— Он с Тейлор сейчас. Кейлус еще три года назад успокоил Времена года, что Голд и правда просто помогает освоиться новой Природе. Он ее правая рука.

— И мы верим в это?

— Не уверен, что нам стоит лезть в это вовсе. Тейлор уже почти три года… для бездушного создания, рожденного сразу юной девушкой, это неплохой срок.

— И нам нужно объединиться с твоим отцом. Если он уже был избранным…

— Да. Наверно.

— Феликс будет счастлив, что мы снова в игре.

— Отнюдь. Кажется, он искренне радуется, что мы счастливы.

Харпер посмотрела на заживший палец. Решилась. Все равно собиралась рассказать. Нашла шорты, в них — записку и протянула Деймонду. Затем показала ленту, которая превратилась недавно в змею, чтобы укусить. Сейчас она была снова бездушной, самой обычной.

Деймонд слушал ее внимательно. Осмотрел палец. Считал ее поток.

— Чувствуешь себя по-другому?

Харпер прислушалась к себе. Мотнула головой.

— Все как было. Может… это шутка?

— Или нет. Феликс тебя проверит: он точно найдет новую в тебе магию. И ленту осмотрим.

— Угу. — Харпер взяла палец в рот, облизала подушечку, вспоминая вкус крови. — Как думаешь, правда моя мама?

— Вполне возможно. Или Кейлус.

— Или еще какой недоброжелатель. — Харпер свела брови вместе. — Не нравится мне все это.

Деймонд взял ее за руку, позволил считать его тепло, мягкий поток, что укрывал заботой.

— Мы вместе. Значит, справимся. Помнишь, веснушка?

— Конечно, мой лорд. Спасибо.

Харпер тряхнула головой, пытаясь напомнить себе, что у них годовщина. Взяла футболку Деймонда, что он бросил на кровать, заметив вдруг бордовый след помады на воротнике. Озадаченно свела брови: у нее такой нет. Выдохнула, вспоминая, кто мог заобнимать ее мужа.

— Лорд Ванклифф? — холодно спросила Харпер, указывая на отметину. — Объяснишь? У меня такой нет.

— У Офелии есть, — хмыкнул Деймонд, и Харпер раскололась: актриса из нее так себе. Да и ревновать они друг друга давно перестали, настолько доверяли. Закатила глаза, не сдержав улыбку. — У той самой, что сегодня чуть ребра мне не сломала, пока обнимала.

— Все равно вопрос, откуда след на вороте футболки… она не настолько ниже тебя. — Харпер закусила губу. — Тоже хочу такую помаду. Красивый цвет.

— Скажи ей, она тебе коробку притащит. А меня наказать придется, да?

— Ты знаешь, как я не люблю, когда мы секс превращаем в подобные извращения, — осадила Харпер. — Мы занимаемся любовью, помнишь?

— Знаю, веснушка. Готов загладить свою вину, — искренне ответил Деймонд: давно запомнил, что можно и нельзя говорить, чтобы не убить желание Харпер.

Он нежно поцеловал ее в шею, запуская руку под ее футболку, чтобы провести по коже. Выступили мурашки, бросило в жар, едва он добрался до талии, а его губы — до ключицы.

Мозг пытался увести в пучину переживаний и тревог, но душа неслась в объятия любимого.

И Харпер решила до завтра отдаться любви и отключить мозг. А про все остальное… она подумает завтра.

Харпер и Деймонд запросили неделю, чтобы найти человека, на которого оставят свой бизнес. Они искренне полюбили гестхаус, кафе, их команду, да и саму Паттайю, а потому планировали рано или поздно вернуться. Значит, будет здорово, если за время, что они воюют с Кейлусом и Смертью, никто не убьет их любимое дело.

— Иди, — в сотый раз сказал Деймонд. — Ты скучала по Офелии! Вот и иди показывай ей город!

— Бюджет общий. Бизнес общий…

— Я справлюсь без тебя. Иди, веснушка.

Харпер покусала губу, заглушая стыд за то, что оставляла Деймонда разгребать внезапно свалившиеся дела, а сама убегала наслаждаться жизнью. В итоге сдалась. По правде, трудно было продолжать воевать с мужем, когда ее потащила за собой Офелия, причитая, что им надо многое наверстать.

Через пару дней через Дверь в Паттайю (вернее, в Бангкок, где арендовал машину, чтобы доехать до друзей) пришел Феликс и назначил встречу. Сначала они договорились, что все обсудят в Небесном городе, но грех настоял, что хочет их с кем-то познакомить. А этому кому-то заодно показать пляжи островов недалеко от Паттайи.

Харпер и Деймонд сидели за одним из столиков на ночном рынке. Их укрывала тень деревьев позади, дул приятный ветер, остужая горящие щеки, ведь зной в самый жаркий месяц не желал отступать даже ближе к вечеру. Палатки постепенно открывались, улица начинала утопать в сумерках, готовясь к наплыву туристов и жителей Паттайи.

— Тебе идет этот цвет, — заметил Деймонд.

— М-м? Взяла оттенок чуть краснее в этот раз, — ответила Харпер. Солнце иногда пробивалось сквозь кроны деревьев и попадало на ее волосы, заставляя их гореть, словно огонь. Обычно она выбирала бордовый оттенок, в этот раз взяла красный. Ей и самой нравилось, какие яркие стали волосы (это Офелия вдохновила ее на эксперименты, по правде). Счастье еще, что ей вовремя подсказали заклятие, что сохраняет качество волос, а краске не дает быстро смываться. За три года в Паттайе Харпер ни разу не стриглась. Волосы и раньше были длинными, теперь и вовсе отрасли ниже поясницы. Она полюбила делать пучки и заплетать разнообразные косички, а по вечерам, когда спадала жара, распускала их и наслаждалась легкими волнами.

— Мне очень нравится, — сказал Деймонд, запустил руку в свои почти темные кудри.

Любопытство сводило с ума: кого это Феликс так страстно желает с ними познакомить? Ответ обескуражил.

Харпер удивленно вскинула брови, заметив Феликса, что вел под руку юную блондинку с миловидным личиком. Голубое платье в оборках раздувал теплый ветер, длинные волосы ниспадали до поясницы, а на пухлых губах застыла улыбка. Казалось, она таяла от слов, что говорил ей Гордыня, наслаждалась их близостью. Что она живой человек, а не фарфоровая кукла, доказывали капельки пота на ее лице и покрасневшее лицо, измученное жарой.

— Это еще что такое? — спросила Харпер Деймонда.

— Видимо, новая пассия.

— У него бывают пассии? Он же не встречается ни с кем.

Деймонд пожал плечами. Феликс и блондинка подошли к ним, девушка засмущалась, неловко заправила белокурую прядь за ухо, и грех выдвинул ей стул, весел садиться. Друг не изменился за три года: те же рыжие, чуть кудрявые волосы, любовь к костюмам и винтажу. Высокий и статный, с вечно гордо расправленной спиной и приподнятым подбородком, словно он смотрит на всех свысока. Сегодня он не предал свой стиль, хоть и выбрал рубашку с коротким рукавом и светлые брюки из легкой ткани.

— Это Сэм, и она беременна, — с гордостью известил Феликс, тоже садясь. — От меня.

— О! — Харпер чуть не закричала, ведь не раз слышала сожаления в голосе Феликса, когда тот говорил о детях. Он давно хотел стать отцом, но никак не удавалось. — Поздравляю! Это же… ого! Давно?

— Уже восемнадцать недель, — несмело ответила Сэм. Захлопала глазами, смущенно переводя взгляд с Харпер на молчаливого Деймонда. — Много о вас слышала. Очень рада познакомиться.

— Мы тоже, — улыбнулась Харпер, надеясь помочь Сэм справиться с волнением. Та походила на маленького птенчика, которого мать выбросила в страшный и большой мир, и тот боялся сделать даже шаг.

— Милая, не купишь себе вафли, что тебе так понравились? — Феликс вытащил кошелек и вручил Сэм. — Вам?

— Не откажусь, — ответила Харпер. Деймонд качнул головой. Сэм нервно оглядела собравшихся, ушла, тяжело вздыхая, полнимая, что желали поговорить без ее ушей.

Феликс задумчиво сжал кулак, разжал, рассматривая пальцы в обилии перстней. Харпер невольно вздрогнула, вспоминая, как несколько месяцев назад Гордыня явился к ним в кафе без правой кисти: его в очередной раз пытал Кейлус, чтобы выяснить, где прячутся избранные. Рука, к счастью, выросла новая. Психика Харпер, увы, пока не восстановилась после увиденного.

Отношения Феликса и Кейлуса окончательно испортились после бегства избранных. И как бы Феликс не доказывал, что ему все равно, все видели, что его гнетет то, что от него отвернулись все грехи. Они считали себя семьей, приходили друг другу на помощь, но почему-то все выбрали сторону Гнева в этой истории.