— Мне очень понравилась твоя игра на острове Смерти, — заговорила Харпер. Села на песок напротив Милы, решая, что это отличная возможность немного набраться сил: кто знает, что их ждет дальше и когда придется бежать в следующий раз. А она еще не до конца пришла в себя после опустошенного резерва на острове Очищения во время встречи с отцом. — Все так четко, по делу. Задания безумно интересные.

Над озером клубился туман, а вода откидывала разноцветных зайчиков на стены и статую Мирославы, колонны и даже высокий потолок. Сам воздух тут немного мерцал, столько магии таилось вокруг, что он оседал на теле, особенно на щеках, становясь блестками.

— Правда? — расцвела Мила, словно смелый подснежник после долгой зимы. — Я очень долго это писала!

— Тебе Элизабет разрешила?

— Да! Пришла ко мне, сказала, что создает для вас лабиринт. Попросила помочь с заданиями и фабулой. Дала мысли, что нужно донести до вас, события, которые стоит показать.

— Так ты весь лабиринт написала? — искренне удивилась Харпер. Деймонд сел с ней рядом. Хмурый и недовольный: очевидно, он бы предпочел развеять Милу и забрать свиток без лишних бесед. И его сведенные вместе брови настолько, что образовались морщинки, выглядели особенно комично вкупе с «блестками» на щеках и цветными зайчиками.

— Только до этого момента. Дальше она сказала, что должна сама. Мол… слишком важно и сложно.

— Обнадеживает, — тихо проворчал Деймонд. Харпер толкнула его плечом, мол, не мешай задабривать призрака. Он понуро опустил голову.

— Я долго работала над заданиями, — гордо продолжала Мирослава. — Вы не представляете, как здесь одиноко. Так что я отдала все свои силы на это. Даже забросила на время запись судеб.

Мила поднялась, обошла статую, извлекла откуда-то книгу и раскрыла ее в середине.

— Это так странно: знать все, видеть все, записывать чужие жизни, но не иметь возможности жить самой. Вечный наблюдатель, та, что остается за ширмой! Но никогда не выходит на сцену сама.

— Сейчас ты на сцене, — твердо сказала Харпер. — И ты — автор. Как и я. Такова уж наша судьба: записывать истории, проживать судьбы персонажей, а не свои. Я тоже долго ждала, когда начну жить сама. Не столько, сколько ты, разумеется… но я всего лишь человек.

— Да нет. Твоя душа очень долго ждала возможности снова родиться. Элизабет столько боли испытала, когда ты умерла, так держалась за тебя, искала способ тебя вернуть, что ты застряла в Мунфоле на острове Очищения. Скиталась там без эмоций по отелю, привязанная к свитку, пока она не нашла способ опять тебя родить. И вот ты снова живешь.

— Ого. — Харпер встретилась взглядом с Деймондом. Он, как и она, оказался изумлен. Оставалось радоваться одному: никто не помнит свои прежние жизни, тем более, то, что было между.

— Так она… не для того, чтобы я стала избранной? Я-то думала…

— Нет, это просто удачно совпало, — пожала плечами Мила, уперлась руками в свою статую. — Она искала все эти годы, как дать тебе вторую жизнь. И нашла. Вот и родила тебя еще раз. Ну, а потом уже первые избранные не вынесли свою ношу, ей пришлось все начинать заново, ну и… она сама была не рада, что именно ты станешь избранной. Но выбора не было.

Мила легко надавила на статую, и та тут же упала, словно не весила ничего. Отпечаток закусила губу, разглядывая осколки, что усеяли песок.

— Забирайте. Вам пора.

— И никаких загадок? Испытаний? — уточнил Деймонд, подходя к основанию статуи, где прятался свиток. Мила мотнула головой.

— Вы уже все поняли и доказали. Идите дальше. Берегите себя.

Деймонд забрал свиток, победно вскинул руку, показывая его Харпер, и она выдавила улыбку, помня, что сказала Мирослава: дальше будет сложнее. Впереди всего один свиток, а плана, что делать дальше, пока нет даже в проекте.

— И Харпер? — окликнула Мирослава, стоило Деймонду и Харпер взяться за руки, чтобы подготовиться к следующему переходу. — Не живи только в своих книгах. Живи в реальности. Да, ты автор, тебе дан великий дар рассказывать истории, вершить чужие судьбы, но кто сказал, что ты не достойна жить свою жизнь? Писать свою историю?

— Буду. Обещаю. — Харпер поморщилась. — Но никаких мемуаров и книг по реальным событиям! Это пошлость!

— Почему нет? — нахально улыбнулся Деймонд. — Мне-то эротические рассказы пишешь.

— Лично для тебя! Только для тебя, лорд Ванклифф! И если хоть один живой человек узнает…

— То есть Феликсу можно показать? Он же не совсем живой?

— Он ребенка заделал! Значит, живее всех живых!

Деймонд усмехнулся, пожал плечами и окропил печать своей кровью. И едва свиток был вскрыт, их снова подхватил ветер и понес дальше…

Харпер открыла глаза и увидела рядом белку. Та спокойно жевала украденный у кого-то орех, пристально разглядывая лежащую рядом девушку. Пришлось сесть. Деймонд шевелился рядом, озадаченно крутя головой.

— Петергоф, — пояснила Харпер, узнавая место. — Нижний парк. Вон там главная аллея и дворец.

— Петергоф? — переспросил Деймонд. Менее озадаченным не стал.

— Ты же жил в Питере! О, мой лорд, наконец мы нашли то, что ты не знаешь! Правда тут не был?

— Ни разу, — устало ответил Деймонд. Поднялся и подал руку Харпер. Белка решила опустить слезливые прощания и унеслась в неизвестном направлении. — Финский залив рядом, да?

— Именно. Мы тут с бабушкой каждое лето по несколько раз гуляли: она показала мне место в заборе, где можно незаметно пролезть на территорию.

— Веснушка! — рассмеялся Деймонд. Отошел к кустам и присел, чтобы незаметно изучить ближайшую территорию. Издалека доносились голоса, но рядом, словно и не гулял никто. Сколько сейчас времени? Летом здесь обычно много народу.

— Билеты дорогие! Сами виноваты! — фыркнула Харпер. Последнее время она совершает поступки гораздо хуже, чем незаконное проникновение в нижний парк Петергофа. — Верхний парк, кстати, всегда открыт для посетителей бесплатно. Нижний летом платный, когда фонтаны работают, а так вход тоже свободный. Почему мы здесь?

— Почему все так странно одеты? И… — Деймонд резко схватил подошедшую к нему Харпер за руку и потащил вниз. Она не сопротивлялась: послушно присела, чтобы и ее спрятали пышные кусты. — Они мертвые. Все.

Харпер осторожно выглянула, заметила, что прогуливающиеся вдалеке пары и группы оставляют за собой едва заметные дорожки льда. Он быстро таял, греясь под летним солнцем, ведь сегодня не было ни одного облака. Женщины в старомодных платьях в пол, шляпках с длинными полями и зонтиками, мужчины в костюмах и галстуках.

Либо они перенеслись в прошлое. Либо, учитывая, что все вокруг слегка мертвые — в будущее, в котором Алекс сумел победить смерть.

— Надо сматывать отсюда, — заявил Деймонд. — Мы привлекаем внимание одеждой.

— И бьющимися сердцами! Надо скорее забрать свиток…

— Тут нет свитка, — отрезал Деймонд и потащил Харпер за собой вглубь зеленой территории.

— Я помню. Надо найти Дверь…

— Харпер. — Деймонд остановился, повернулся к ней и взял за плечи. — В этой реальности Мунфол и мир Солнца едины. В этим мире свитки уже уничтожены.

Харпер часто моргала, осмысливая сказанное. Связывала ниточки, причины-следственные связи, пока в голове все не сложилось в единую картинку.

— А, ой, — сказала она, нервно облизала губы. — Вероятно… нам надо что-то увидеть. И после лабиринт сам нас перебросит в следующую реальность. Туда, где свиток еще есть.

— Или… — договорить Деймонд не успел, ведь из-за дерева вышла девушка в сером платье в пол с белым передником. Замерла, опустила руку, в которой держала секатор, не ожидая увидеть незнакомцев. Совсем юная и определенно живая. Ее одежда и платок на голове испачкались в грязи, заметно отличались от тех одеяний, что носили мертвые. Те-то были нарядными: дамы в тесных корсетах, мужчины в пиджаках, что сковывают движения, ведь не они тут работают.