— Твоя мать и правда фиговый автор, — сказал Деймонд, пока Харпер наливала воду в котел из большого кувшина. — Уверен, она хотела показать нам только сам ритуал: как символ, что мертвых нужно отпускать, и даже не подумала, что мы это можем воспринять, как что-то другое.

— Или хранитель этого места и правда Мирослава, которая была заперта у озера и мечтала, чтобы ее отпустили дальше. И этот ритуал — самая очевидная подсказка.

— Сходится, — согласился Деймонд. — Начинай.

— Нам понадобится слеза луны, — торжественно заговорила Харпер, открывая по очереди коробки и баночки. Извлекла из одной коробки прозрачный камень. — Или же лунный камень. Считалось, что именно он пришел к нам из мира Луны, а потому сумеет открыть переход для погибшего.

Харпер нашла терку и потерла камень над котлом. Частицы падали в кипящую воду, что начала мерцать нежно-голубым. Деймонд вскинул брови, ведь не ожидал, что ритуал может оказаться настоящим.

— Далее нужна пыль забвения: чтобы помочь живым забыть ушедшего, отпустить его. — Харпер вызвала кинжал и занесла над запястьем. Сделала аккуратный порез и сцедила кровь в котел. — Понятия не имею, почему это называется пылью, если это буквально кровь. Но считается, что эта «пыль» уносит душу через переход в мир Луны.

— Осталось самое сложное, — тихо сказал Деймонд. Харпер мотнула головой. Тряхнула плечами.

— Я так устала, что вызвать слезы мне не сложно. — Она закрыла глаза, закусила губу. — Особенно, если позволить себе вспомнить бабушку. Я ее отпустила, научилась жить без нее, но все еще иногда тоскую по ней.

— Это нормально, — успокоил Деймонд и погладил Харпер по плечу. Слеза скатилась по ее щеке, а она шумно выдохнула, помотала головой, стряхивая с себя переживания. Приложила кинжал к щеке и затем опустила в котел вместе со своей слезой. — Скорбь по ушедшему уносится вместе с мертвым в мир мертвых и помогает ему там найти свой путь.

Деймонд взял поварешку, помешал зелье и немного зачерпнул. Понюхал — запаха нет, цвет стал ярко-зеленым, словно это и правда настоящее зелье, а не глупый ритуал людей, что не знакомы с магией. Отошел к кругу и полил на камни, что были чуть темнее, чем остальные. Те пришли в движение, образовали крупную нишу, из которой медленно поднялся алтарь. На нем мерцал свиток.

И Харпер, и Деймонд лишь издали тяжелые вздохи.

— Это какой? — уточнила она.

— Третий.

— Это еще два впереди? Боги, мне надоело. — Харпер взяла свиток в руки. Приложила печать к порезу на запястье, и та осыпалась пеплом на пол: очередная дверь открылась.

Они прошли в следующий зал, на этот раз похожий на узкий коридор, утопающий в полутьме, где их ждал Голд.

— Кто хранитель? Догадались? — Он указал на узкий стол, на котором лежало несколько предметов: кинжал, кольца, книга, свеча и медальон. — Выберете предмет, что охарактеризует хранителя, и попадете в ее владения. Подсказка проста: «Она следит за всем из тени. Вечный наблюдатель, но не участник». На сей раз прощайте.

Голд склонил голову и исчез. Харпер сложила руки на груди, слабо улыбнулась.

— Моя мойра, ей богу, — заявила она. — Буквально.

— Угу. Или Мирослава.

— Да, тоже теперь уверена. Хотя еще после эликсира прощания это стало очевидно. — Харпер взяла книгу в руки. Оглянулась, подняв брови, но ничего не произошло. Неужели ошиблись?

Пол исчез. Деймонд едва успел обнять Харпер, чтобы упасть в следующее испытание вместе.

Харпер лежала на Деймонде, что тихо кряхтел под тяжестью ее тела, но не убирал руки с ее спины.

— Я далеко не пушинка, — напомнила Харпер. — Задавлю ведь.

— Дави. Только не теряйся, — ответил Деймонд, но выпустил ее. Она села, озадачено огляделась и чуть не захныкала, узнавая место. Деймонд подтвердил догадку: — Озеро Утраченных слез вон за тем поворотом.

— Угу. Осталось выяснить, какой это временной отрезок. Зато мы точно знаем, где свиток.

— Снова статую бить? Хм.

Харпер поднялась, отряхнула пыль и нашла свиток, что упал неподалеку. Передала его Деймонду, чтобы он убрал его в рюкзак к остальным. Широко улыбнулась, когда он протянул ей шоколадку и бутылку воды: как он всегда понимает, что пора ее подкармливать сладким?

— Предлагаю с ней даже не говорить, если она тут, — предложил Деймонд, пока Харпер жевала. — Сразу бьем статую, берем свиток, уходим.

— Все не будет так просто. Если и это испытание писала Мирослава… моя мойра и то автор получше.

— Твоя мойра автор богоподных пьес! — Деймонд наиграно приложил руку к сердцу. — Не обижай ее, а то придет и начнет обижать нас за то, что мы не ценим ее, как автора.

Харпер закатила глаза, поделилась с Деймондом половиной шоколадки. Он не отказался. Пока она пила воду, все было спокойно, но потом вдруг раздались голоса вдалеке. Кажется, Мирослава не одна. Это хорошо или плохо? В какой временной отрезок их закинуло?

Деймонд взял Харпер за локоть, приложил палец к губам. Она кивнула, едва удерживаясь от комментариев, ведь и сама догадалась, что лучше вести себя тихо. Они дошли до озера, но остались в тени коридора, решая не пересекать вход в пещеру — отсюда удобно наблюдать, а их заметить трудно.

Харпер не сдержала шумный выдох, ведь никак не ожидала увидеть, как ее мать — Элизабет — тащит за волосы плачущую Мирославу. Резко толкает ее к статуе и вручает огромную книгу. Обе в широких платьях из грубой ткани, совсем юные, но очевидно уже повидавшиеся много горя и невзгод.

— Я и так сделала тебе подарок! — кричала Элизабет.

Мирослава осторожно положила книгу, села у основания своей статуи, подтянула ноги к подбородку, горько плача.

— Я же умерла! Я хочу пойти дальше!

— Не можешь! Твою душу использовали, чтобы расколоть острова, увы. — Слова Элизабет сочились ядом. Она явно была зла. — Я и так чудом сумела привязать твой отпечаток к одному из свитков! Теперь осталось немного подождать, пока тебя не найдут избранные. Я наделила их силой отпустить тебя на остров Жизни.

— Немного? — взвизгнула Мирослава. — Немного⁈ Сколько я уже мертва?

— Давненько, — тряхнула плечами Элизабет. — И впереди тебя ждет пара увлекательных тысячелетий здесь. Но я придумала тебе занятие!

— Не хочу я чужие судьбы записывать! Лишила меня моей судьбой, теперь…

Элизабет ринулась к Мирославе, схватила за шею и начала душить. Не сильно, да и убить отпечатка не могла, но достаточно, чтобы та замолчала и испугалась.

— Не я лишила тебя жизни. Он. Он! И теперь он намерен объединить миры, а потом приручить саму смерть. Сделать мертвых повелителями мира. Этого ты хочешь⁈ Или поможешь мне вернуть все в норму⁈ Ну⁈

— Помогу, — прохрипела Мирослава, упала, ведь цепкая рука Элизабет разжалась. — Но так долго…

— Ты мертва. Как и я. Как и он. Подождем, пока свитки не наберутся достаточной мощи. Едва свитки будут готовы, они породят избранных. И они вернут все в норму.

— А если не захотят? Никто из вас… нас не может даже вмешаться и подтолкнуть их к решению!

— Они сделают правильный выбор, — уверено ответила Элизабет. — Да и язык мне пока не отрезали…

Пространство засверкало, зарябило. Секундная вспышка, а у озера уже никого не было.

— Не меня ищите? — спросила Мирослава, заставляя Харпер подпрыгнуть от неожиданности. Сердце бешено колотилось, ведь мертвая успела оказаться за их спинами. Не такая напуганная и отчаявшаяся, как в предыдущей сцене, но уже слегка безумная. — Вы за свитком? Понравилась моя игра?

— Она гениальна, — спокойно ответил Деймонд. — Можно мы просто заберем свиток?

— Заберете, — заверила Мила. — Но сначала поговорите со мной. Мне одиноко тут.

Мила спустилась по ступенькам к озеру, обошла его и с грустью оглядела свою статую. Харпер пошла за ней, обдумывая, как задобрить призрака. Она плохо знала Мирославу, но хорошо знала свою мойру, и почему-то они были чертовски похожи.