Кажется, в Деймонде куда больше от отца, чем он хочет. С другой стороны… простить вынесения приговора бывшей жене он не сумел бы никогда, но вот факт, что Дженсен просто увел у него жену… ну, в целом… возможно.

В конце концов, все живы. Уже неплохо. Может, в этом и был план? Всучить ему ужасную новость, чтобы потом он мягко отреагировал на новость не столь жестокую?

— В няньки подались? — спросил Деймонд, подходя к Робин и Дженсену. Бывшая жена повернулась к нему, невольно улыбнулась, ведь и сама радовалась, что их отношения хоть немного, но приходили в норму. Друзьями им никогда не стать, ведь такое предательство он простить не сумеет, но и ненависть постепенно угасала.

— Чем больше адекватных людей будет окружать Гнева, тем больше шансов, что он станет адекватным, а не еще одним Кейлусом, — ответил Дженсен.

— Не поможет, — уверенно заявила Тори, складывая руки на груди. — Он все же Гнев. Это трудно побороть.

— Феликс свою гордыню поборол, — пожал плечами Деймонд. — Лучшего друга трудно найти.

— Я вот свою зависть не поборола, — махнула седыми волосами Тори и отошла к столу, уселась за него в гордом одиночестве, плеснула себе вина в бокал.

— Что это с ней? — спросил Гнев. Все вздрогнули, не ожидая настолько осмысленную речь от греха, рожденного несколько часов назад. Лав присвистнула, но взяла мальчонка за руку, отвела в сторону от танцующего Самайна, что успел забыть, что учил кого-то, и принялась объяснять, как работает мир и что такое зависть.

— Ей очень обидно, — говорила Лав, — что Феликс сумел найти друзей, людей, которые даже стали называть его семьей, а она — одна…

— Ты понравился Джеку, — заявила Робин, отвлекая Деймонда от беседы Лав и Гнева. — Он вне себя от восторга, что у него появился старший брат. Да и еще и такой, как ты.

— Да, он замечательный. — Деймонд проверил Харпер: та все еще болтала с Феликсом, что неустанно подливал ей вино, выглядела уже совсем веселой. Успокоился, снова повернулся к отцу и Робин. — Мы могли бы взять его с Харпер в Санкт-Петербург как-нибудь. Показать ему город. Харпер любит детей, уверен, они подружатся.

— Было бы здорово, — сказал Дженсен, приобнял жену за талию. — Я очень рад, что мы наконец все выяснили и теперь сумеем наладить общение. Мне было очень стыдно смотреть тебе в глаза, но… ты сам должен понять, ведь теперь испытал подобное.

— Подобное? — усмехнулся Деймонд, вспомнил, как Харпер учила его подавлять гнев, поэтому сделал глубокий вдох: никому не нужна новая ссора. — Я бы не стал спать с другой за спиной своей жены. Никогда.

— Будь это не твой отец… — в сотый раз начала оправдываться Робин.

— Мы оба не знали, как тебе признаться, — прервал ее Дженсен. — Представь, что было бы, если ты встретил Харпер, будучи женат на Робин? М-м?

— Я бы честно признал, что полюбил другую. Развелся. А потом бы начал ухаживать за Харпер, — жестко сказал Деймонд. Снова вспомнил жену. Ее нежные руки. Ласковый шепот. — Но давайте оставим эту историю в прошлом и будем жить дальше. Я хочу общаться с братом. Я не хочу потерять отца.

Деймонд протянул руку Дженсену, и тот с готовностью ее пожал. Камень упал с души, дышать стало свободнее. Впереди еще длинный путь, он вряд ли сумеет когда-то полностью их простить, но готов двигаться дальше и жить, не обрывая связи с семьей.

— Но все же… кто готовил те зелья, которыми травили Харпер? — Зря он это спросил. Молчал все время, как узнал, что Робин стала ведьмой. Меньше знаешь — крепче нервы. Однако вопрос сам вырвался изо рта. Дурак.

Робин сделала глубокий вдох, нервно посмотрела на мужа. Деймонд напрягся.

— Не Робин, — твердо сказал Дженсен. — Она не единственная ведьма в ковене, помнишь?

— Это правда? — Деймонд не сводил глаз с Робин, искал подсказки, пытался понять, что значит ее нервозность. Она участвовала тогда в травле Харпер? Или просто боится, что ее словам не поверят, и она действительно невиновна?

— Я не знала, — тихо сказала Робин. — Я бы не стала. Ни за что.

— И это к Робин Офелия пришла за противоядием, — добавил Дженсен. Деймонд перевел удивленный взгляд на отца. Такого поворота он точно не ожидал. — Потому что знала, что Робин сделает противоядие, ведь на твоей стороне. Ну? Проехали? Харпер же полностью восстановилась?

— Полностью, — кивнул Деймонд. — Проехали. Но… спасибо.

— Пожалуйста, Деймонд, — ответила Робин.

Вернулась Изабелла и вскинула над головой коробку с флаконами. Деймонд фыркнул: дело дошло до увеселительных настроек. Работают похлеще любого алкоголя, в голову стреляет моментально, но и отпускает быстро, а главное — никаких неприятных последствий. Обычный способ расслабиться в Мунфоле.

Самайн первый понесся к Изабелле, продолжая подпевать Тейлор Свифт. Не осталось и следа от происшествия, казалось, не он несколько часов назад был при смерти, настолько бодр и весел стал.

Офелия и Колд единственные не обрадовались настойкам. По правде, они не замечали ничего вокруг вовсе. Дошли уже до робких объятий и даже поцелуев в щеку. И судя по тому с каким трепетом Колд относился к Офелии и как та отвечала на его ухаживания, скоро в Мунфоле появится новая ячейка общества.

Не каждое воплощение Времен года решает заводить семью, но это не редкость. В отличии от грехов они не могут оставлять потомство, но и характер у них близок к человеческому. Очевидно, что Колд решил остепениться и жениться. Он давно говорил, что хотел бы жену, даже намекал, что избранницу успел найти, но, видимо, ему мешал Кейлус.

— Офелия, — донеслось до Деймонда, когда он проходил мимо новоиспеченной пары, — буду честен. Мне не интересны просто свидания и встречи. Я настроен серьезно и намерен жениться.

— Сначала мы обсудим все можно и нельзя, — кокетливо ответила Офелия. — Я наполовину человек, я девушка. У меня много требований. Как минимум, полигамность я не потерплю. Я — единственная.

— Я не посмею делать тебе больно! — ответил Колд.

Деймонд хмыкнул: дожили! Даже Времена года, бездушные боги в состоянии быть верными женам, пока многие мужчины прячутся за «это природа!» и изменяют направо и налево ради новых эмоций.

С настойками стало еще веселее. Зато спустя час Деймонд понял, что жену пора увозить домой, иначе они рискуют остаться на ночь в замке, ведь та будет в состоянии нестояния. Сам он почти не пил, ведь помнил, что ему еще садиться за руль, но вот Харпер решили напоить почти все присутствующие, заявляя, что так ей точно станет легче. Она сначала отнекивалась, ведь пить не любит, но после разговора с Феликсом окончательно сдалась.

— Нам пора домой, веснушка, — ласково сказал Деймонд, кладя руки на плечи запьяневшей Харпер.

— Я готова, мой лорд, — ответила она, покачнулась и чуть не упала. — Ноги натерла. Жутко неудобные туфли.

— Конечно. — Деймонд сделал вид, что поверил, рассмеялся, так смешно Харпер поморщилась. — Можем остаться у… кого-нибудь. У нас много вариантов теперь.

— Хочу домой, — вздохнула Харпер, икнула и широко улыбнулась. — Ваши эти настойки… дрянь еще та! Я не ожидала, что они… вот так! Но я не пьяная! — В доказательство у нее заплетался язык.

— Зато завтра ничего не будет болеть, — напомнил Деймонд, беря Харпер на руки. Она не сопротивлялась, но не забыла напомнить, что ходить еще в состоянии. Он закатил глаза. — Кто меня уверяет, что ноги натер?

Бездушные создания не желали заканчивать вечеринку, но после еще одного флакончика настойки, отпустили их домой. Полтора часа дороги Харпер без умолка болтала, что-то рассказывала, удивлялась новому Гневу, ведь впервые видела рождения греха, а потому осталась под впечатлением. Еще больше ее впечатлила новость о возможной помолвке Офелии и Колда.

— Он ей идеально подойдет, — сказал Деймонд. — Честно, не думаю, что она ужилась бы с человеком. Все же она очень другая.

— Люди с высокофункциональным аутизмом тоже создают семьи, — ответила Харпер, приоткрыла окно, чтобы впустить холодный ночной воздух. Подставила под него щеки и довольно вздохнула. Действие настоек подходило к концу, жена снова начала выговаривать трудные слова.