Феликс оставался верен Деймонду и Харпер. Уперто скрывал их местоположение, хранил свитки и брал удар на себя, заявляя, что даст избранным столько времени, сколько они желают. Язвил, напоминая, что Кейлус против обрушения небес, а пока избранные прячутся — рушить небеса некому! В прошлый раз Гнев не выдержал и за подобные речи отрубил брату правую кисть.

— Давай я спрошу прямо: ты же не отнимешь у нее ребенка? — спросил Деймонд, складывая руки на груди.

— Я? Отниму дитя у матери? — Феликс фальшиво возмутился, схватился за сердце. — За кого ты меня принимаешь? Я не посмею лишать ребенка матери, а мать ребенка.

— И она знает, что ты не способен на моногамию?

— Почему нет? Она знает, кто я. Понимает, кем будет наш ребенок. Мы давно все обговорили.

— И что ты будешь каждый день иметь новых девушек? Или вы… живете по отдельности?

— Нет-нет, мы решили жить вместе. И я верен ей уже… — Феликс задумчиво тыкнул в экран телефона, изучил дату и нахмурился брови. — Четырнадцать недель. Это оказалось не так сложно.

— Серьезно? Ты? Спишь с одной девушкой?

— Таков уговор, Деймонд. Да и как по-другому? Она вынашивает мое дитя. Она мать моего дитя! Сотворила такое чудо! Я безмерно благодарен ей, уважаю ее. Может, любить я и не в состоянии, но то, что я чувствую к ней… может, и есть любовь в какой-то мере. Она очень милая и хорошая девушка.

— И ты осознаешь, — не сдавался Деймонд, — что ни одна девушка не в состоянии умерить твой аппетит? Одна девушка не будет позволять заниматься с ней сексом каждый день. Тем более, по несколько раз ежедневно! Особенно, с ребенком на руках!

— Я отлично это осознаю, Деймонд, — холодно ответил Феликс. Привычные искорки в глазах потухли, черты лица стали острее, суровее, напоминая, что перед ними сам Гордыня. — Я не требую этого. Оказалось, жизнь без секса существует. Ради Сэм и того чуда, что она сотворила, я легко проживу в таком режиме до ее смерти. Особенно, когда родится ребенок! Тут явно будет не до любовных утех, такое чудо появится у меня. Столько забот появится в жизни! Начиная от ухода, заканчивая воспитанием и обучением магии!

— Ей хоть восемнадцать есть? — уточнила Харпер, наблюдая, как Сэм расплачивается за вафли в палатке неподалеку.

— Девятнадцать. Детей я не трогаю, ты же знаешь.

— И она отдавала себе отчет? О том, что произойдет? — продолжала Харпер.

— Отдавала ли она себе отсчет, что у нее будет незащищенный секс с Гордыней, потому что я отчаялся и хочу ребенка? Да. Я бы не посмел связать с собой девушку подобным образом без ее согласия. За кого вы меня принимаете? О, небеса, мы знакомы уже столько лет!

Феликс надул губы и выглядел весьма обиженным. Кажется, Харпер и Деймонд и правда немного переборщили со своим допросом.

— Слушайте, — Феликс подался к ним, положил руки на стол, — Сэм правда очень милая девушка. Я не каждой предлагал пробовать, только тем, с кем мог представить совместную жизнь. Она светлая, с рождения живет в Небесном городе. Может, от того и вышло наконец, что у нас случилась взаимная симпатия. Знаю, у людей все гораздо проще, но кажется я понял, почему у грехов так редко рождаются дети: мы в состоянии зачать, только если ценим свою партнершу. Любим.

— Ты не можешь любить, — напомнил Деймонд.

— Хорош попрекать меня тем, что у меня нет души! Это не моя вина!

— Я не попрекаю! Девчонке всего девятнадцать, а она себя уже связала на всю жизнь с грехом! Собралась рожать полу-греха! Такого же странноватого ребенка, как Офелия! А если она полюбит мужчину? Живого? С душой?

— Значит, я ее отпущу, — серьезно ответил Феликс. — Но сейчас она признается в любви мне. С нетерпением ждет нашего ребенка. А я обещал дать ей все, что она пожелает. В том числе свою заботу и поддержку. По-моему, я буду идеальным мужем.

— Который пойдет изменять…

— Не буду я изменять! Сотню лет я легко потерплю. Потому что знаю ради кого я буду терпеть. Ради женщины, что подарила мне дочь!

— О, у вас будет девочка! — воскликнула Харпер и широко улыбнулась. — Поздравляю!

— И ты уверен, что она искренне тебе в любви признается? — жестко спросил Деймонд. — Она могла купиться на деньги.

— Я грех. Я чувствую ее. Вас. Всех вокруг.

— А-а, — Деймонд потер переносицу. — Ну да. Забыл. Ну, совет да любовь. Я просто надеюсь…

— У нас все по взаимному согласию. Вот и мое солнышко!

Сэм вернулась с двумя порциями шоколадных вафель, сверху которых лежало по два шарика мороженного. Подала одну тарелку Харпер. Та тут же схватила ложку: такие новости она может пережить только с едой в желудке.

Феликс снова расцвел, светился изнутри, целуя покрасневшую избранницу в щеку. С такой нежностью, теплой и заботой, что Харпер поняла простую истину: не обязательно иметь душу, чтобы любить. Для этого достаточно мозга и уважения к тому, кого ты выбираешь.

— Про Офелию знаешь?

— Разумеется. Это я сообщил ей, где вы: решил, что пора начинать действовать. — Феликс вскинул руку, не давая Деймонду говорить. — Но давайте все обсудим позже! Мало того, что здесь нас могут подслушать, так еще и Сэм не за чем волноваться и вдаваться в подробности происходящего!

Харпер понимающе кивнула: Сэм не стоит знать о свитках, Кейлусе и Смерти. Очевидно, что втягивать юную, беременную девчонку в такую авантюру — не лучшая мысль.

— Давайте мы вам лучше расскажем, как познакомились! И как зачали нашего ребенка, разумеется!

— Про зачатие явно лишнее, — подмигнул Деймонд. — Но про знакомство послушаем.

— С большим удовольствием, — добавила Харпер, пытаясь смягчить тон мужа. Он что же? Ревнует? Боится, что Феликс забудет про него, едва у него родится дочь? Или… завидует? — Ты очень красивая! Уже представляю, какая прекрасная девочка у вас родится.

Сэм смутилась, попыталась закрыть красные щеки волосами, а Феликс нежно сжал ее руку, даря свою поддержку. Может, у них и правда может получится? Но представить Феликса верного одной и единственной… ох, даже фантазия Харпер на это не способна!

— Я как раз лишился руки и восстанавливался, — заговорил Феликс. — Мы встретились в магазине трав, где я закупался необходимым для лечебных зелий.

— У него не было правой руки, рабочей, — несмело подала голос Сэм. — У него все валилось из левой, и я решила ему помочь. А потом мы вместе варили зелья, делили примочки, чтобы уменьшить боль. И как-то… сблизились.

— Оказалось, Сэм прекрасно разбирается в зельях: ее мать одна из лучших травниц Мунфола, и она учила дочь этому с юности.

Укол вины кольнул под грудью: это Харпер и Деймонд должны были помогать Феликсу, ведь из-за них Гордыня лишился руки. Зато очевидно одно: лучшего друга им не найти, ведь он защищал их до последнего, позволял себя калечить, но их местоположение не выдал.

Однако рассказал, где их искать, Офелии. Значит, им и правда пора убить Кейлуса, и Феликс не видит другого выхода.

— Сама не поняла, как мы дошли до разговора о детях, если честно, — заявила Сэм и покраснела еще сильнее.

— А до этого она лишилась невинности со мной, — гордо сообщил Феликс. Харпер хмыкнула: встреть она Гордыню пораньше, услышь то, как он боготворит женщин, и сама согласилась бы впервые попробовать секс именно с ним, ведь точно знала бы, что он будет максимально аккуратен и нежен.

Сэм же толкнула Феликса в бок, недовольно сузила глаза, на что тот только пожал плечами: чувство стыда греху чуждо, а разговоры об интимных похождениях и вовсе что-то обычное.

— Получилось не сразу, но очень быстро, — продолжил Феликс. — Думаю, срок был дней пять, когда я понял, что Сэм ждет ребенка. Она сама еще не осознавала это.

— Это слишком маленький срок! — улыбнулась она. — Обычно девушки немного позже узнают такие новости.

— Но не когда рядом с тобой всегда грех.

Харпер нащупала поток Сэм, окунулась в теплоту и нежность. Закусила губу, осознавая, что эта девчонка показывать зубы совсем не умеет. Но затем залезла чуть глубже, невольно протянула руку к потоку ее ребенка, согрелась изнутри, такая ласковая волна по ней прошлась.