Деймонд прав — Харпер слишком добрая.

У всего есть и плюсы: Феликс и ведьмы сумели осмотреть тело Мирославы и изучить ее магию. Заявили, что сходство с новой силой Харпер определенно есть, но процентов на пятьдесят, не более. Значит, матушка не врала — подарок и правда не от нее, а от таинственного зла, которое прячется за ширмой, ожидая своего часа.

А еще Феликс уверен, что почти понял, как вытащить из Харпер чужеродную магию, и работал над тем, чтобы переместить ее в Мирославу. Мол, Смерти хуже точно не будет…

Харпер тряхнула головой, возвращаясь в магазин. Закончила шнуровку корсета, и Офелия отошла от нее, взмахнула пышной юбкой. Вдох восхищения вырвался из груди.

— Оно, — заявила Харпер. — Но ты уверена, что корсет не навредит ребенку?

— Свадьба через полтора месяца, у меня будет только двадцатая неделя. Врач говорит, ребенок у задней стенки матки, так что большого живота я могу не ждать, скорее всего. А на двадцатой неделе большого точно не будет. Но платье пока не покупаю — откладываю пару размеров… кто его знает, что там будет с моей фигурой. Но надеюсь, что беременность будет незаметна… не хочу афишировать на публику.

Колд хотел сделать свадьбу зимой — в пик своей мощи, но Офелия настояла, что лучше сделать это сейчас, пока она не превратилась в большую, глубоко беременную женщину. Колд задумался, согласился, что так будет комфортнее. Зато очень радовался, что ребенок должен родиться как раз в начале зимы, то есть его поры.

— Понимаю. — Харпер не сводила восхищенного взгляда с Офелии. Корсет был расшит бусинами и жемчугом, небольшими цветочками из переливающейся ткани — явно постаралась Весна. Украшен тонкой белой отделкой по контуру, что придавало изысканности. Объемная юбка состояла из нескольких ярусов, невероятно пышная. Воздушные асимметрические складки и воланы. Подчеркивает талию и грудь. Определенно то, что нужно будущей королеве земли Зимы. — Ты невероятна в этом платье. Волосы оставляешь синие?

— Да, думаю, да. — Офелия повернулась к зеркалу, разгладила верхние складки. Поймала взгляд Харпер, что стояла за ее спиной. — Колду нравятся синие волосы. Говорит, я словно под его время года покрасилась опять.

— Мне тоже синий больше нравится, — улыбнулась Харпер, а про себя хмыкнула, замечая символизм. Розовые волосы теперь казались метафорой помутнения рассудка Офелии, пока она позволяла Дэну быть рядом и даже рассматривала его в роли пары. Но едва она встретила достойного мужчину, то тут же вернулась к синему — к прежней себе. Уверенной и дерзкой, твердо знающей, что и кто ей нужен.

Харпер отвлеклась на телефон, устало посмотрела в экран, ожидая звонка мужа, но ошиблась.

— Феликс? — ответила она.

— Это будет леген-подожди-подожди-дарно! Легендарно! — тут же крикнул Феликс, а Харпер поняла одно: сегодня они будут тусить и праздновать… вот только что? — Мы с Сэм обручились!

— Поздравляю! — сказала Харпер, пояснила Офелии, что происходит, та лишь понимающе фыркнула: другого не ждала. — И где празднуем?

— Кидаю координаты — у тебя есть полчаса, чтобы оказаться здесь! Деймонд тоже уже едет! Люблю тебя, Офелию и весь мир! — Феликс отключился, оставляя Харпер в недоумении, ведь звучал так, словно пьян. Вот только на грехов алкоголь не действует. Неужели он и правда пьян от любви?

— Грехи женятся? — спросила Харпер, пока Офелия воевала с платьем, пытаясь из него вылезти. Смирилась, что без помощи не справится, и повернулась к Харпер спиной, прося расслабить завязки.

— Крайне редко, — сказала Офелия. — Времена года — да, бывает. Грехи же… представь себе Блуд замужней женщиной? Или Зависть? С ума ведь можно сойти с партнером, которым всегда и во всем завидует тебе. И всему миру.

— Хуже только Уныние. Счастье, что я пока с ней не знакома.

— Мой отец был женат на маме, — спокойно ответила Офелия, дернулась, вспоминая, что произошло с Кейлусом. И кто виновен в его смерти. Нахмурилась, но мигом сбросила с себя переживания. — Еще Чревоугодие была замужем.

— Была? Это Сигрид?

— Угу. Он умер лет десять назад. Ему было… хм, сто десять вроде. Для обычного человека (даже не темный или светлый) он прожил очень долго, Сигрид максимально продлила ему жизнь. Но, увы, время взяло свое. Она все еще скучает по мужу.

— Неожиданно.

Офелия наконец выбралась из платья и шумно выдохнула, радуясь свободе. Спряталась за ширмой, чтобы одеться, хоть нагота ее мало смущала.

Отпраздновали помолвку Феликса легендарно. Словно с ним бывает по-другому. Он арендовал клуб, куда позвал небольшую компанию самых близких друзей: его и Сэм.

Веселились, выпивали, смеялись и говорили о жизни. Забыли про проблемы и грядущие события. Стали словно бы обычными людьми, которые могут просто жить и наслаждаться обычными вещами.

Мирослава спала. Снова помолодела, но оставалась мертвецки-бледной. Харпер так и не сумела нащупать пульс, зато ощущала поток, едва клала руку на холодную грудь матери. С каждым днем он становился сильнее.

Сердце едва билось, кровь не курсировала по венам, и все, что поддерживало организм — магия. Вот она продолжала биться, осторожно грела пальцы, стоило коснуться потока, чтобы убедиться, что тело не пора закапывать.

Харпер свела брови вместе. Все это так странно! Четыре года назад она не верила в магию вовсе, твердо знала, что подобное существует только в фэнтези книгах. А теперь легко принимает тот факт, что ее мать застряла между жизнью и смертью, и едва полностью восстановит резерв, очнется, будто ничего и не произошло. Подумаешь — немного поспала?

Ведьмы не знали, когда проснется Мирослава. Наблюдали, сообщали, что резерв постепенно восстанавливается, но происходит это скачками. То несколько дней стоит на месте, то резко растет. Значит, и проснуться Смерть может в любой миг. Сегодня? Завтра? Через год? Или через столетия? Ответа ни у кого нет.

— Знаешь, тебе пора бы проснуться, — заявила Харпер. — То, что ты уснула — словно рояль в кустах, прикинь? Мол, автору же надо держать интригу, нельзя сразу раскрывать все карты, поэтому — хоба! — и единственная, у кого есть ответы, навела шороха, ничего не объяснила и просто решила поспать. И молчит теперь… Хм.

Харпер убрала руку с груди, чуть отодвинула стул, чтобы можно было покрутиться на нем. Так почему-то всегда лучше думается в кризисные моменты. Вот зачем она мечтала попасть в фэнтези книгу? И почему вселенная все перепутала? Она-то просила ромфант, где главное — любовная линия и офигенный мужик в мужья. Да, муж у нее офигенный, вот только любовная линия ушла на второй план, столько проблем навалилось.

Прошло полтора месяца с тех пор, как Мирослава уснула. Завтра откроется вход в пещеру, что ведет к озеру Утраченных слез, и они с Деймондом пойдут за свитком. И если бы Мирослава сегодня проснулась и объяснила, что за ОН — то всем стало бы легче дышать.

Но нет. В их истории образовался самый тупой поворот сюжета, поэтому та, у кого есть ответы, продолжала мирно спать, не торопясь помогать главным героям. Спорим, она откроет глаза, когда все закончится? И такая: «а теперь, друзья мои, я открою вам тайну, что спасет вашу жизнь… а? Уже сами себя спасли? Ну, молодцы, я дальше спать».

Харпер нервно рассмеялась. Заправила волосы за уши и устало вздохнула, подвинулась обратно к матери, взяла ее за руку, пытаясь придумать, как ее разбудить. Хотя… если ведьмы и грехи не справились — почему она сумеет?

— Знаешь, самое время проснуться, чтобы избавить читателей от тупого сюжетного хода… ну, знаешь, сломать интригу, помочь главным героям. Потому что мы не в книге, мать твою! А в реальной жизни! И я хочу жить! Жить! С Деймондом, потому люблю его! Очень. Пожалуйста!

Деймонд появился в проеме двери, как раз когда разговор зашел о нем. Харпер дернула плечами, выпустила руку матери.

— Пора идти? Идем, — устало сказала она, поднимаясь.

— Темнеет, — кивнул Деймонд. — Веснушка, мы справимся и без ее помощи. Да и она ясно дала понять, что ответы мы получим в пятом свитке и не раньше, потому что она буквально не может об этом говорить.