На улице все еще светило солнце, играла музыка и совсем близко веселились люди, даже не подозревая, что в паре метров от них выносится смертный приговор. Харпер обрадовалась, найдя скамейку, скорее села, пока не упала в обморок.

— Почему это так сложно? — спросила Харпер, подняла взгляд на Феликса.

— Понимаешь, в чем дело, Харпер, — серьезно заговорил он, — можно сколько угодно верить, что мир будет относиться к тебе так, как ты того заслуживаешь, так, как ты относишься к другим. Что справедливость восторжествует, карма накажет виновных, а добро всегда сильнее зла. Вот только в реальном мире это не так. В мире полно плохих людей, черствых, злых, алчных и эгоистичных. В Мунфоле не живут идеальные люди. Но с детства всех учат чести, это правда. Здесь много и хороших людей. Но всегда остаются те, кого сдерживает только страх перед страшной карой. И у нас кара достаточно устрашающая, чтобы преступность была минимальна.

— Не насилуй, а то тебе засунут палку в зад, — вспомнила Харпер рассказы Деймонда. Феликс уверено кивнул, сел рядом и осторожно взял ее за руку.

— Именно. Девушки здесь прекрасно знают, что могут быть сколько угодно правы и невиновны в том, что с ними сделали, но это не избавит их от опасности. А вот палка, которую они вставят в зад обидчику, потому что знают, как защитить себя — избавит еще как.

Харпер кивнула. Она давно знала про законы Мунфола, суровые, но справедливые, но ее мозг все еще оставался в мире Солнца и верил, что отсечение рук и казни — очередная история из фэнтези книги.

— Как его бабушка пришла? Мы в Небесном городе. И ее видела только я!

— Хм. — Феликс задумчиво посмотрел вдаль. — Либо она использовала тебя, как магнит, чтобы оказаться в Небесном городе. Либо ее прислал тот, про кого говорила Мирослава.

— Таинственное зло… как же! Куда Дэн попадет? Ты же сможешь узнать?

— Если ты хочешь. Уверен, его ждет остров Очищения. А дальше все зависит только от него и его выбора.

— Хочу, — твердо сказала Харпер, а потом крепко обняла Феликса. Расслабилась, ощущая его руки на своей спине. — Я тебя так люблю!

— О, золотце, я тоже тебя люблю! — тут же ответил Феликс. Харпер отдалилась и с удивлением заметила, как увлажнились его глаза.

— Я безумно благодарна миру, что у меня есть такой брат. Ты — моя семья, Феликс.

— А ты моя, Харпер! Любимая! — Феликс раскинул руки, намекая на новые обнимашки, и Харпер снова к нему прильнула. — Будешь крестной мамой моей дочери?

— В Мунфоле детей не крестят, — напомнила она.

— Ой, это все мелочи! Так будешь?

— С большим удовольствием.

Из палатки вышел Деймонд. Заметил объятия Харпер и Феликса, немного расслабился. Кивнул, отвечая на немой вопрос.

Харпер ждала ужаса, отчаяния, но ощутила только пустоту.

Офелия вышла из-за ширмы и покрутилась, чтобы показать, как переливается пышная юбка свадебного платья. Харпер в очередной раз показала большой палец, но и сама запуталась, какое лучше.

— На твоей фигуре любое будет шикарно смотреться, — заявила она, пока Офелия придирчиво разглядывала себя в зеркале, шурша одеянием. — Ну, пока что. Скоро ты станешь большой и неповоротливой!

— Должно не просто шикарно сидеть на мне, — ответила Офелия, подходя к вешалке с платьями ее размера, ведь десяток, что они выбрали до этого, подошел к концу. Улыбнулась вдруг, провела по животу. Настолько долго мечтала о ребенка, что перспектива стать толстой, ее совершено не пугала. — Я должна выглядеть идеально. Как-никак, выхожу замуж за короля.

— Станешь королевой, — кивнула Харпер, делая глоток шампанского. К счастью, ей сегодня досталась роль лучшей подруги, что сидит на диване, дает ценные советы и ничего не меряет. Ее черед впереди, ведь она будет подружкой невесты, которой тоже нужно самое идеальное платье. Ну, так Офелия заявила.

— Формально, — серьезно ответила Офелия. Харпер вскинула брови. Она-то ждала, что подруга будет счастлива новому статусу! А оказалось, что все наоборот. — Я сразу сказала, что не лезу в политику. Ближайшие восемнадцать лет я просто мать и домохозяйка. Вот потом — посмотрим.

— Спорим, тебе быстро надоест роль обычной мамы?

— Я пятьдесят лет об этом мечтала. — Офелия вытащила платье. Харпер помотала головой — недостаточно королевское. — Но посмотрим, как будет. Передумать никогда не поздно, правда?

Офелия показала еще одно платье, и вот теперь Харпер отправила ее переодеваться. Сама в это время нервно посмотрела в окно, налила себе еще шампанского, надеясь, что это успокоит пульс. Дома в Санкт-Петербурге было не так тревожно, как здесь, в центральном районе Небесного города. Но и поддаваться страху, отдаляться от подруги из-за идиотской магии она больше не намерена. Пора брать себя в руки!

— Дэн не придет, — сказала Офелия из-за ширмы. Харпер рухнула обратно на диван, скорее сделала глоток шампанского, пытаясь понять, когда подруга сквозь предметы научилась видеть. — Феликс нашел его на острове Очищения. Никто его оттуда не выпустит.

— До этого же пришли мертвые.

— И твоя мама уснула, пока решала эту проблему. Времена года и грехи сошлись во мнении, что она наложила на Небесный город мощное заклятие, которое мертвых сюда больше не пустит.

— А я их магнит. Ко мне прийти — могут! Бабушка Дэна же пришла ко мне!

— Хм. Все забываю, что ты теперь страненькая у нас. Могут и прийти… Но не Дэн. Его с острова Очищения никто не выпустит! — повторила Офелия. — Не поможешь? Тут корсет сзади завязывается.

Когда они только пришли в магазин, к ним подбежала милая девушка-консультант, но ее быстро отправили подальше — лишние уши им не к чему. Да и та так пялилась то на Харпер, то на Офелию, что становилось не по себе. Вот тебе и цена появления на первых полосах местных газет.

— Все равно его постоянно жду, — тихо признала Харпер, подходя к Офелии. Начала шнуровать ее корсет. — Придет и наложит на меня трупный сглаз.

— Он не придет. Да и пока немного не в себе, как помнишь. Не осознает, кто он и где — его дело пройти свои уроки.

— Угу. — Харпер продолжала просовывать завязки, затягивать корсет, но мыслями оказалась совсем далеко. Вспоминала события недельной давности, вновь и вновь переживала из-за казни того, кого ненавидела. Искала ответ, почему ее это все настолько задевает. Деймонд сказал, что она слишком добрая. Харпер пока ответ не нашла. — Офелия? Я тебя очень люблю.

Офелия тут же повернулась, сузила глаза и ткнула пальцем в грудь Харпер, от чего та отшатнулась, не ожидая такого напора.

— Никаких прощаний, леди Ванклифф! Ишь чего тут придумала! То Феликсу в любви признается, теперь мне!

— Я не прощаюсь, — ответила Харпер. Пожала плечами, ведь именно это и делала. — Но все мы взрослые люди, а я еще и реалист и прекрасно знаю, что через месяц могу умереть. Найдем четвертый свиток, за ним сразу пятый и… никто не знает, что будет. Никто не знает, что сделает со мной эта магия Смерти в итоге. Поэтому я хочу, чтобы ты знала, что я тебя люблю. И безумно благодарна, что у меня есть такая подруга.

— Тебе еще быть тетей моего сына, — сурово заявила Офелия, полезла обниматься вдруг. — И мы сделаем все возможное, чтобы вы с Деймондом остались живы, ясно? За вас весь Мунфол! И ты будешь подружкой невесты на моей свадьбе через полтора месяца и точка!

— И где-то бродит таинственное зло, что сильнее моей мамы. Смерти!

— Ну, это пока не доказано. Где он, а?

— Мама молчит, — попыталась пошутить Харпер. Вышло фигово, она и сама это понимала, но вспомнила, как утром навещала мать в замке светлого сообщества.

Мирослава не подавала признаков жизни. Спала таким глубокий сном, что никто не мог добраться даже до ее потока — но он определенно бился, едва заметно, совсем тихо. Такое бывало и раньше. Ну, так заявили и грехи, и ведьмы, пытаясь успокоить Харпер.

Почему она переживает из-за сна матери? Она ведь ее бросила, не объявлялась годами, сделала избранной!