— Кто вы? — спросила девушка, нервно озираясь, словно нашкодивший ребенок, ожидающий наказания от злой мачехи. — Почему так одеты?
— Мы… — заговорила Харпер, но продолжение не придумала. Ее психика перегружена, мозг устал, тело сходит с ума, ведь резерв окончательно иссяк. По правде, она хотела просто сесть на землю и заплакать.
— Ошиблись с заклятием, — заговорил Деймонд, беря Харпер под руку. — Поможешь? Пожалуйста. У меня есть… — Он полез в карман, выругался. — Черт, кошелек потерял.
— У меня есть. — Харпер вытащила свой кошелек из рюкзака Деймонда. Протянула ему: мол, ты мужчина, ты всю жизнь всем пихаешь деньги, нечего ей даже учиться этому мастерству.
Девушка с опаской взяла купюры. Скорее сунула их в карман, продолжая воровато оглядываться. Шумно выдохнула, но поманила их за собой.
— Не лучшее вы место выбрали! Еще и в такое время. — Ворчала она, уводя их к берегу, на котором построили небольшой домик. Он был тут раньше? Да черт его знает! Теперь точно есть!
— Какое время? — не поняла Харпер.
— Годовщина объединения миров, конечно! Завтра четыре года. — Девушка открыла дверь, заглянула внутрь и заметно успокоилась. Ее плечи опустились, мышцы лица чуть расслабились. Она отошла в сторону, пропуская незваных нарушителей порядка внутрь. — Празднуют уже неделю. Завтра будет бал в замке Алекса Болконского. Его-то знаете?
Едва они оказались в спасительном полумраке небольшого домика, девушка начала дерзить. Тут же стянула с себя платок, расслабила завязку на воротнике, открывая больше кожи. Харпер непонимающе оглядывала тесное помещение с садовым инвентарем, прошла в следующую комнату и очутилась на крохотной кухне. Слюна собралась во рту, едва она увидела пирожки. И плевать, с чем они!
— Нам бы еще чаю, — осторожно заявил Деймонд. Девушка поджала губы, но поставила чайник на газовую плиту. Свела брови вместе, оглядывая одежду гостей. Перешла в следующую комнату.
— Выглядите словно американские шпионы, — говорила она издалека. Харпер рухнула за стул, схватила пирожок и с жадностью откусила. Чуть не застонала от удовольствия: с вишней! Безумно вкусный…
— Шпионы? — уточнил Деймонд, садясь рядом. — Американские?
— Вы странные, ребята. — Заявила девушка, возвращаясь. Свалила на стол одежду: такое же платье, как у нее, костюм из широкой рубахи и черных брюк. Харпер подала платок. — Для своей же безопасности я не хочу знать, кто вы. Но вы, как и я, живые. Мы здесь — обслуга. Не высовывайтесь. Не нарывайтесь. Склоняйте головы перед мертвыми, если не хотите оказаться в пыточных. Пытать они нас любят. Особенно красивых девушек…
Харпер послушно собрала волосы в хвост и спрятала их под белым платком. Реальность, куда их закинуло, нравилась ей все меньше и меньше.
Девушка налила чай, поставила чашки на стол, отодвинув одежду.
— Мне работать пора. Поедите и уходите. Мой вам совет: возвращайтесь туда, откуда пришли. И не гуляйте в джинсах по городу! Джинсы давно признали признаком поклонения американцам.
Не дожидаясь ответа, девушка покинула дом. Харпер и Деймонд погрузились в тишину, озадаченно смотря друг на друга.
— Моя мама делает все, чтобы мы захотели обрушить небеса, — нарушила тишину Харпер. Взяла еще один пирожок. — И пугает нас по полной.
— Думаю, такое будущее вполне вероятно, если у руля будет Алекс. Очевидно, что мертвые во всем превосходят живых. И если они сумеют жить среди живых…
— Ешь давай! — велела Харпер. — А то словно и не устал! Я с ног валюсь.
— Я тоже, — признал Деймонд, откусил от пирожка, хоть мыслями был далеко. — Голова больше не болит?
— Прошла сразу, как ты мне зелье дал, — напомнила Харпер. Дотронулась до места, куда ее ударил дядя рукояткой кинжала. — О, теперь и рана зажила.
— Хорошая новость. Нам бы найти тихое место, чтобы отдохнуть.
— Мы в Питере. Давай найдем Феликса.
— Не факт, что он в библиотеке.
— Лучший шанс. Да и там мы сможем поспать.
Деймонд кивнул. Отложил пирожок. Он в отличии от Харпер в стрессовых ситуациях предпочитает голодовку.
Мысли зудели в голове. Слова девушки врезались на подкорку, а по коже бежали мурашки, едва Харпер пыталась представить, как тут живут живые, обычные люди.
— В теории… — тихо заговорила она. — Всегда же можно покончить с собой. Раз уж тут мертвые элита.
— Уверен, тут за это наказание. Мол, самоубийцы остаются на нижней ступени иерархии, — ответил Деймонд. — Одевайся, пора идти. Помнишь, где та дыра в заборе?
— А то. Проблем с памятью пока нет.
Новая одежда Харпер не нравилась. Она чувствовала себя крестьянкой и рабочим классом, а не женой лорда. Злость нарастала к местным порядкам, но времени на праздные размышления (ворчание и нытье, проще говоря) не было. Зато она избавилась от свитера, в котором стало невыносимо жарко.
Они вышли из домика, Харпер повела Деймонда в нужную сторону, но сбежать из парка они не успели. Одна из мертвых щелкнула пальцем, указала на себя, подзывая ближе. Харпер выбрала бежать, но Деймонд качнул головой и взял ее под руку, чтобы остановить от ошибок. Пришлось подойти к женщине в огромной шляпе и в бордовом платье. В руках она зачем-то держала зонт с длинной ручкой, и сейчас оперлась на нее, словно на трость.
— Вы почему еще здесь? — грубо спросила мертвая. — Вся прислуга уже собралась у фонтана «Самсон». Казнь вот-вот начнется. Мигом!
Харпер оторопела от грубости мертвой. Сжала кулак, всеми силами подавляя желание вызвать кинжал, а потом пойти в атаку, чтобы наказать за холодный тон и рабское отношение к живым. Ее снова остановил Деймонд: кажется, он раньше нее осознал правила игры в этой реальности.
— Как раз шли туда, простите, — он склонил голову. — Много работы, чуть задержались.
Народ собирался на главной аллее, торопился к фонтану, мертвые галдели, радуясь предстоящему шоу, живых почти не было, видимо, и правда все уже были там.
— Идите, помочь же вам пытаюсь, жалкое отребье, — фыркнула женщина. — Хоть вы и бываете крайне милыми. Если достаточно выносливы, разумеется.
Женщина с голодом оглядела Деймонда с ног до головы. Харпер чуть не стошнило, едва она поняла, на какие гадкие дополнительные услуги может намекать обнаглевшая мертвая!
— Мы женаты, — твердо заявила Харпер. Женщина лишь закатила глаза, поправила воротник платья и раскрыла зонт, чтобы спрятаться от солнца — словно ей оно как-то может навредить!
— И что? Дурак тот, кто брезгует сейчас местом подле элиты.
Деймонд в очередной раз потащил Харпер за собой, ведь она уже открыла рот для недовольной тирады, привыкшая к свободе слова и феминизму. Хотя… сейчас ведь ее мужа, то есть мужчину, пытались сделать проституткой… подходит ли тут слово «феминизм»?
Людей становилось все больше, почти сразу они попали в тесный поток, смешались с мертвыми и живыми, что спешили к фонтану.
— Не нарывайся, прошу, — прошептал Деймонд, ногтями впиваясь в ее руку. Наверняка было бы больно, но спасал длинный рукав. — Черт, нам теперь не уйти с главной аллеи.
— Там реально казнь будет? — как можно тише спросила Харпер, ведь на них и так озирались мертвые. Даже в одежде прислуги они привлекали слишком много внимания почему-то. Взглядами? Тем, что держались за руки? — Не отпускай меня.
— Пока мы в лабиринте? Никогда, веснушка. Да и всю жизнь теперь тебя буду держать за руку, мне надоело тебя терять.
Мертвые окружили, касались, даря холод, от их дыханий замерзали даже внутренности. Большинство презрительно смотрели, кто-то оглядывал с любопытством. Были и голодные взгляды, которые буквально раздевали и Харпер, и Деймонда. Неужели здесь торговать своим телом ради лучшей жизни — норма?
Харпер поежилась. То ли от ужаса, то ли от холода, а может, от всего сразу, настолько ей стало жутко, когда ее зажало несколько мертвых. Деймонд вел ее за собой, и она была благодарна, ведь сама вряд ли бы сумела выпутаться из этой ситуации. Несколько мучительных шагов и мертвых стало меньше, а затем они и вовсе вышли на небольшой островок, занимаемый живой прислугой. Встали среди нормальных людей, что молчали, смотрели в пол, напряженные и запуганные.
