раз послухать», как любил говаривать незабвенный одноклассник Коля по прозвищу Вуайерист. Хотя по совести говоря, смотреть было не на что. Нет, сама галкада никуда, конечно же, не делась. Вон и ворота с четырьмя надвратными башенками видны, и постройки возле входа в штольню, и карьер. Вот только людей не было. Совсем не было. Здания были, машины, даже стадо лоода на склоне, а вот людей не было ни одного. Зато было марево, мешающее рассмотреть детали. Воздух в этом месте колебался, как над костром, размывая очертания предметов. И подходить ближе почему-то совсем не хотелось. Потягивало оттуда чем-то нехорошим, не запахом… а вот как при трясуне, тем самым звоном в ушах и словно холодом в позвоночнике, страхом.

— А где все люди? — поинтересовался залегший рядом Микаэль.

— Они там стояли у входа в пещеры, а потом что-то как бы рвануло, и мы попадали. Жуть, прямо Хуур крылом накрыла! А потом встали, а тут вот! И никого… — сбивчиво пояснил один из мальчишек.

— Ладно! — решил Иван. — Вы тут понаблюдайте, а я с Бирюковым связаться попробую.

Он отошел за холм и развернул антенну рации. Настроился на волну командира местного спецназа, но в наушниках шли только помехи. То ли горы экранировали, то ли муть, лежащая над Шабелем. Зато Федор ответил сразу, наверное, и вправду дежурил на рации не отходя. Он как всегда не стал заморачиваться с позывными.

— Привет, Ваня. Ну что там у вас? Добрались до Фахада?

— Не совсем. Мы на холме в километре от Шабеля, но тут пусто. Людей нет. Мальчишки, что здесь караул несли, говорят, что после последнего трясуна все куда-то исчезли. Возможно, укрылись внутри тоннелей. Близко подходить не хочется, над тем местом марево какое-то очень нехорошее висит, обзору мешает и… не знаю, холодом от него тянет, что ли!

— Да, тряхнуло знатно. У нас Борис на связь перестал выходить. Да и вообще со связью черт-те что творится. Ты подожди немного, я Юджина позову, он, помнится, что-то рассказывал такое про мутные пятна над городами. Я быстро!

Неужели Тьма? Да нет, не похоже на то, что про нее рассказывали. Никаких грозовых облаков, никакой стены мрака. Но может, это только пока? Может, этот только зародыш Тьмы?

От тяжких размышлений Забелина отвлек мальчишеский голос.

— Хиван! Аяанле Хиван, тебя там Каджис зовет!

Иван глянул на пока молчащую рацию и метнулся к своим товарищам. Те, присев за невысокими кустами, пристально наблюдали за поселением.

— Что тут у вас?

— Да ничего. Показалось Каджису! — отозвался Микаэль.

— Не показалось! Я тоже видел! — отозвался один из мальчишек.

— Вон, Хиван, сам смотри! — наконец подал голос виновник переполоха. — Левее большого валуна, возле входа в штольню. Видишь? Вон к аришам[66] прислуги пошел!

Забелин пристально всмотрелся в указанном направлении. Глазастый парень! Сам бы он ни за что не заметил в дрожащем мареве этого мужика, осторожно пробиравшегося к постройкам возле входа в штольню. Похоже, он там не один. Кто-то еще там мелькает между домов.

— Собаки с ним, что ли? — вслух полюбопытствовал Забелин.

— Откуда у них собаки? — удивился Кобаб. — Это, наверное, лоода бегают.

— Не похоже на лоода. Слишком крупные и вытянутые, — откликнулся Каджис.

— А где остальные? Почему он один там ходит? — испугано спросил один из мальчишек.

— Действительно странно… — вслух подумал Забелин и бросился к рации за ответами.

— Иван! Ответь, твою же за ногу! — надрывалась рация голосом Мальцева.

— На связи!

— Фух! Ты чего не отвечал?

— Да тут тип какой-то объявился возле штольни, ходит, каких-то странных собак выгуливает.

— Как выглядит? — влез в разговор Пикетт.

— Да шут его знает. Тут больше километра до него, да еще марево это странное. Не видно толком ничего, просто силуэт темный, но, кажется, широкоплечий такой и сутулый. А может, просто пригибается, не видно ни черта.

— Плохо. Очень плохо. Похоже, что Фахад доигрался. Это Пятно! — последнее слово Юджин произнес так, что сомнений в том, что это именно «Пятно», а не какое-то «пятно», не было.

— Пятно? Это что, Тьма? Я ее как-то по-другому представлял: грозовой фронт от земли до неба, а тут просто дымка, марево какое-то, и все. Правда, холодом оттуда веет. Могильным холодом.

— Не совсем. Это только предвестник Тьмы. В моем мире такие Пятна возникали на месте массовой гибели людей из-за эпидемии суперкори. Тьма пришла в эти места позже, через несколько лет, когда наш мир расслоился. Причем после расслоения большинство местных остались жить в чистом мире, там мутные пятна и твари исчезли. А все чужие оказались в слое, где на смену мутным пятнам пришла Тьма. Там твари мутировали в созданий тьмы, а носители синдрома Дабл-Ар-Эс превратились в одержимых…

— Чужие? — переспросил Забелин.

— У нас так попаданцев называли, которые из других миров после эпидемии проваливаться массово стали. Хотя получается, что в этом мире мы и есть чужие, а местные тут только Цитадель и раханы. Так что в случае расслоения мы имеем большой шанс оказаться в этом… Федор, как ты там называл ваш мир?