Деймонд нервно обернулся, заметил, как Харпер схватила за локоть Тейлор и повернула ее в другую сторону, что-то увлеченно рассказывая, чтобы не дать ей заметить, как волокут Кейлуса.

О, луна, венец небес,

Даруй власть, укрой от бед.

Лес и пламя, кровь и тьма —

В нас проснётся сила сама.

Еще несколько шагов. Последние удары в барабаны… шторы резко разъехались, возвращая дневной свет. Деймонд и Феликс добрались до нужной двери и скрылись в спасительной тишине коридора.

— Он быстро вернет силы, — напомнил Феликс.

— Верну… — шипел Кейлус, чудом переставляя ноги. — И убью… всех… каждого!..

— Начни с себя, — посоветовал Деймонд, ногой открыл дверь нужного кабинета и пихнул Кейлуса внутрь.

Робин и Дженсен не теряли времени. Скрутили ковер в небольшом помещении с письменным столом и массивным столом, поставили его к стене в проеме меж книжных шкафов. На ламинате солью выложили круг и начертили нужные символы древнего языка: мунийского.

Феликс усадил Кейлуса в круг, тот замычал, глаза его закатились: сила ритуала достигла своего пика, «умертвила» поток греха. Значит, у них осталось не больше пяти минут, ведь после Гнев начнет стремительно возвращать силы.

Робин вызывала кинжал и провела по ладони, схватила Кейлуса за волосы и потянула на себя, оставаясь за его спиной. Дженсен влил в его глотку зелье, что подготовила Изабелла: его задача направить всю магию мертвых на поток Гнева.

— Хотела бы, чтобы ты сдох в мучениях, — прошипела Робин. — Но хотя бы просто убью. За себя. Свою семью. И сестру! Мы, ведьмы, всегда защищаем друг друга!

Свечи вспыхнули, озаряя полумрак кабинета. Соль пришла в движение, зашипела, смешиваясь с кровью ведьмы, что обращалась к самым темным и отвратительным участкам мира. Напитывала пространство мраком. Страхом. Смертью.

Кейлус начал приходить в себя. Стиснул зубы, борясь. Дженсен и Феликс схватили его, чтобы удержать, пока Робин мазала его лицо своей кровью. Разжала губы, заставила выпить несколько капель.

Дверь резко отворилась, и в кабинет ворвались Харпер и Колд. Зима с легкой улыбкой сложил руки на груди, довольно оглядывал, как Робин окропляет кинжал своей кровью, бормоча заклятие, от которого в кабинет ворвался ветер, закружил пыль, заставляя ту гореть и сиять.

— Не мог пропустить такое зрелище, — заявил Колд. — Не бойся, вас никто не накажет.

— Я не говорила, отвлекала как могла, — тихо сказала Харпер, и Деймонд притянул ее к себе, поцеловал в макушку.

— Ты умница, веснушка, — прошептал он ей.

А потом все пошло прахом. В момент, когда Робин готовилась всадить кинжал в сердце греха, заканчивая заклятие, Кейлус резко вырвался и встал.

— Меня⁈ Убить⁈ — взревел он. Черный поток взвился в их ногах, заискрил, превращаясь в змей, что бросились к каждому, кто там находился.

— Один на один, брат, — заявил Феликс, вызывая меч. Пошел в атаку, которую тут же отразил Кейлус.

Дженсен уволок обессиленную Робин подальше от битвы, прижал ее к груди, не слыша ее бормотания, что она пачкает его кровью. Поддержал за талию, едва та удумала падать в обморок.

Деймонд толкнул Харпер за себя, вызвал меч, готовый защищать, но Кейлус был занят братом.

— Сынок, дай им сразиться, — заметил Колд, что так и не шелохнулся. — Это дело грехов. Все мы понимаем, кто станет их лидером после всего: тот, кто победит сейчас.

Деймонд едва сдерживался, чтобы не рвануть на помощь лучшему другу, но знал, что сделает только хуже. Колд прав: людям не выстоять против грехов. Это битва бездушных созданий.

Феликс и Кейлус кружили по комнате. Использовали мечи и потоки. Бились яростно, на смерть, вот только убить друг друга не могли, лишь покалечить настолько, что один из них потеряет сознание. То один, то другой оказывались в проигрышной ситуации, но в итоге находили выход и силы продолжать бороться. И все продолжалось.

— Нам не надо помочь? — спросила Харпер, взволновано наблюдая за сражением.

— У Феликса все под контролем, — ответил Деймонд и не сдержал гордой улыбки. Друг достал Кейлуса, рассек ему грудь. На рубашке заалели пятна, Гнев покачнулся, стиснул зубы. Ярость горела в его глазах, губы изогнулись в дикой улыбке. Он не сдавался даже сейчас, когда его поток совсем ослаб, настолько он устал, столько крови потерял.

— Прости, брат. — Феликс схватил Кейлуса за руку и отсек у самого плеча. Кейлус взревел от боли, его поток взвихрился до потолка, но потух — вся его мощь сейчас направлена на тело, которому требовалось серьезное восстановление. — Ты сам виноват, что мне пришлось это сделать.

Феликс отсек Кейлусу вторую руку. Толкнул его обратно в круг, и Гнев упал на колени. Из ран и обрубков лилась кровь, пачкая белую соль. Феликс вытер губу, потом заметил, что у него сломан нос и вернул его на место. Харпер вздрогнула, слыша хруст.

— Ну? Пора! — известил Феликс, отходя к стене. Чуть не упал, обессиленный после сражения.

В комнату ворвалась Офелия в черном приталенном платье. С болью посмотрела на отца, закусила алую губу, но потом тряхнула головой и собралась с силами.

— Я беременна, папочка. — Она присела рядом с Кейлусом. Глаза того изумленно расширились, и сейчас он напоминал уставшего от жизни и изъеденного болезнью старика, но никак не опасного греха. — От Дэна, кстати. Выбрала его, чтобы увидеть непонимание и отчаяние в твоих глазах.

Офелия провела по щеке Кейлуса, тот зарычал от злости.

— Я ненавижу тебя. Знай: это я решила убить тебя. Они все здесь, потому что я решила тебя убить.

Робин передала кинжал Офелии, и жену тут же подхватил на руки Дженсен, настолько она ослабла.

— Просто вонзи в сердце, — тихо сказала Робин. — Все сделано.

Офелия взвесила оружие в руке. Встретилась взглядом с отцом в последний раз. Он понял, что она не шутит, понял, что его жизненный путь подошел к концу. Никакого страха, лишь… смирение.

— Будь лучшим родителем, чем я, — с трудом вымолвил Кейлус.

— Буду. — Офелия вонзила кинжал в сердце отца.

Кейлус дрогнул последний раз и… превратился в черный дым. Распался на атомы, частички магии, что вскоре создадут новое тело и личность, родив на свет следующего Гнева.

Свечи резко потухли, оставляя всех в тишине и безмолвном ужасе. Одежда Кейлуса опала на пол, в лужи крови и соль. Больше от него ничего не осталось.

Деймонд дрогнул, ощущая боль в ладони. Старый шрам мигом затянулся: его сделка с Кейлусом расторгнута. Он свободен.

Харпер нервно стучала пальцами по длинному столу, оглядывая собравшихся в одном из залов для совещаний в замке Тейлор. Уже не в праздничной одежде, но все еще с макияжем и прическами, ведь прошло не больше часа после убийства Кейлуса. Она поймала взгляд Офелии, та тут же отвернулась, всем видом показывая, что ей все равно.

Как она держится? Вопрос интересный. Харпер кинулась успокаивать ее истерику, едва все случилось. Офелия дала себе пять минут. Позволяла себя обнимать, гладить по голове, верила словам, что она все сделала правильно. А потом мигом надела маску, собралась с силами, чтобы никому не показать, как ей больно и тяжело на самом деле. Что бы Офелия не говорила, как бы не успела возненавидеть отца, она все еще оставалась его дочерью, все еще помнила детство и столетие, которое он всегда был рядом. Любил, как умел без души, поддерживал и заботился. Даже детей не давал ей рожать, ведь… берег от ошибки. Странным, невероятно жестокий способом, но ведь берег.

Харпер застегнула розовый худи, ведь после пережитых эмоций, постоянно кидало в дрожь. Нервно провела по ногам в джинсах, нахмурилась, начиная злиться. Сколько можно совещаться⁈ Давайте им просто скажут о наказании, поощрении или… что там еще можно с ними сделать теперь? Казнить? Отнять титулы? Кинуть в пещеру, где таится озеро Утраченных слез, чтобы они «развлекались» там до момента, когда можно будет забрать свиток?