— Кто он⁈

— Я не могу сказать, Харпер. Прости. Не могу… — Мирослава покачнулась, вцепилась в край стола, ведь едва не упала со стула. — Соберите все свитки. В пятом вы получите все ответы. И не раньше! Соберите свитки, и ты все поймешь. Поймешь, почему я права, почему небеса необходимо обрушить. Вы же знаете, что случится! Переселите всех живых в мир Солнца…

— Как? — перебила Харпер. — Миллионы людей, у которых тут целая жизнь. Семьи, работа, уклад жизни…

— Другого выхода нет. Ты должна понять. Соберите все свитки, и ты поймешь… Ни я, ни он, мы не можем вмешиваться, пока в мире есть свитки. Не можем рассказать вам правду. Можем только ждать! Умру я — вот тогда начнет действовать он. Но если вы уничтожите свитки, то он не сумеет сделать то, что задумал. Я не хочу никого убивать, я хочу исправить свою ошибку. Вернуть Мунфол к тому виду, в котором он был!

— Ты убила Анну!..

— У меня не было выбора, Харпер. Я искала способ отменить избранность той пары, но не сумела. Пора было наделять свитки былой силой, запускать процесс заново, иначе бы я умерла, истощенная. И тогда…

— Он бы начал действовать! Кто ОН⁈

— Я не могу сказать! Буквально не могу! Мы оба не можем об этом говорить! — Мирослава зажмурилась, словно сражалась с болью. — Он стар, как я, как мир. Он был рядом, когда произошел Раскол Мунфола…

Мирослава схватилась за грудь, качнула головой, часто дыша. Совсем бледная, такая изнуренная, словно не спала месяц.

— Мое время на исходе. Но я знаю, что ты справишься. Все поймешь. Когда придет час…

Мирослава потеряла сознание. Съехала со стула и упала на пол. Харпер застыла. Оцепенела на секунду, пытаясь понять, что произошло, осмыслить слова матери, решить верит она ей или нет, в конце концов! А потом бросилась на пол, скорее приложила пальцы к шее, чтобы нащупать пульс.

— Деймонд! — завопила Харпер. Все тут же ворвались внутрь.

Харпер сама не заметила, как ее оттащили от матери, осознала лишь, что плачет и кричит, рвется обратно, чтобы… а чтобы что⁈ Что она планирует сделать-то⁈

— Она уснула Харпер, — осторожно сказал Колд, садясь рядом с Мирославой. Тоже попытался найти пульс, но качнул головой. — Такой глубокий сон, что мы не чувствуем пульс. Но она Смерть, помнишь?

— Если она и правда вернула нам баланс в Небесный город, прогнала мертвых, — начал Феликс, — то это не удивительно, что она уснула.

— Но она… она… — Харпер захлебывалась в слезах. Поняла вдруг, что ее прижимает к груди Деймонд, гладит по голове, пытаясь успокоить.

Боги, почему она плачет? Она же ненавидит свою мать…

— Все хорошо, веснушка, — шептал Деймонд. — Все хорошо. Я с тобой.

— Так хорошо, что она намекнула, что есть некий ОН! — крикнула Харпер. — Кто-то хуже нее!

— Ну, так-то она нам ничего плохого не сделала, — заметил Колд. — Всегда оставалась в тени. Помогала держать баланс.

— А свитки? — спросила Офелия.

— Видимо… нам нужны все пять свитков, — заявил Деймонд. — Тогда, если верить ей, мы сумеем найти ответы.

— Трудно было сразу все рассказать, — всхлипнула Харпер.

Деймонд поставил миску с салатом на стол, гадая, как его уговорили остаться на ужин. Хотя он и сам уже запутался, чего хотел: уединения или забыться в хорошей компании.

Они выбрали небольшую столовую в жилой зоне, где обычно в одиночестве или самом близком кругу ел Кейлус.

Мирославу перенесли в лабораторию ведьм, уложили на одну из кроватей в лечебном отсеке. Робин заверила, что Смерть и правда в глубоком сне и рано или поздно проснется. Ну, когда восстановится. Потребуются месяцы, а, может, и годы.

Странно признавать, что сегодня именно Мирослава спасла Небесный город от безумия. Без нее… лучше не думать о том, что могло произойти без ее помощи.

Харпер была в шоке. Молчала, хмурилась, задумчивая и уставшая. Вместе со всеми носила еду с кухни, но не участвовала в разговорах, даже с Деймондом отказалась говорить.

Когда все заняли места за столом, в столовую ворвался Самайн с бутылкой коньяка в руке. Сделал глоток, щелкнул пальцами, оглядывая к кому в «гости» попал. Широко улыбнулся: кажется, такая компания его устроила.

— Ты не должен отдыхать? — уточнила Робин, зло сверля Осень глазами. Она и Изабелла напоили его зельями, восстановили, как сумели, но недостаточно, чтобы он вот так разгуливал по замку. Кажется, Самайна это нисколько не волновало.

Когда вошли еще и Лав, Тори и новоиспеченный Гнев, то Харпер издала такой тяжелый вздох, что Деймонд решил тащить жену домой из этого дурдома. На его предложение она качнула головой, а потом слабо улыбнулась, наблюдая, как Самайн завилял бедрами под Тейлор Свифт, что тихо пела из колонки в углу. А когда он начал подпевать песне look what you made me do и вовсе показала ему большой палец.

— Я прекрасно себя чувствую, — нараспев сказал Самайн, садясь рядом с Колдом, который, к слову, продолжал флиртовать с Офелией, и сейчас держал ее за руку. — Что у вас тут? О, сколько вкусной еды!

Лав и Тори (она же Зависть. Седая девушка в черной мешковатой одежде. Резкие черты лица, вечно недовольное выражение, словно все ей что-то должны) усадили Гнева между собой, обещая, что будут следить за ним и не позволят испортить вечер. Мальчишка исподлобья оглядывал собравшихся, но, кажется, начал успокаиваться и привыкать к своему новому состоянию. Лав показала ему как правильно держать вилку, положила побольше картошки с мясом в тарелку.

— Рад, что у вас больше нет смуты, — сказал Колд, смирившись, что Самайн не планирует уходить отдыхать. — Всех давно беспокоили волнения в сообществе.

— Это честно, — ответила Офелия. — Отпустить тех, кто давно хотел уйти, но не мог, ведь был связан магией с папой.

Офелия поджала губы, вспоминая Кейлуса, о чем-то задумалась, но качнула головой и подняла бокал с лимонадом (как бы она не заявляла, что она полу-грех, значит, алкоголь не навредит ребенку, образумить ее сумели).

— Давайте выпьем за то, что хотя бы Смерть больше не стоит на нашем пути! Пока она спит, мы мирно сумеем решить проблему со свитками.

Все подняли бокалы, чокнулись, скандируя, что справятся со всем, что подготовил для них мир, напрочь игнорируя слова Мирославы, что не она главное зло в их истории.

Ужин плавно перетек в небольшую вечеринку. Вскоре они наелись и отодвинули стол в сторону, чтобы освободить пространство. Разделились на группы, общались, продолжали выпивать, кто-то пританцовывал. Даже Харпер расслабилась, отдаваясь беседе и любимым песням (сегодня ей выпала честь быть диджеем, поэтому они слушали исключительно Тейлор Свифт).

Лав и Тори вовсю учили Гнева разговаривать, и тот начал говорить первые слова, все такой же хмурый и озадаченный, но его поток ослабевал, постепенно приходя в норму. Феликс ходил от одной группы к другой, со всеми весело болтал. Вскоре добрался и до Харпер с Деймондом.

— Золотце! — задорно сказал он, вскидывая бокал с вином. — Идем-ка сюда, надо посекретничать с моей любимой сестрой!

Феликс схватил Харпер за локоть и потащил в угол зала, что-то говорил ей по дороге, не смолкал и едва они остановились в стороне ото всех. Харпер слушала его, а ее плечи опускались, напряжение спадало, на губах появлялась улыбка. Деймонд и сам начал улыбаться, так рад, что эти двое и правда сблизились настолько, что стали звать друг друга братом и сестрой. Удивительно, но Феликс всегда знает, что нужно сказать, чтобы Харпер стало легче.

Деймонд перевел взгляд на Дженсена и Робин, что помогали учить Гнева. На сей раз — танцевать. Выходило ужасно. Мальчика неловко дергался, злился, что-то тихо бубнил (заговорил!), но покорно повторял за задорным Самайном, который хоть и не мог запьянеть, выглядел так, словно алкоголь ударил ему в голову, выводя на максимум желание «тусить».

Робин выглядела счастливой. Держалась рядом с Дженсеном, и за все встречи Деймонд успел заметить, что его отец ведет себя с Робин так же, как Деймонд — с Харпер. Они оба заботились о женах, постоянно касались их, проверяли потоки, чтобы вовремя заметить приближение плохого настроения или усталости. Оба ставили любимых на первое место. Защищали. И плевать, что их жены и сами прекрасно могут себя защитить.